Василий рассматривал содержимое шкатулки матери. Ключи от квартиры блеснули в свете настольной лампы. Третий этаж, две комнаты, балкон и никаких ипотек — чистая собственность. Он сжал ключи в ладони.
— Вась, ты как? — Мария осторожно заглянула в комнату.
— Нормально, — буркнул он, пряча ключи в карман. — Завтра поеду документы оформлять.
Мария присела рядом, положила руку на плечо мужа:
— Может, детям скажем? Они тоже переживают.
— Чего им говорить? Квартира теперь моя, и точка.
— Но ведь это и их бабушка была...
Василий резко встал:
— Ты что предлагаешь? Сразу делить? Я еще не помер!
— Да кто про деление говорит? — всплеснула руками Мария. — Просто держать их в курсе.
В дверь постучали. На пороге стояла Зоя — серьезная, в строгом костюме после работы.
— Пап, там Паша звонил, спрашивал про бабушкину квартиру, — она говорила ровно, но костяшки пальцев побелели. — Что ему сказать?
— А чего он сам не приехал? — нахмурился Василий.
— У него смена. Так что передать?
— Что решать буду я. Квартира моя. Пока я жив, никаких делений.
Зоя поджала губы:
— Ясно. Передам.
— Зой, ты поужинаешь с нами? — Мария попыталась разрядить обстановку.
— Нет, мам, дела еще. Пойду я.
Василий махнул рукой:
— Иди-иди. У всех дела важные.
Когда за дочерью закрылась дверь, Мария тихо произнесла:
— Вась, ну зачем ты так с ней?
— А как? Нежности разводить? Она уже взрослая, пусть понимает, что почем.
— Детям обидно будет.
— Пусть обижаются. Это мое наследство, и я решу, что с ним делать.
Через неделю семья собралась за воскресным обедом. Павел опоздал на полчаса, влетел взъерошенный:
— Извините, автобус не пришел!
— Всегда у тебя отговорки, — проворчал Василий. — Твоя сестра никогда не опаздывает.
Зоя едва заметно улыбнулась, помешивая чай. Павел бросил на нее недовольный взгляд:
— Не у всех машина есть.
— На нормальную работу устроишься — будет и машина, — отрезал Василий.
— Вась, давай без этого сегодня, а? — Мария разложила пирог по тарелкам. — Паш, как твоя новая работа?
— Нормально. Платят мало, но стаж идет.
— А ты, Зой, как? — повернулась Мария к дочери.
— Проект заканчиваем. Премию обещали, — Зоя говорила сухо, деловито.
— Вот, — Василий стукнул ладонью по столу. — Человек работает, а не штаны просиживает!
— Пап, ну хватит, а? — Павел отодвинул тарелку. — Вечно Зойка у тебя идеальная.
— Неправда, — быстро возразила Зоя. — Папа всегда тебя защищал.
— Так, стоп! — Мария повысила голос. — Мы семья или кто? Давайте просто поедим спокойно.
Наступила тишина. Все сосредоточились на еде.
— Кстати, — Павел нарушил молчание, — что с бабушкиной квартирой решили?
Василий медленно положил вилку:
— А что решать? Квартира моя.
— Но мы же тоже наследники, — осторожно заметил Павел.
— Какие наследники? Я жив еще!
— Вась, дети имеют право знать, — вмешалась Мария.
— Право они имеют! — Василий покраснел. — А обязанности у них есть? Кто за матерью ухаживал последние годы? Я один мотался!
— Мы работали, пап, — тихо сказала Зоя.
— И что теперь? Квартиру сразу делить?
— Никто не говорит сразу, — Павел смотрел в тарелку. — Просто хотим понимать...
— Понимать они хотят! — Василий встал из-за стола. — Понимайте: пока я жив, все мое. Уйду — делите!
Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Три года пролетели незаметно. Василий сдавал квартиру матери приезжим из области — врачам на курсах повышения квалификации. Деньги складывал на отдельную карту, никому отчета не давал. Мария иногда спрашивала, но он отмахивался: "Мои деньги, моя забота".
Зоя заходила в родительский дом раз в месяц, в строго определенный день — первое воскресенье. Приносила гостинцы, рассказывала о работе, спрашивала о здоровье и уходила. Ни слова о наследстве, ни вопроса о квартире. Только взгляд иногда задерживался на отце — холодный, оценивающий.
Павел заглядывал чаще, но разговоров с отцом избегал. Сидел на кухне с матерью, жаловался на жизнь, просил денег "до зарплаты". Василий злился, но молчал — Мария запретила скандалить.
В тот вечер они случайно пересеклись — брат и сестра. Павел уходил, Зоя только вошла в подъезд.
— О, Зойк, ты к родителям? — он остановился на ступеньках.
— Да. А ты уже убегаешь? — она поправила сумку на плече.
— Дела есть, — он потоптался на месте. — Как ты вообще?
— Нормально. Работаю много.
Неловкая пауза повисла между ними.
— Слушай, Зой... — Павел понизил голос. — Ты с отцом не говорила? Ну, про квартиру?
Зоя напряглась:
— Нет. А ты что, уже делить собрался?
— Да нет, просто... — он замялся. — Денег вечно не хватает. Может, хоть часть какую...
— Паш, ты серьезно? — она покачала головой. — Отец еще жив.
— Да я понимаю! Но сколько можно? Три года прошло, а он все держит.
— Это его право.
— А наше право? — Павел сжал кулаки. — Тебе легко говорить, у тебя все есть.
— Я сама заработала! — в голосе Зои прорезалась сталь. — И ты мог бы, если б не ленился.
— Вот опять! Прямо как отец! — он махнул рукой. — Что с вами говорить.
Когда Зоя поднялась в квартиру, Мария сразу заметила ее настроение:
— Что случилось, доча?
— Пашу встретила. Опять про наследство заговорил.
Василий оторвался от газеты:
— Чего ему надо?
— Денег, как всегда, — Зоя сняла пальто. — Считает, что мы должны уже что-то получать с той квартиры.
— Еще чего! — фыркнул Василий. — Похоронить меня решили?
— Вась, никто тебя не хоронит, — вздохнула Мария. — Но дети правы. Можно было бы хоть проценты какие-то...
— И ты туда же? — Василий бросил газету. — Значит, сговорились уже?
— Никто не сговаривался, — устало сказала Зоя. — Но неопределенность всех напрягает. Даже соседи спрашивают.
— Какое соседям дело?
— Люди интересуются, Вась, — Мария налила чай. — Вон, Нина Петровна вчера спрашивала, как мы квартиру делить будем.
— Делить? — Василий побагровел. — Никто ничего делить не будет! Моя квартира — мои правила!
— Я пойду, — Зоя поставила чашку. — Устала сегодня.
— Только пришла и уже уходишь? — Мария расстроилась.
— Извини, мам. В другой раз посидим.
Дверь за дочерью закрылась. Мария повернулась к мужу:
— Вась, ты же видишь — дети отдаляются. Зоя раз в месяц заходит, с Пашей вы почти не разговариваете.
— А что я должен сделать? Все отдать и на паперть идти?
— При чем тут паперть? Просто определенность нужна.
— Уйду — будет им определенность, — отрезал Василий.
Пять лет пролетели как один день. Зоя вышла замуж, родила сына, звонила матери раз в неделю, но в гости приезжала теперь только по праздникам. Павел сменил три работы, съехал от девушки, с которой жил два года, и вернулся к съемной квартире. К родителям забегал, только когда нужны были деньги.
В тот июльский день Василий проснулся с резкой болью в груди.
Он не разбудил Марию, выпил таблетку и поехал на работу. К обеду боль стала невыносимой. Сослуживцы вызвали скорую.
Инфаркт.
Мария металась по больничному коридору, звонила детям. Зоя примчалась через час, строгая, собранная, расспросила врачей. Павел опоздал на три часа, ссылался на начальника и пробки.
— Что врачи говорят? — Павел плюхнулся на стул рядом с матерью.
— Состояние стабильное, но тяжелое, — ответила Зоя вместо матери. — К нему нельзя.
— А... надолго его тут оставят?
Мария посмотрела на сына с укором:
— Паша, ты о чем сейчас?
— Ну, работа же, мам. Мне отпрашиваться или как?
Зоя поморщилась:
— Иди на свою работу. Мы с мамой справимся.
— Да ладно тебе! — Павел махнул рукой. — Что я такого спросил?
— Ничего. Просто у отца инфаркт, а ты о работе думаешь.
— А о чем мне думать? Об его квартире?
— Паша! — Мария схватила сына за руку. — Не надо сейчас.
— А когда надо, мам? Когда?! — он повысил голос. — Пять лет прошло! Он все под себя грёб, а теперь что?
— Замолчи, — тихо, но твердо сказала Зоя. — Просто замолчи.
Через неделю Василия перевели из реанимации в обычную палату. Он осунулся, глаза запали, кожа стала серой. Врач отвел Марию в сторону:
— Состояние стабилизировалось, но прогноз осторожный. Сердце сильно повреждено.
В тот вечер Василий попросил Марию позвать детей.
— Зачем, Вась? Тебе нельзя волноваться.
— Надо поговорить. Все равно придется.
Дети приехали на следующий день. Вошли в палату, остановились у двери. Василий указал на стулья:
— Садитесь. Разговор есть.
Они сели. Мария осталась стоять у изголовья кровати.
— Слушайте внимательно, — Василий говорил тихо, с паузами. — Я решил оформить дарственную на бабкину квартиру. Поровну вам обоим.
В палате повисла тишина.
— Пап, ты не обязан... — начала Зоя.
— Молчи, — перебил Василий. — Я все решил. Завтра юрист придет, документы принесет.
— Отлично! — Павел не скрывал радости. — Давно пора было!
— Паша! — одернула его Мария.
— А что? Я честно говорю. Пять лет ждали.
— И много дождались? — Василий усмехнулся. — Гляжу я на вас... Что из вас выросло?
— Ты о чем, пап? — Зоя напряглась.
— О том, что сестра с братом чужие друг другу стали. Раньше не так было.
— Да ладно! — фыркнул Павел. — Зойка всегда задавалась.
— А ты всегда был лентяем, — парировала Зоя.
— Вот, — Василий прикрыл глаза. — Об этом и говорю. Я думал, квартиру не делю — вы дружнее будете. А вышло наоборот.
— При чем тут квартира? — Зоя пожала плечами. — Мы просто разные люди.
— Не ври хоть сейчас, — Василий закашлялся. — Из-за денег все. Я думал, правильно делаю...
— Вась, не волнуйся ты так, — Мария погладила мужа по руке. — Все будет хорошо.
— Не будет, Маш. Поздно уже, — он повернулся к детям. — Завтра в два приходите. Подпишем все.
Когда дети вышли из палаты, Павел радостно потер руки:
— Ну наконец-то! Знаешь, сколько эта квартира стоит сейчас?
— Отец при смерти, а ты о деньгах, — Зоя покачала головой.
— А что еще остается? — он пожал плечами. — Хоть какая-то польза.
Зоя молча пошла к выходу.
— Эй, ты чего? — крикнул ей вслед Павел. — Обиделась, что ли?
Через месяц Василия не стало. Хоронили тихо, без лишних слов. Зоя держалась прямо, не плакала. Павел хмурился, часто смотрел на часы. Мария беззвучно плакала, опираясь на руку дочери.
После похорон собрались в родительской квартире. Зоя молча расставляла тарелки, Павел неловко помогал. Соседи и коллеги Василия говорили дежурные соболезнования и быстро разошлись.
— Ну что, — Павел нарушил тишину, когда они остались втроем, — когда квартиру бабушкину оформлять будем?
— Паша! — Мария покачала головой. — Отца только похоронили.
— Я просто спросил, мам. Документы же готовы, осталось в реестр внести.
Зоя поставила чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся.
— Всё о деньгах думаешь?
— А о чем еще? — он пожал плечами. — Жизнь продолжается. Мне, между прочим, ипотеку платить.
— Не волнуйся, — Зоя вытерла стол. — Завтра пойдем к нотариусу, все оформим.
— Вот и отлично! — Павел повеселел. — Я там прикинул, если сдавать ее...
— Сдавать не будем, — перебила Зоя. — Я свою долю тебе продам.
— Чего? — он удивленно уставился на сестру. — Ты серьезно?
— Абсолютно. По рыночной цене. Деньги сразу не прошу, выплатишь, когда сможешь.
— Зой, ты чего? — Мария растерянно переводила взгляд с дочери на сына. — Это же память...
— Мам, для меня память не в стенах, — Зоя сжала губы. — А у Паши как раз жилищный вопрос.
— Да уж, — хмыкнул Павел. — Щедрость просто зашкаливает.
— Не хочешь — не бери, — пожала плечами Зоя. — Продам кому-нибудь другому.
— Нет-нет, я возьму! — быстро сказал Павел. — Просто неожиданно.
Прошел год.
Мария переехала к Павлу — он занял бабушкину квартиру и пригласил мать жить с ним. Зоя приезжала раз в два месяца, привозила внука, но оставалась всегда ненадолго.
В тот день Павел нашел коробку со старыми фотографиями. На одной они с Зоей — совсем маленькие, лет пяти и семи, обнимаются и смеются.
— Мам, гляди, что нашел, — он протянул фото матери.
Мария долго смотрела на карточку:
— Какие же вы дружные были. Всё вместе, всё пополам.
— Да уж, — он усмехнулся. — Давно это было.
— Паш, позвони сестре, а? — Мария погладила сына по руке. — Просто так, спроси как дела.
— Зачем? Она через неделю приедет.
— Не в этом дело, сынок. Вы же родные люди, а общаетесь как чужие.
Павел отложил фотографию:
— Мам, все нормально. У каждого своя жизнь.
— Ничего не нормально, — Мария покачала головой. — Отец этого боялся. Потому и не делил ничего.
— Да брось! Он просто жадничал.
— Нет, сынок. Он знал — как только разделит, вы друг от друга отдалитесь окончательно.
Вечером Павел долго сидел над телефоном. Написал сообщение: "Привет, как дела?" Стер. Написал снова: "Зой, тут мама фотки старые нашла. Мы там такие смешные". Отправил.
Ответ пришел через час: "Привет. Какие фотки?"
"Детские. Нам лет по пять-семь, обнимаемся."
"А. Помню."
Разговор не клеился. Павел отложил телефон. Через минуту он снова загорелся. Зоя прислала: "Слушай, я тут подумала... Может, приеду в эти выходные? Хочу показать Диме, где бабушка жила".
Что-то дрогнуло в груди Павла:
"Конечно, приезжай. Мама обрадуется."
Он смотрел на фотографию маленьких себя и Зои. Потом на экран телефона с коротким диалогом. Внутри было пусто и одиноко.
Телефон снова зазвонил. На этот раз Зоя звонила.
— Паш, привет. Слушай... — она запнулась. — Мне кажется, мы не так живем.
— В смысле?
— Ну... отец был неправ с этой квартирой. Но и мы неправы. Что с нами стало, а?
Павел молчал.
— Паш, ты там?
— Да. Я просто... не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Я приеду в субботу, ладно? Поговорим нормально.
— Хорошо, — он сглотнул комок в горле. — Приезжай.
Мария, услышав разговор, тихо улыбнулась. Может, не все потеряно. Может, дети найдут дорогу друг к другу. Поздно, трудно, но возможно. Василий был упрям и неправ, но любил их. И они любили его — каждый по-своему. А теперь пришло время научиться любить друг друга заново — без обид, без квартиры между ними, просто потому что они — семья.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- вас ждет много интересных и увлекательных рассказов!
Читайте также: