Всем хорошо известно о разнообразии и богатстве родного русского языка. Он обладает неисчерпаемым лексико-семантическим фондом, обширным рядом синонимов и антонимов, эпитетов и сравнений, паронимов и омонимов. Говоря об одном и том же событии, явлении или предмете русский человек может описать это десятками или даже сотнями разных по звучанию и написанию, но схожими по значению слов.
Русский язык, подобно всем естественным языкам, отражает определенный способ восприятия окружающего мира. Владение языком предполагает использование уникальной картиной мира, которая выражена в нем.
В чем же заключается языковая картина русского языка? Она состоит из множества представлений о мире, скрытых в значениях слов и выражений, которые формируют единую систему взглядов и установок. Именно ее в той или иной степени разделяют русские люди.
Симбиоз смысловых компонентов, составляющих основу ассоциативного ряда того или иного слова, называется концептом. Ю. С. Степанов на основе исследований лингвистики и психолингвистики делает вывод, что концепт представляет собой смысл слова, основную ячейку культуры в ментальном мире человека. В своей работе «Константы: Словарь русской культуры» он также отмечает: «структура концепта обязательно складывается из трех основных компонентов: 1) буквального смысла, или внутренней формы; 2) пассивного, исторического слоя; 3) новейшего, актуального и активного слоя». То есть то, как мы воспринимаем ту или иную единицу нашего языка, зависит не только от собственных представлений о предмете, но и представлений наших предков и современного общества.
Концепты — это не застывшие формы, они постоянно изменяются и переосмысливаются русским языком. В результате человек, не говорящий на русском языке, часто принимает их на веру, как нечто само собой разумеющееся, не задумываясь об историческом пути этих концептов.
В этой статье мы попробуем разобраться с таким важным концептом русской языковой картины мира, как «хлеб».
Этимология и внутренняя форма слова хлеб
Общий предок всех славянских языков — праславянский, вероятно, ничего не знал о слове хлеб. Оно было заимствованно из германских языков. Г. А. Крылов указывает, что «в готском находим hlaifs («хлеб»), в древнеанглийском hloaf («хлеб»), в древненемецком hleib («хлеб»)».
Некоторые исследователи (Л. В. Успенский, Н. М. Шанский, М. Фасмер) предполагают: все эти слова могли иметь общего, более древнего, чем они сами, предка. Однако пока он остается неизвестным. В церковнославянском и древнерусском языках слово хлѣбъ появляется примерно в XI веке.
К лексико-семантическому полю «хлеб» в церковнославянском и русском языках относится еще несколько ключевых для понимания данного концепта слов:
1. др.-рус. борошьно, ст.-сл. брашьно. (прасл. *boršьno) — жидкий хлеб, мука, замешанная на воде, то есть пресное тесто. Такое кушание нашими предками приготавливалось из разных видов злаков: ячменя, ржи, полбы, проса или пшена, и употреблялось в сыром виде.
В более позднее время данные слова стали обозначать пищу, вероятно из-за родственности с латышскими barĩba — «питание» и baruôt — «кормить, откармливать»:
1.1. в последовании ко Святому Причащению: Таже дерзая, таинственное брашнояждь — «Затем дерзновенно таинственной пищи вкуси»;
1.2. в «Послании князю Изяславу Ярославичу о вере христианской и латинской (1060 — 1070-е или XII век)» преподобного Феодосия Печерского (около 1036 — 1074): Ни с нимь въ одиномъ съсѹдѣ ясти·ни пити ни борошна ихъ приимати — «Ни есть с ними из одного сосуда, ни пить и пищи их не принимать (имеются в виду католики)».
2. мука — продукт, получаемый путем разминания или перетирания, размола зерна, причем от способа приготовления зависело и наименование продукта: ст.-слав. мѫка — мука, полученная путем разминания зерна; др.-рус. борошьно — мука, полученная более прогрессивным способом растирания или помола зерна.
3. ст.-слав. и др.-рус. опрѣснъкъ — пресный, недрожжевой печеный хлеб. Все производные от корня прѣсн означали, что продукт некислый, без закваски, последнюю позже стали называть дрожжами.
В Священном Писании Ветхого Завета есть история исхода евреев из египетского плена. Перед самим событием Господь повелел людям через пророка Моисея: И снѣдятъ мяса въ нощи той печена огнемъ и опрѣсноки съ горькимъ зелиемъ снѣдятъ (Исх. 12:8) — «В ту же ночь съешьте мясо, пожаренное над огнем, приправленное горькими травами, с хлебом, приготовленным без закваски».
В этом случае употребление пресного хлеба имеет особое значение. Епископ Виссарион (Нечаев) толкует повеление Бога следующим образом: «Опресноки, как хлебы лишенные мягкости и менее вкусные, чем хлебы вскисшие, должны были напоминать Евреям об их состоянии в Египте, и потому называются хлебами озлобления (Втор. 16:3)».
В древнерусском языке данное слово чаще всего употреблялось в антилатинских апологетических трудах русских митрополитов и епископов. Киевский митрополит Георгий (около 1065 — 1076) в сочинении «Стязание с латиной», следуя предшественникам, обращает особое внимание на употребление опресноков и хранение евхаристических хлебов в латинских храмах: Иже опрѣснокы служать и ядять… Иже измѣнити слова святого апостола Павла глаголюща сице. малъ квасъ все смѣшение квасить — «Которые служат на опресноках и их едят… которые преступили слова апостола Павла, говорящего: малая закваска квасит всё тесто (1Кор. 5:6)».
В русском языке все слова, произведенные от вышеуказанного корня, приобрели значение «хлеб, тестовая основа которого возникла естественным путем (т. е. без вмешательства человека)»;
4. непосредственно само слово хлеб (ст.-слав. и др.-рус. хлѣбъ, праслав. *chlěbъ) — «печеный, непресный (т.е. дрожжевой или иным образом заквашенный) хлеб». Как мы уже отметили выше, данное существительное было заимствованно славянами из готского языка.
Таким образом, все разобранные лексемы в старославянском и древнерусском, а соответственно, в церковнославянском и русском языках, относятся к лексико-семантическому полю «хлеб». Все они так или иначе означают хлебные продукты, различным является только способ и стадии их приготовления.
«Хлеб наш насущный даждь нам днесь»
С давних времен Русь благодаря просветительской деятельности равноапостольного князя Владимира является православной страной. Вся наша жизнь строится на христианских традициях и ценностях. Великий и могучий русский язык является потомком церковнославянского и, следовательно, старославянского языка равноапостольных Кирилла и Мефодия. Мы не можем представить себе нашу жизнь без молитвы — обращения к Богу, посещения храмов и участия в Таинствах, чтения Священного Писания.
Отсюда возникает традиционное библейское представление о хлебе как важнейшей составляющей жизни каждого русского православного христианина.
Главным образом эта идея основана на словах самого Спасителя и Господа нашего Иисуса Христа, сказанных Им своим ученикам апостолам на Тайной Вечери. Ядущымъ же имъ, приемь Иисусъ хлѣбъ и благословивъ преломи, и даяше ученикомъ, и рече: приимите, ядите: сие есть Тѣло Мое (Мф. 26:2). Блаженный Феофилакт Болгарский поясняет: «Говоря: сие есть Тѣло Мое, показывает, что хлеб, освящаемый на жертвеннике, есть самое тело Христово, а не образ его, ибо Он не сказал: «сие есть образ», но «сие есть Тело Мое». Хлеб неизъяснимым действием прелагается, хотя и кажется нам хлебом».
В греческом тексте на месте церковнославянского хлѣбъ употребляется слово ὁ ἄρτος, которое имеет схожее значение — именно квасной или дрожжевой хлеб.
Указание Господом на хлеб как свое Тело также имеет свое основание. Стоит упомянуть сразу три важнейших места ветхозаветного Писания.
1. перед изгнанием Адама и Евы из рая Господь обращается к первому человеку: В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт. 3:19). Это самое первое библейское упоминание хлеба как основной пищи человека после грехопадения. В данном случае греческий текст также употребляет ὁ ἄρτος, то есть хлеб (пища) человека не должна была подготавливаться сама (как в случае с пресным текстом). Человеку необходимо было приложить максимум усилий, чтобы получить себе пропитание.
2. прообразом принесения Христом своего тела служит ветхозаветный Мелхиседекъ, царь Салимский, встречая Авраама — победителя иноплеменников, изнесе хлѣбы и вино: бяше же священникъ Бога Вышняго (Быт. 14:18). Как и Спаситель, Мелхиседек был царь и священник, как и Господь принес в жертву людям хлеб и вино, как и Иисус Христос он был безвестен до того дня, когда явился перед Авраамом. И снова, греческая Библия на месте хлѣбъ употребляет ὁ ἄρτος;
3. третий пример уже был описан выше. Он касается сюжета Исхода из Египта. Единственное его отличие от двух вышеуказанных — употребление опресночного хлеба (греч. τά ἄζυμα — опресноки). Указывая на необходимость очищения от египетской языческой нечистоты и «убеждая, — по словам святителя Кирилла Александрийского, — освященных питать душу свою пожеланиями чистейшими и удаленными от всякой порочности», Господь приказывает Моисею вкушать незаквашенный хлеб.
Слово хлеб в Священном Писании Ветхого и Нового Заветов и традиции Православной Церкви не всегда имеет буквальное значение. В зависимости от места употребления и контекста оно может означать не только материальную пищу человека, но и, что более важно, пищу духовную — Тело Христово. Вкушая Его человек соединяется с Богом и Его Церковью.
***
Таким образом, русская языковая картина мира уникальна. Она обладает целым рядом свойственных только ей характеристик и понятий. Следовательно, только русские люди могут во всей полноте понять многогранность ее концепций.
Основываясь на Священном Писании, концепт «хлеб» в русской языковой картине мира имеет самое важное и определяющее значение в жизни человека — это его главная пища. Недаром в фольклорной устной традиции Руси сложилось там много пословиц и поговорок про хлеб: «Хлеб всему голова»; «Горька работа, зато сладок хлеб»; «Хлебом люди не шутят».
Автор: диакон Серафим Обрембальский
Не бойтесь ставить 👍 и подписываться на соцсети проекта «Всегда живой церковнославянский»