Иногда всё бывает просто. Настолько просто, что ты даже не замечаешь, как становишься частью чего-то сложного.
Он появился в её жизни тихо. Без громких слов, без фейерверков. Когда-то они работали вместе. Просто однажды остался после совещания. Они обсуждали работу, потом кофе, потом смеялись, потом был вечер в её квартире и его рука на её бедре. Она тогда даже не спросила, женат ли он. Знала. С самого начала знала. Просто сделала вид, что не заметила кольцо. И он сделал вид, что его нет.
Ей было тридцать четыре. Уверенная, привлекательная Та, от которой мужчины теряют дыхание. Он так и сказал: «Ты — женщина, в которую хочется уткнуться и не вылезать». Она смеялась. Тогда смеялась.
Поначалу всё было почти идеально. Он приходил редко — иногда раз в неделю, иногда раз в две. Они не обсуждали жену, не говорили о будущем. Это было просто. Он — уставший, жадный до прикосновений. Она — принимающая, молчаливая, добрая. Он засыпал у неё на груди, а она гладила его по голове и молчала.
Не ждала. Просто жила. У неё были свои дела, свои подруги, йога по воскресеньям, женский форум, который она вела по вечерам. Мужчины тоже были — редкие, незначительные. Он был единственным, кого она впускала в спальню с выключенным светом и включённой душой.
А потом случилось то, чего она даже не ожидала:
— Я развёлся, — сказал он однажды, снимая куртку у неё в прихожей.
Она замерла. Просто… замерла.
Не спросила: «Почему ты не сказал раньше?»
Не сказала: «Я так рада».
Даже не улыбнулась.
Он прошёл в комнату, привычно поставил сумку у дивана, снял пиджак и пошёл в ванную. Как будто ничего не изменилось.
Как будто не рухнул невидимый занавес, за которым она прятала себя всё это время.
Он развёлся. Это факт.
А она всё ещё — никто. Любовница. Уютная подушка. Женщина на один вечер в неделю.
— Ну и?.. — спросила она через полчаса, когда они пили чай.
— Что — «и»?
Вот тогда ей стало по-настоящему холодно.
— Развёлся. И что дальше?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Работа, командировки. Всё, как всегда.
Как всегда.
Как всегда?
Она смотрела на него — на этого мужчину, который столько месяцев приходил к ней, держал её за талию, засыпал с лицом у её груди… и не знал. Не знал, что делать теперь, когда путь вроде бы свободен.
— А ты хотел бы быть со мной? — спросила она вдруг.
— В смысле?
В смысле…
— Ну, в смысле — быть. Не просто заходить по четвергам, а… быть со мной.
Он снова пожал плечами.
— Ты же никогда не просила.
Вот оно.
Ты. Никогда. Не просила.
Как будто любовь — это когда ты стоишь на коленях и умоляешь: «Будь со мной». Как будто всё то, что было между ними, ничего не значило. Как будто его прикосновения, его «ты у меня такая…», его сны, в которых он прижимался к ней ночью — это просто часть удобства. Не больше.
Она встала, прошлась по комнате. Он наблюдал за ней. У неё были длинные волосы, босые ноги, шелковая майка без белья. Она всегда выглядела как женщина, ради которой мужчина забывает себя.
— Я не просила. Потому что ты был женат, — сказала она тихо.
— Ну вот, теперь не женат. Чего ты хочешь?
Он задал этот вопрос искренне.
И она поняла: он не хочет быть плохим. Он просто… не умеет быть хорошим.
— Я хочу, чтобы ты тоже просил. Чтобы тебе было страшно меня потерять.
— А я не хочу терять.
— А быть со мной хочешь?
Он молчал.
Она подошла ближе, села рядом, положила руку ему на бедро. Он сразу потянулся — как собака, которую гладят. Уткнулся в её шею, поцеловал плечо, провёл пальцами по груди. Автоматически. По накатанному. Как всегда.
Она не отстранилась.
Дала ему закончить то, ради чего он, возможно, и пришёл. Позволила быть внутри, слышать её дыхание, чувствовать её ногти на спине. Последний раз.
Потом встала, молча оделась и вышла на кухню.
Он курил на балконе, когда она произнесла:
— Больше не приходи.
Он замер.
— Почему?
— Потому что мне больно быть «как всегда».
Он ушёл молча.
Через неделю он написал.
Через две — позвонил.
Через месяц приехал с цветами и бутылкой вина.
— Я не знаю, как быть, — сказал он тогда.
— Научись. Или иди дальше.
— А ты меня любишь?
Она посмотрела на него и улыбнулась. У неё больше не дрожали губы. Она всё решила. Не вчера, не сегодня. Тогда — когда он сказал: «Ты же не просила».
— Я себя люблю, — ответила она. — А ты… не знаю.
Он ушёл. Уже навсегда.
А она осталась. С тишиной, лёгким сердцем, шелковыми простынями и зеркалом, в котором впервые за долгое время не искала ответа. Только себя.