— Ты же говорил, что она подписала бумаги! — шипела свекровь на своего сына, узнав, что моя квартира остается моей собственностью.
— Мам, успокойся, — бормотал Игорь, избегая моего взгляда. — Я думал...
— Думал! — голос Людмилы Петровны звенел от ярости. — Три года мы ждали, три года! А она, оказывается, нас обманывает!
Я стояла в дверях кухни, держа в руках справку из Росреестра. Документ, который развеял все их иллюзии. Мою двухкомнатную квартиру в центре города я купила еще до замужества, на собственные деньги, накопленные годами работы переводчиком.
— Никто никого не обманывает, — тихо сказала я. — Я никогда не обещала переписывать квартиру.
— Как это не обещала? — свекровь развернулась ко мне всем телом. — Игорь же сказал, что ты согласилась! Что подписала дарственную на мое имя!
Я перевела взгляд на мужа. Игорь сидел за столом, уткнувшись в свой телефон, словно надеясь, что конфликт разрешится сам собой.
— Игорь, — позвала я его. — Объясни матери, что я никогда не подписывала никаких дарственных.
— Ну... — он поднял голову, лицо его покраснело. — Я думал, ты согласишься. Мы же семья.
— Семья? — я почувствовала, как внутри все закипает. — Семья не строится на обмане!
— Какой обман? — вскричала Людмила Петровна. — Я же вложила деньги в ремонт! Я же покупала мебель для вашей спальни!
— Вы покупали мебель для своего сына. Он мой муж, и я была рада принять помощь. Но это не означает, что я должна отдать вам квартиру.
— Должна! — свекровь ударила ладонью по столу. — Я сорок лет живу в коммуналке! Сорок лет! А тут такая возможность — переехать в нормальную квартиру в центре!
— Тогда покупайте себе квартиру, — ответила я. — У вас есть деньги, раз вы тратили их на ремонт.
— Да как ты смеешь! — глаза свекрови сузились. — Я для вас столько сделала! Готовила, убирала, помогала!
— Я вас не просила, — сказала я устало. — Вы сами приходили и сами решали, что нужно делать.
— Игорь! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Неблагодарная!
Игорь поднялся из-за стола, подошел к матери и положил руку на ее плечо.
— Мам, не нервничай. Мы что-нибудь придумаем.
— Что придумаем? — я посмотрела на него с недоверием. — Игорь, ты понимаешь, что происходит? Ты обещал матери мою квартиру, не спросив меня!
— Я не обещал, — он попытался оправдаться. — Я сказал, что поговорю с тобой.
— Поговоришь? — засмеялась я горько. — Когда? За три года брака ты ни разу не поднимал эту тему!
— Потому что знал, что ты скажешь "нет"! — выпалил он, и тут же осекся, понимая, что сказал лишнее.
Воцарилась тишина. Людмила Петровна смотрела на сына с укором, я — с болью.
— Значит, ты изначально планировал меня обмануть? — тихо спросила я.
— Нет, я... — Игорь запнулся. — Я думал, со временем ты поймешь, что это правильно.
— Правильно? — я почувствовала, как подступают слезы. — Правильно — лишить меня единственного жилья?
— Да не лишить! — вмешалась свекровь. — Мы же не выгоняем тебя! Просто квартира будет оформлена на меня. Для безопасности.
— Для безопасности? — я не могла поверить в то, что слышу. — Чьей безопасности?
— Ну, мало ли что, — замялась Людмила Петровна. — Вдруг вы разведетесь. Тогда Игорь останется ни с чем.
— А я с чем останусь? — спросила я.
— С алиментами, — холодно ответила свекровь. — Как все разведенные женщины.
Я почувствовала, как дрожат руки. Значит, они уже планировали мою жизнь после развода. Планировали, как оставить меня ни с чем.
— Игорь, — обратилась я к мужу. — Скажи честно: ты женился на мне или на моей квартире?
— Что за глупости! — он попытался подойти ко мне, но я отступила. — Конечно, на тебе!
— Тогда почему первые же слова твоей матери после нашей свадьбы были о квартире? Почему она сразу спросила, когда я ее перепишу?
— Она не спрашивала, — слабо возразил Игорь.
— Спрашивала! — я повысила голос. — И ты ей отвечал, что "все будет"! Я думала, ты говоришь о нашем счастье, а ты говорил о квартире!
— Лена, милая, — вдруг заговорила Людмила Петровна медовым голосом. — Ну что ты так расстраиваешься? Мы же одна семья. Что твое — то и наше. Что наше — то и твое.
— Да? — я посмотрела на нее внимательно. — Тогда перепишите свою комнату в коммуналке на меня. Что ваше — то и мое, верно?
— Это... это совсем другое, — растерялась свекровь. — Там же коммуналка, там невозможно жить.
— А, понятно. Что ваше — то ваше. А что мое — то общее.
— Ты специально все перекручиваешь! — вспылила Людмила Петровна. — Я же не навсегда! Я же не собираюсь жить вечно!
— То есть вы хотите, чтобы я подождала, пока вы умрете, а потом получила обратно свою собственную квартиру?
— Ну... в общем, да, — кивнула свекровь. — Так честно.
— Честно? — я засмеялась. — Людмила Петровна, вам пятьдесят семь лет. Вы можете прожить еще лет тридцать. А я должна эти тридцать лет жить в чужой квартире, которая когда-то была моей?
— Не в чужой, а в семейной, — поправила она.
— Семейной? — я обернулась к Игорю. — А если у нас будут дети? Они будут жить в квартире, которая принадлежит бабушке?
— Ну, а что в этом плохого? — удивилась Людмила Петровна. — Я же буду помогать с детьми.
— Помогать? — я почувствовала, как меня охватывает ужас. — Вы будете решать, как воспитывать моих детей, в моей квартире, которую я вам подарила?
— Не подарила, а отдала на сохранение, — уточнила свекровь.
— Людмила Петровна, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Давайте я вам объясню. Эту квартиру я покупала восемь лет. Восемь лет я работала по двенадцать часов в день, переводила документы, сидела на совещаниях до ночи. Я отказывала себе в отпуске, в новой одежде, в развлечениях. Знаете, что я ела эти восемь лет? Гречку и яйца. Каждый день. Потому что все остальные деньги уходили на ипотеку.
— Ну и что? — пожала плечами свекровь. — Я тоже всю жизнь работала.
— Работали в поликлинике медсестрой, — согласилась я. — Получали зарплату, которая целиком уходила на жизнь. А я восемь лет жила впроголодь, чтобы купить эту квартиру.
— Значит, ты жадная, — заключила Людмила Петровна. — Не хочешь помочь семье мужа.
— Помочь? — я почувствовала, как внутри что-то щелкает. — Я помогаю! Я кормлю вашего сына! Я стираю его вещи! Я плачу за коммунальные услуги! Я покупаю продукты! А он что делает?
— Работает, — вступился Игорь.
— Работает? — я повернулась к нему. — Твоя зарплата в два раза меньше моей. Из твоих денег ты покупаешь только пиво и сигареты. Все остальное — за мой счет.
— Я не просил, — буркнул он.
— Не просил? — я достала из сумки чеки. — Вот чек на продукты на прошлой неделе. Пять тысяч рублей. Вот чек на коммунальные услуги. Семь тысяч. Вот чек на твою новую куртку. Двенадцать тысяч. Не просил?
— Это... это мелочи, — растерянно сказал Игорь.
— Мелочи? — я сложила чеки. — За три года наших мелочей набралось на сто тысяч рублей. Это моя зарплата за полгода.
— Ты считаешь деньги! — возмутилась Людмила Петровна. — Какая же ты корыстная!
— Корыстная? — я посмотрела на нее с изумлением. — Я корыстная? Я, которая содержит вашего сына? Я, у которой вы хотите отобрать квартиру?
— Не отобрать, а взять на сохранение, — поправила свекровь.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда дайте мне письменные гарантии.
— Какие гарантии? — насторожилась Людмила Петровна.
— Нотариально заверенное обязательство вернуть квартиру через пять лет. Плюс компенсацию за пользование. Рыночная стоимость аренды такой квартиры — сорок тысяч рублей в месяц.
— Да ты с ума сошла! — вскричала свекровь. — Какие сорок тысяч? За что?
— За то, что вы будете жить в моей квартире, — спокойно ответила я.
— Но мы же семья!
— Семья? — я засмеялась. — Людмила Петровна, за три года вы ни разу не поздравили меня с днем рождения. Ни разу не спросили, как дела. Ни разу не предложили помощь. Единственное, что вас интересует — моя квартира.
— Это неправда! — она попыталась возразить. — Я... я готовила для вас!
— Готовили для Игоря, — поправила я. — Приносили ему борщ и котлеты. Мне доставались объедки.
— Игорь, — свекровь повернулась к сыну. — Скажи ей! Скажи, что я хорошо к ней отношусь!
Игорь молчал, изучая свои ботинки.
— Не может сказать, — констатировала я. — Потому что это неправда.
— Ладно, — вдруг сказала Людмила Петровна. — Пусть так. Но квартира все равно должна быть моей. Игорь — мой сын. Мой единственный сын. И я имею право на кров над головой.
— Имеете, — согласилась я. — Купите себе квартиру.
— На что? — она всплеснула руками. — У меня нет таких денег!
— А у меня были? — спросила я. — Я же не родилась с квартирой. Я ее заработала.
— Ты молодая! Тебе легко! — воскликнула свекровь. — А мне уже поздно начинать сначала!
— Мне двадцать девять лет, — сказала я. — Я не молодая. Я уже десять лет работаю. И если я начну сначала, если отдам вам квартиру, то мне тоже придется копить еще восемь лет на новую. Мне будет тридцать семь. Это уже не молодость.
— Но у тебя есть муж! — не унималась Людмила Петровна. — Он поможет!
— Поможет? — я взглянула на Игоря. — Игорь, ты поможешь мне купить новую квартиру?
— Ну... — он замялся. — Я же не зарабатываю столько...
— Вот видите? — я развела руками. — Он не поможет. Значит, я должна отдать вам свою квартиру и остаться ни с чем.
— Не ни с чем, — возразила свекровь. — У тебя есть семья.
— Какая семья? — я почувствовала, как подступает отчаяние. — Муж, который меня обманывает? Свекровь, которая хочет лишить меня крова?
— Мы не лишаем! — закричала Людмила Петровна. — Мы просто хотим жить вместе! Одной семьей!
— Хотите жить вместе? — я посмотрела на нее внимательно. — Хорошо. Продайте свою комнату в коммуналке. Добавьте к этим деньгам те, что потратили на ремонт. Купите себе однокомнатную квартиру рядом с нами. Будем соседями.
— Но это же неудобно! — запротестовала свекровь. — Зачем покупать, если можно получить даром?
— Вот именно, — сказала я. — Зачем покупать, если можно отобрать.
— Никто ничего не отбирает! — вскричал Игорь. — Мама просто хочет...
— Что хочет твоя мама? — перебила я его. — Хочет жить в центре города в двухкомнатной квартире за мой счет. Хочет распоряжаться моим жильем. Хочет, чтобы я была бесправной квартиранткой в собственной квартире.
— Ты все преувеличиваешь, — устало сказал Игорь.
— Преувеличиваю? — я достала из сумки еще одну бумагу. — Вот договор купли-продажи. Видите дату? Я покупала эту квартиру за год до нашего знакомства. За год! Это была МОЯ квартира еще тогда, когда вы даже не знали о моем существовании!
— Но теперь мы семья, — тихо сказала Людмила Петровна.
— Семья? — я покачала головой. — Знаете, что такое семья? Это когда люди поддерживают друг друга. Это когда они честны друг с другом. Это когда они не строят планы за спиной близких.
— Мы тебя поддерживаем! — воскликнула свекровь.
— Как? — спросила я. — Как вы меня поддерживаете?
— Ну... — она растерялась. — Мы... мы принимаем тебя в семью!
— Принимаете? — я почувствовала, как поднимается гнев. — Людмила Петровна, я не прошу, чтобы меня принимали. Я взрослый человек. У меня есть работа, квартира, деньги. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то принимал.
— Но Игорь же мой сын! — она заплакала. — Мой единственный сын!
— И что с того? — я пожала плечами. — Это не дает вам права на мою квартиру.
— Дает! — всхлипнула она. — Я его мать! Я его родила! Я его воспитала!
— Воспитали? — я посмотрела на Игоря. — Воспитали человека, который обманывает жену? Который обещает чужую собственность? Который не может содержать себя в двадцать восемь лет?
— Не смей так говорить о моем сыне! — вскричала Людмила Петровна.
— Буду говорить правду, — ответила я. — Ваш сын — инфантильный мужчина, который привык жить за чужой счет. Сначала за ваш, теперь за мой.
— Игорь! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она тебя оскорбляет?
Игорь поднял голову. В его глазах я увидела что-то новое. Злость.
— Знаешь что, Лена? — сказал он холодно. — Может, тебе стоит подумать о том, что ты говоришь.
— О чем подумать? — спросила я.
— О том, что ты моя жена. И должна поддерживать мою семью.
— Твою семью? — я почувствовала, как внутри все переворачивается. — А я кто? Я не твоя семья?
— Ты — жена. А мама — это мама. Она важнее.
Тишина, которая последовала за его словами, была оглушительной. Я смотрела на мужа и понимала, что вижу его впервые. Настоящего. Без масок.
— Понятно, — тихо сказала я. — Значит, я — жена второго сорта. Которая должна отдать квартиру, деньги, но при этом не имеет права голоса.
— Не второго сорта, — попытался смягчить он. — Просто... мама одна. А мы молодые.
— Молодые? — я засмеялась. — Игорь, тебе двадцать восемь лет. Ты не молодой. Ты взрослый мужчина. Который должен защищать свою жену, а не отдавать ее квартиру матери.
— Я не отдаю! — вспылил он. — Я просто считаю, что мы должны помочь!
— Помочь? Хорошо. Давайте поможем. Я готова выделить твоей матери десять тысяч рублей в месяц на съем жилья. Полгода. Чтобы она нашла работу получше и смогла снимать квартиру сама.
— Десять тысяч? — фыркнула Людмила Петровна. — Да на них и комнату не снимешь!
— Снимешь, — ответила я. — Не в центре, конечно. Но снимешь. Будете сдавать кому-нибудь свою комнату в коммуналке, добавлять мои десять тысяч и получите средства на аренду студии в новостройке.
— Я не буду жить в каком-то гетто!
— Не будете? — я посмотрела на нее с интересом. — Значит ваша коммуналка на самом деле вас устраивает?
— Это другое! — запротестовала свекровь. — Коммуналка — это мое! А съемная квартира — это унижение!
— Понятно, — кивнула я. — Унижение — это платить за жилье. А достоинство — это получать чужую квартиру даром.
— Не чужую! — закричала Людмила Петровна. — Семейную!
— Моя квартира не станет семейной от того, что вы так скажете, — спокойно ответила я.
— Станет! — она подбежала к сумке и достала какие-то бумаги. — Вот! Я уже составила дарственную! Нужна только твоя подпись!
Я взяла бумаги и пробежала глазами текст. Дарственная была составлена профессионально. Моя квартира переходила в собственность Людмилы Петровны Соколовой безвозмездно.
— Вы уже составили дарственную? — тихо спросила я.
— Да! — торжествующе ответила свекровь. — Осталось только подписать!
— Когда вы это сделали?
— Месяц назад! — она сияла от гордости. — Я все предусмотрела!
— Месяц назад, — повторила я. — А обсуждать со мной стали только сегодня.
— Зачем обсуждать? — махнула рукой Людмила Петровна. — Все равно ведь согласишься!
— Откуда такая уверенность?
— Да потому что ты добрая! — она улыбнулась. — Игорь мне рассказывал, что ты всегда всем помогаешь!
— Помогаю, — согласилась я. — Но не отдаю квартиру.
— Но это же не отдать! — не унималась свекровь. — Это поделиться!
— Поделиться? — я внимательно перечитала дарственную. — Здесь написано, что я дарю квартиру. Не делю, не сдаю в аренду. Дарю. Безвозмездно.
— Ну, формально да, — призналась Людмила Петровна. — Но по сути мы будем жить вместе!
— Вместе? — я посмотрела на планировку, которую она нарисовала на листочке, в папке с дарственной. — Вы уже распланировали комнаты?
— Да! — она оживилась. — Большую комнату себе, маленькую вам. Кухню — общую.
— Минуточку, — я не поверила своим глазам. — Большую комнату — себе?
— Конечно! — кивнула свекровь. — Я же пожилая! Мне нужно больше места!
— Для чего?
— Ну... для вещей! Для лекарств! Для всего!
— Людмила Петровна, — сказала я медленно. — Большая комната в моей квартире — двадцать два квадратных метра. Маленькая — двенадцать. Вы хотите, чтобы мы с мужем жили в комнате двенадцать квадратов?
— А что такого? — пожала плечами свекровь. — Вы же молодые! Вам много места не нужно!
— Не нужно? — я почувствовала, как начинает болеть голова. — А если у нас будут дети?
— Дети будут жить с бабушкой, — заявила Людмила Петровна. — В большой комнате удобнее.
— То есть наши дети будут жить с вами, а не с нами?
— Ну да! — она была искренне удивлена моему недоумению. — Так правильно! Бабушка опытная, она лучше знает, как воспитывать!
Я посмотрела на Игоря. Он сидел, опустив голову, и молчал.
— Игорь, — позвала я его. — Ты согласен с таким планом?
— Ну... — он поднял глаза. — Мама действительно опытная...
— Опытная? — я не могла поверить в то, что слышу. — Игорь, ты хочешь, чтобы наших детей воспитывала твоя мать?
— Почему бы и нет? — он пожал плечами. — Она же меня воспитала.
— Воспитала? — я посмотрела на него внимательно. — И что получилось?
— Что значит — что получилось? — он обиделся.
— Получился мужчина, который в двадцать восемь лет не может содержать себя. Который обманывает жену. Который хочет жить за счет женщины. Это результат воспитания твоей матери?
— Ты опять меня оскорбляешь! — вскричал Игорь.
— Я говорю правду, — ответила я. — И если ты не видишь разницы между правдой и оскорблением, то это еще один результат ее воспитания.
— Все! — вскричала Людмила Петровна. — Хватит! Игорь, она издевается над тобой! Над нами! Неблагодарная эгоистка!
— Эгоистка? — я повернулась к ней. — Людмила Петровна, вы хотите забрать мою квартиру, выселить меня в маленькую комнату, отобрать моих будущих детей. И при этом называете меня эгоисткой?
— Я не хочу отбирать! — она заплакала. — Я хочу жить! Я хочу жить по-человечески!
— Жить по-человечески? — я почувствовала, как у меня дрожат руки. — А я что, не человек? Я не хочу жить по-человечески?
— Ты молодая! — всхлипнула свекровь. — Ты еще успеешь!
— Успею что? — спросила я. — Успею заработать на новую квартиру к пятидесяти годам?
— Ну... да, — кивнула она. — А я уже не успею.
— Не успеете? — я посмотрела на нее с жалостью. — Людмила Петровна, вам пятьдесят семь лет. Вы работаете. Вы здоровы. Вы вполне можете купить себе жилье.
— Не могу! — заупрямилась она. — У меня зарплата маленькая!
— Маленькая? — я достала калькулятор. — Сколько вы получаете?
— Двадцать пять тысяч, — нехотя ответила свекровь.
— Двадцать пять тысяч, — повторила я. — И сколько вы тратите на жизнь?
— Ну... тысяч пятнадцать.
— Значит, у вас остается десять тысяч в месяц. Сто двадцать тысяч в год. За пять лет — шестьсот тысяч. Этого хватит на первоначальный взнос за однокомнатную квартиру.
— Но я же не могу жить на пятнадцать тысяч! — запротестовала Людмила Петровна.
— Не можете? — я удивилась. — А как вы жили до сих пор?
— Плохо жила! — всхлипнула она. — Очень плохо!
— Понятно, — кивнула я. — Значит, чтобы вы жили хорошо, я должна жить плохо. Отдать квартиру, переехать в маленькую комнату, отказаться от детей.
— Не отказаться! — возразила свекровь. — Просто я буду им помогать!
— Помогать? — я засмеялась. — Как вы помогаете Игорю? Он в двадцать восемь лет не умеет готовить, стирать, планировать бюджет. Вы называете это помощью?
— Я его балую, — призналась Людмила Петровна. — Он же мой единственный!
— Балуете? — я посмотрела на Игоря. — И теперь хотите баловать моих детей? Чтобы они выросли такими же беспомощными?
— Мои внуки будут самыми счастливыми! — заявила свекровь.
— Счастливыми? — я покачала головой. — Людмила Петровна, счастливые дети — это те, которые растут с любящими родителями. А не с бабушкой, которая отобрала у родителей квартиру.
— Я не отбираю! — закричала она. — Я беру то, что мне причитается!
— Причитается? — я остановилась. — Что именно вам причитается?
— Забота! — она вытерла слезы. — Забота от сына и невестки!
— Забота? — я задумалась. — Хорошо. Давайте поговорим о заботе. Что вы сделали для меня за три года?
— Я... я готовила! — замялась свекровь.
— Готовили для Игоря. Что еще?
— Помогала с уборкой!
— Приходили в мою квартиру без спроса и переставляли мои вещи. Что еще?
— Покупала подарки!
— Покупали подарки Игорю. Мне за три года — ни одного. Что еще?
Людмила Петровна молчала, судорожно думая.
— Ничего больше не вспоминается? — спросила я. — Тогда скажите, что я должна делать в качестве заботы?
— Ну... — она оживилась. — Отдать квартиру! Деньги давать! Готовить! Убирать! Стирать!
— То есть я должна вас содержать?
— Не содержать! — возмутилась свекровь. — Заботиться!
— Понятно, — кивнула я. — Забота — это когда я отдаю все, что у меня есть. А что взамен?
— Взамен? — удивилась Людмила Петровна. — А что ты хочешь взамен?
— Уважения, — ответила я. — Благодарности. Признания того, что я делаю.
— Ну... спасибо, — нехотя произнесла свекровь.
— За что спасибо? — спросила я.
— За то, что... ну... за все.
— За все? — я улыбнулась. — Людмила Петровна, назовите конкретно, за что вы меня благодарите.
— За то, что ты... — она запнулась. — За то, что ты моему сыну жена.
— Это не мой подарок вам, — сказала я. — Это мой выбор. За что еще?
— За то, что ты его кормишь, — тихо добавила свекровь.
— Правильно, — кивнула я. — Я кормлю вашего взрослого сына. Еще за что?
— За то, что ты... — она замолчала.
— Не можете вспомнить? — спросила я. — Тогда скажите, почему я должна отдать вам квартиру?
— Потому что я мать Игоря! — вскричала Людмила Петровна.
— И что с того? — я пожала плечами. — Я не просила вас рожать Игоря. Это ваш выбор и ваша ответственность.
— Как ты можешь так говорить! — ужаснулась свекровь.
— Легко, — ответила я. — Вы родили ребенка для себя. Вы его растили для себя. Теперь хотите, чтобы его жена вас содержала. Это называется эгоизм.
— Эгоизм? — она побледнела. — Я всю жизнь на него положила!
— Положили, — согласилась я. — И что получили взамен?
— Что значит — что получили? — растерялась свекровь.
— Получили сына, который не может жить самостоятельно. Который обманывает жену. Который хочет жить за ее счет. Стоило ли оно того?
— Он хороший! — заплакала Людмила Петровна. — Он добрый!
— Добрый? — я посмотрела на Игоря. — Добрый человек обманывает жену? Обещает чужую квартиру? Ставит мать выше жены?
— Я не ставлю! — вскричал Игорь. — Я просто...
— Просто что? — перебила я его. — Просто хочешь, чтобы я отдала квартиру твоей матери?
— Хочу, чтобы мы жили дружно! — выпалил он.
— Дружно? — я засмеялась. — Игорь, дружба — это когда люди равны. А вы хотите, чтобы я была прислугой в собственной квартире.
— Не прислугой! — возразил он. — Женой и невесткой!
— Женой и невесткой? — я задумалась. — Хорошо. Скажите, что входит в обязанности жены?
— Ну... — он замялся. — Готовить, убирать, рожать детей...
— А что входит в обязанности мужа? — спросила я.
— Работать, — ответил Игорь.
— Работать? — я кивнула. — Я тоже работаю. И зарабатываю больше тебя. Значит, я выполняю твои обязанности лучше тебя.
— Это другое! — запротестовал он.
— Чем другое? — спросила я.
— Ты же женщина! — он растерялся. — Ты должна быть помощницей!
— Помощницей? — я удивилась. — А ты кому помощник?
— Я глава семьи! — заявил Игорь.
— Глава семьи? — я рассмеялась. — Игорь, глава семьи — это тот, кто принимает решения и несет ответственность. Ты принимаешь решения?
— Принимаю! — он надулся.
— Какие? — спросила я. — Что купить на ужин? Какую передачу смотреть? Это не решения, это капризы.
— Я решил, что мама должна жить с нами! — вскричал он.
— Решил? — я посмотрела на него внимательно. — Игорь, ты решил потратить мои деньги на твою мать. Это не твое решение. Это мое.
— Мы же муж и жена! — он попытался взять меня за руку, но я отстранилась.
— Муж и жена? — я покачала головой. — Игорь, муж и жена — это партнеры. Они обсуждают важные решения вместе. А ты решил за меня.
— Ну... я думал, ты поймешь, — пробормотал он.
— Пойму что? — спросила я. — Что ты меня не уважаешь? Что ты считаешь мою собственность своей? Что ты готов меня предать ради матери?
— Я тебя не предаю! — возмутился Игорь.
— Не предаешь? — я достала телефон. — Вот твоя переписка с матерью. Читаю: "Не волнуйся, мам. Она подпишет. Я ее уговорю. Главное — не говори ей сразу про большую комнату".
Игорь побледнел.
— Откуда у тебя моя переписка? — прошептал он.
— Твой телефон лежал разблокированным, — ответила я. — Я случайно увидела. И сохранила к себе.
— Ты подсматриваешь! — обвинил он меня.
— Подсматриваю? — я засмеялась. — Игорь, я увидела, как ты меня обманываешь. И вместо того чтобы извиниться, ты обвиняешь меня в подсматривании?
— Ну... — он растерялся. — Я не хотел тебя расстраивать.
— Не хотел расстраивать? — я почувствовала, как подступают слезы. — Игорь, ты планировал украсть мою квартиру. Ты думал, это меня не расстроит?
— Не украсть! — вскричала Людмила Петровна. — Взять на сохранение!
— Людмила Петровна, — сказала я устало. — Хватит. Я не отдам вам квартиру. Никогда.
— Тогда мы разведемся! — заявил Игорь.
Я остановилась. Посмотрела на него внимательно.
— Разведемся? — переспросила я.
— Да! — он выпятил грудь. — Если ты не хочешь помогать моей матери, то нам не по пути!
— Понятно, — кивнула я. — Значит, ты женился на квартире, а не на мне.
— Нет! — он попытался возразить. — Я женился на тебе! Но семья должна быть дружной!
— Дружной? — я засмеялась. — Игорь, ты сейчас сказал, что разведешься со мной, если я не отдам квартиру твоей матери. Это дружба?
— Это... это ультиматум, — признался он.
— Ультиматум? — я почувствовала, как внутри все успокаивается. — Хорошо. Я принимаю твой ультиматум.
— Принимаешь? — он удивился.
— Да, — кивнула я. — Я выбираю развод.
— Что? — он не поверил своим ушам.
— Я выбираю развод, — повторила я. — Завтра подам заявление.
— Но... но я же не хотел! — запаниковал Игорь. — Я просто хотел, чтобы ты подумала!
— Подумала? — я улыбнулась. — Я подумала. Три года подумала. И поняла, что вышла замуж не за мужчину, а за ребенка.
— Лена, милая, — вдруг заговорила Людмила Петровна. — Ну что ты! Не надо разводиться! Мы договоримся!
— Договоримся? — я посмотрела на нее. — О чем?
— Ну... — она замялась. — Может, не нужно мне большую комнату. Пусть будет маленькая.
— Людмила Петровна, — сказала я спокойно. — Вы не поняли. Я не отдам вам квартиру. Никакую комнату. Никогда.
— Но почему? — заплакала она. — Почему ты такая жестокая?
— Жестокая? — я задумалась. — Знаете что, вы правы. Я жестокая. Жестокая к себе. Три года жила с мужчиной, который меня не любит. Три года терпела свекровь, которая меня не уважает. Три года думала, что это нормально.
— Игорь тебя любит! — воскликнула Людмила Петровна.
— Любит? — я посмотрела на мужа. — Игорь, скажи честно: если бы у меня не было квартиры, ты бы на мне женился?
— Конечно! — он попытался изобразить возмущение.
— Честно? — повторила я.
— Ну... — он замялся. — Честно... наверное, нет.
Тишина, которая последовала за его словами, была полной.
— Спасибо за честность, — сказала я наконец. — Хотя бы раз за три года.
— Лена, я не это имел в виду! — он бросился ко мне.
— Стой, — я подняла руку. — Не подходи. Ты сказал правду. Наконец-то.
— Какую правду? — растерялся он.
— Что женился на квартире, — ответила я. — Что я была нужна тебе только как собственница жилья.
— Нет! — он замотал головой. — Ты мне нравилась!
— Нравилась? — я улыбнулась. — Игорь, мне тоже нравились многие мужчины. Но я на них не выходила замуж.
— Но я же тебя любил! — воскликнул он.
— Любил? — я покачала головой. — Любовь — это когда хочешь сделать человека счастливым. А ты хотел сделать счастливой свою мать за мой счет.
— Я хотел всех сделать счастливыми! — заявил Игорь.
— Всех? — я засмеялась. — Кроме меня.
— И тебя тоже!
— Меня? — я удивилась. — Игорь, как можно сделать меня счастливой, отобрав у меня квартиру?
— Ну... — он растерялся. — Ты бы была счастлива, что помогла семье.
— Помогла семье? — я почувствовала, как снова поднимается гнев. — Игорь, я не семья. Я прислуга. Которая должна всем жертвовать и быть благодарной за возможность жертвовать.
— Нет! — он попытался возразить. — Ты важная часть семьи!
— Важная? — я достала из сумки последнюю бумагу. — Вот семейное фото с твоего дня рождения. Где я?
Игорь взял фотографию и стал ее рассматривать.
— Ты... ты же фотографировала, — пробормотал он.
— Правильно, — кивнула я. — Я фотографировала. А потом мыла посуду, пока вы отдыхали. Я была не член семьи, а обслуживающий персонал.
— Это не так! — воскликнула Людмила Петровна.
— Не так? — я посмотрела на нее. — Людмила Петровна, вы когда-нибудь интересовались моими делами? Моей работой? Моими мечтами?
— Я... — она замялась. — Я спрашивала, как дела.
— Спрашивали? — я засмеялась. — Вы спрашивали: "Как дела у Игоря на работе?" А про мои дела не спрашивали никогда.
— Но ты же женщина! — возмутилась свекровь. — Женщины не делают карьеру!
— Не делают? — я удивилась. — Людмила Петровна, я переводчик. Я зарабатываю больше вашего сына. Я купила квартиру. Я построила карьеру. И что?
— Но это же не женское дело! — не унималась она.
— Не женское? — я покачала головой. — Значит, зарабатывать деньги — не женское дело. А отдавать их — женское?
— Ну... в общем, да, — кивнула Людмила Петровна.
— Понятно, — сказала я. — Теперь я понимаю, почему ваш сын вырос таким.
— Каким? — она насторожилась.
— Потребителем, — ответила я. — Человеком, который считает, что мир ему должен.
— Игорь не потребитель! — возмутилась свекровь.
— Нет? — я посмотрела на него. — Игорь, что ты делаешь дома?
— Ну... — он замялся. — Работаю.
— Работаешь? — я засмеялась. — Дома ты лежишь на диване и смотришь телевизор. Это работа?
— Я отдыхаю после работы! — возразил он.
— Отдыхаешь? — я кивнула. — А я? Я прихожу домой, готовлю ужин, стираю, убираю по углам. Когда я отдыхаю?
— Ну... — он растерялся. — По выходным.
— По выходным? — я рассмеялась. — По выходным я убираю квартиру целиком, хожу в магазин, готовлю на неделю. Это отдых?
— Но ты же женщина! — вскричала Людмила Петровна. — Это твои обязанности!
— Мои обязанности? — я посмотрела на нее с интересом. — А какие обязанности у Игоря?
— Он работает! — гордо заявила свекровь.
— Работает? — я достала справку о доходах. — Игорь зарабатывает двадцать восемь тысяч рублей. Я зарабатываю пятьдесят пять тысяч. Кто из нас больше работает?
— Но он же мужчина! — не сдавалась Людмила Петровна.
— И что с того? — спросила я. — Из-за того, что он мужчина, он должен зарабатывать меньше и не помогать дома?
— Он не должен заниматься женскими делами! — заявила свекровь.
— Женскими делами? — я удивилась. — Людмила Петровна, готовка, уборка, стирка — это не женские дела. Это дела взрослого человека.
— Нет! — она замотала головой. — Это женские дела! Мужчина должен работать!
— Работать? — я кивнула. — Хорошо. Тогда пусть Игорь работает так, чтобы обеспечивать семью. А я буду заниматься домом.
— Вот! — обрадовалась Людмила Петровна. — Правильно!
— Значит, Игорь должен зарабатывать на квартиру, еду, одежду, коммунальные услуги, — продолжила я. — Это примерно семьдесят тысяч рублей в месяц.
— Семьдесят тысяч? — испугалась свекровь.
— Да, — кивнула я. — Это стоимость нашей жизни. Если Игорь хочет быть добытчиком, пусть добывает.
— Но он же не может столько зарабатывать! — воскликнула Людмила Петровна.
— Не может? — я пожала плечами. — Тогда пусть помогает дома. Раз не может быть добытчиком, пусть будет партнером.
— Но это же не по-мужски! — заупрямилась свекровь.
— Понятно, — сказала я. — Значит, быть мужчиной — это жить за счет женщины и не помогать ей.
— Не за счет! — возмутился Игорь. — Я же работаю!
— Работаешь, — согласилась я. — На свои карманные расходы. Все остальное — за мой счет.
— Это не так! — он попытался возразить.
— Не так? — я достала тетрадь. — Вот наши расходы за прошлый месяц. Твои деньги: пиво — две тысячи, сигареты — полторы тысячи, бензин — три тысячи. Итого — шесть с половиной тысяч. Мои деньги: продукты — пятнадцать тысяч, коммунальные услуги — семь тысяч, интернет — тысяча, одежда для тебя — четыре тысячи. Итого — двадцать семь тысяч. Кто на чьи деньги живет?
Игорь молчал, уставившись в тетрадь.
— Не можешь возразить? — спросила я. — Тогда объясни мне: почему я должна отдать квартиру твоей матери?
— Потому что... — он запнулся. — Потому что мы семья.
— Семья? — я закрыла тетрадь. — Игорь, семья — это когда люди заботятся друг о друге. Когда они честны друг с другом. Когда они поддерживают друг друга. А у нас что?
— У нас... — он замолчал.
— У нас нет семьи, — сказала я спокойно. — У нас есть ты, твоя мать и я. Вы — семья. А я — донор.
— Донор? — не поняла Людмила Петровна.
— Донор, — повторила я. — Человек, который отдает все, что у него есть. Деньги, квартиру, время, силы. А взамен получает право называться членом семьи. Завтра же я подаю на развод. Если в начале этого разговора у меня еще были сомнения, то теперь я все окончательно поняла.
— Но как же Игорь будет без тебя? — всхлипнула Людмила Петровна.
— Также, как и раньше. Будет жить с вами в комнате в коммуналке или может снимет жилье. Или найдет другую женщину, которая будет его содержать. Мне без разницы. А сейчас я хочу, чтобы он начал собирать свои вещи и ночевал у вас. Остальное сможет забрать в выходные.
— Я все понял, — закричал Игорь, — честное слово, я все осознал! Я люблю тебя! Мама будет жить отдельно! Я буду жить с тобой! Давай оставим все, как есть.
— Поздно, — сказала я тихо, но решительно, — ищи себе другую дурочку. Мне противно даже смотреть на тебя, не то, что продолжать жить с тобой одной семьей!
***
Развод прошел относительно спокойно. Игорь забрал все вещи и больше не пытался сделать вид, что любит меня. От общих знакомых я узнала, что Людмила Петровна пытается свести своего сына с дочерью своей соседки по коммуналке. Соседка имела неосторожность сообщить моей бывшей свекрови, что Танечка недавно купила квартиру.