Осматриваюсь. Лидия ковыряется в рыбе ножом. О, Господи! Стыдоба – нож и рыба! Увидела мою сочувствующую улыбку и мгновенно исправилась. Виктору бесполезно намекать. Он всё метёт, как пылесос. Неужели не стыдно?
Торк поднимается и уходит, возвращаясь с бутылками Швепса, ворчит:
– Стив! Я не знаю, как ты на официантов действуешь, но мои намёки они не понимают. Вот, приходится ходить самому, но они пообещали внимательнее наблюдать за моими знаками.
Все смеются. Рука Стива на моей спине, побуждает меня к действию, и я интересуюсь:
– А мама, любит рыбу? Знаете дома, она всё время избегает рыбные блюда. Может какую-то особенную любит? Папа любит красную рыбу.
– Раньше любила, – Виталий поджимает губы. – Она после гибели её родителей перестала вообще есть рыбу.
Врёт он всё! Я рыбу перестала есть, потому что это он её ловил. Вот это да! Это ведь я только что поняла!
– Почему? – спросила Виктора и удивилась, зачем спросила.
Однако Виталий грустно разводит руками и провозглашает:
– Из-за принципов! Пожарные сказали, что дом загорелся из-за рыбной коптильни. Уж не понимаю, как она могла стать причиной пожара? Какая-то паранойя!
Что он говорит?! Подонок?! Гнев заполняет меня, как дождь пересохшую землю. Ненавижу его!!! Господи, как я его ненавижу!!! Подонок!!! Он скрыл от меня результаты следствия! Как посмел, мерзавец?! Это почему скрыл? Поняла! Тварь, так это он виноват! Тварь!! Ненавижу его!! Я воюю с организмом, который намерен убить подонка! Голова кружится, в ушах писк в глазах красная пелена. Неожиданно моё Альтер Эго кричит: « Смотри! Опасность!». С трудом возвращаю свою способность видеть. Что это? «Тень» выползла из-под стула Розы, а мой организм пребывает в параличе от бешенства. Мне даже дышать трудно.
Стив вдруг сообщает:
– Ребята, что-то Кане нехорошо. Торк! Позови официантов, пусть уберут эту рыбу. Закажи что-нибудь другое. Пошли, детка! Подойдём поближе к воде, ты там подышишь речной прохладой, а потом вернёмся, – он ведёт меня под руку и шипит. – Слабачка! Истеричка! Ты ещё заплачь при нём.
– Стив! Виталий их убил! – с трудом выдавливаю я, так меня трясёт. Не говорю, а шиплю. – Понимаешь?! Это он! Тварь!!
– Не спеши с выводами. Он трус, а чтобы убить, надо рисковать. Виталий не способен на деятельность. Он тогда уже потерял способность воздействовать на тебя. Ему не нужна была их смерть. Мы достанем результаты следствия. Очнись! – он целует меня в щёку.
От его поцелуя мир стал ярче, а кровь жарче. Меня отпускает бешенство. Альтер Эго, которое накачивало мой организм адреналином, расслабляется. Я могу говорить, а не шипеть.
– Спасибо! Сейчас я соберусь.
– Ничего, Ягодка! Ты справилась.
Засада. Я чуть не стала убийцей. Ох! Беда в том, что я много лет сдерживала желание раздавить Виталия, как таракана. А вот сегодня мои гормоны чуть не взяли верх над сознанием. Стив хмыкает и шепчет:
– Чуть-чуть не считается. Вернемся к делам. О каком журнале ты вспомнила?
Когда речь идет о работе прочухивается Эго т тут же сообщает:
– Я кое-что делала для Павла, а он зачем-то потребовал лабораторный журнал, который потом мне передал попозже. Я была так занята, что даже не спросила, что ему не понравилось? Ах! Ну кто же знал, что случиться такая беда?! Я сейчас вспомнила, что журнал в столе под компом в э-э… – немного помучилась с терминами, никак не могу назвать бывшую квартиру своим домом, – в бывшем моём кабинете. В том, где мы с тобой разговаривали.
Хорошо, когда он рядом, Стив рокочет!
– Всё понял! Вернёмся к столу! Мы что-нибудь придумаем с этим журналом. Ты тоже думай!
Мы подходим к столику, и Стив мягко улыбается всем.
– Каночка очень сентиментальна! Услышала про гибель бабушки с дедушкой и расстроилась.
Мой мачо, я не подведу тебя!
Я подхватываю сразу, нельзя на него вешать свои проблемы. Надо попасть в дом моих детей и всё забрать.
– Скажите, а вы мне не можете что-нибудь подарить на память о бабушке и дедушке? У меня ничего нет, а мама ничего не захватила с собой. Может фотографии или безделушки?
Странное выражение на лицах членов моей бывшей семьи. Это что они сморщились-то? Я же не прошу денег, а только фотографии и кое-какие безделушки. Вещи родителей: альбомы, статуэтки, рисунки их книги хранятся у меня в комнате, в шкафу. Что за проблема?
Смотрю и вижу, что Стив мрачнеет, а Торк начинает раскуривать трубку. Поняла! Произошло нечто мерзкое, и это сделали мои дети. Ну что же, пора мне поработать ассенизатором:
– Я готова заплатить за них!
Виталий обрадованно всплескивает руками.
– Великолепно! Чудесно, когда дети хранят память о предках. Поехали к нам домой, и вы выберете, что хотите.
– Наверное, – мямлит Виктор и смотрит в пол.
Больно! Как горько? А я-то, глупая клушка, обрадовалась! Думала, что они изменились. Мои дети просто захотели в очередной раз что-то поиметь.
– Куда это вы собрались? – моя дочка кривится, как будто глотнула хины – Виктор, ты забыл про полицию? Они же хотели сюда прийти!
– Ах да-а! Совсем забыл. Подождём минут пять? – он наливает себе бокал вина и в несколько глотков опустошает его.
Ты погляди, Мозг! Какое облегчение на его лице! Господи, кого же я родила? Может мне нельзя рожать детей?!
– Ещё чего, – Стив смотрит прямо мне в лицо. – Шесть, как минимум.
Удивительно, мой мачо хочет детей? Это, несмотря на мою неудачу с этими? Вопросительно смотрю на Торка, и тот подбадривающе подмигивает мне. О, Господи! Неужели я опять рискну?
– А если не получится?
– Ещё как получится, – ворчит Стив.
– Действительно, – возвещает Виталий, – не будем торопиться.
Мне становится мерзко. Никого из их семьи не хочу видеть. Неужели они сожгли всё? Это ведь не только моя память, но и их детство.
Это что? «Тень» Розы ползёт под столом к Виталию. Трогаю Стива, он не видит этих манипуляций «тени». Роза резко встаёт, и «тень» замирает. Получается, что Роза его охраняет от нападения.
М-да… Это становится опасным. Ближе всех к Розе Ант. Я кладу руку на его руку и качаю головой в сторону «тени». Он понимает мгновенно, во время разговора с Торком взмахивает рукой, и на «тень» выливается вода из его бокала. Роза сереет и буквально падает на стул, а «тень» сжимается в комок. Вот это да! «Тень» боится воды? Интересно, а откуда Ант об этом узнал?
Почему это нечто боится воды? Что же это такое? Даже представить себе не могу! Даже насекомые не боятся воды! Пора напомнить о просьбе.
– Так как о том, чтобы получить что-то на память о бабушке и дедушке? – смотрю теперь на Виталия.
– Мы подумаем, что Вам передать, Кана. Подождите! Я посовещаюсь с детьми, и сообщу, – возвещает Виталий.
– Может завтра? – тоскливо предлагает Виктор.
Странно, его не прельщает возможность обогатиться?
– Действительно, мы засиделись, – гудит Торк.
Стив подзывает официанта и рассчитывается. Мы медленно идём к нашей машине. Зачем спешить? Формально нас никто никуда не приглашал, пусть те, кому мы нужны, ищут нас. Думаю, что нас они нагонят. Ант угрюм, а Торк озадачен. Пытаюсь привлечь внимание Стива, но он отстранённо качает головой и погружается в раздумья.
Я переживаю сложные чувства. Всё время рядом с ним я чувствую себя девчонкой. Это неправильно, он мой муж. Стив сам так сказал, что мы партнёры. Он мне помог справиться с гневом, но сейчас от него веет почему-то как озоном перед грозой. Не знаю, чего мне хочется больше в данный момент: встряхнуть его, чтобы он пояснил, что происходит, или уйти от всех подальше и поразмышлять. Почему это вдруг я стала зависимой от него? Мне очень трудно, потому что он читает меня, а я нет. Я не представляю, чего хочется Стиву.
Неожиданно Стив спрашивает:
– Почему? – его голос выдает внутреннее напряжение.
– Потому что эта штука опасна, – ворчит сзади Торк, который решил, что Стив не понял причину нашего отступления.
Стив отрицательно качает головой и смотрит на меня.
– Нет, Торк, это он меня спросил! – я понимаю, что спросил Стив, и благодарно за прямоту, поэтому и сама говорю предельно честно. – Потому что я вырастила подонков. Видимо, абсолютно неисправимых.
Торк хмурится, но говорит не Стив, а Ант.
– Ты не права, Кана.
Я просто чувствую, как Стив отгородился. За этим стоит гнев. Я не могу читать его мысли, но вот его эмоции я чувствую, как свои. Ант переглядывается с Торком и не столько для меня, сколько для Стива говорит:
– Против тебя умело боролись.
– Осознано? – и опять я спрашиваю не Анта, а Стив опять молчит. Меня начинает знобить. – Почему?
Бедный Ант мечется взглядом, то на меня, то на Стива, тот угрюм, и Ант опять бросается на амбразуру его молчания.
– Я не знаю почему, но тебе осознанно вредили. Сначала устранили родителей, а потом отняли уверенность в себе. Дети – это просто средство сделать больно. Возможно, из-за того, что Виталий хотел, чтобы ты была с ним. Для этого и культивировал в тебе чувство вины, а потом всё кончилось.
Вот я чего боюсь, что всё кончится, поэтому прошу:
– Не молчи, Стив!
Парни, переглянувшись, переходят на соседнюю аллею. М-да… Будет тяжелый разговор!
Стив поворачивается ко мне. Глаза, как у кобры.
– Я что, похож на него?
– А я знаю только, каков ты… – и замолкаю. Это нельзя говорить вслух, но ты же слышишь мои мысли, Стив! Я знаю, каков ты в постели, почти знаю, но я хочу знать больше о тебе. Я плохо думаю, так как болею тобой. Да-да! Болею! Я поняла, что стала зависима от тебя.
Стив молчит. Вспоминаю, как он гнал машину, чтобы спасти меня, как сказал, что у него только я и дед. Я, как над обрывом, а Стив молчит и смотрит в сторону.
Я никогда так не мучилась. С трудом сдерживаю слёзы. Если бы он знал, как мне сложно! Мы так мало были вместе.
Он непостижим и прост, остроумен и угрюм, смел и расчётлив, страстен и холоден, свиреп и нежен. Почти все мои выводы о нём построены на ощущениях, а не на знаниях. Ну, как я ему скажу, что заблудилась в том, что происходит между нами?!
Сейчас, когда мы отошли от моих детей, которых я не смогла воспитать, мне стыдно, но я приняла эту вину… Нет! Эту беду.
Что же делать, если это уже свершившаяся реальность?! Это не изменить, а моих детей эта реальность устраивает. Мне и больно, и трудно, но с тобой я чувствую себя, как с родителями, защищённой! Я люблю. Люблю всей душой, которая, наконец, нашла единственного, тебя. Я боюсь, но хочу, чтобы ты не был одинок, хочу, чтобы детей было больше, чем шесть. Что, мы не справимся с десятью? Поднимаю глаза на мужа.
– Стив!
Он берёт мою руку в свою и проводит пальцем от запястья вверх до локтя. Потом, наклонившись настолько близко, что его дыхание обжигает мне ухо, шепчет:
– Не надо. Не терзай себя!
– Ты понял? – сиплю я. (Провалиться, куда это пропал мой голос?)
Его густой, низкий голос теперь завораживает, успокаивает.
– Я тоже попал под дистанционное воздействие «тени».
– Дистанционное?
– Да! Мы оба под раздачу попали. Мы запутались в сомнениях, в результате меня кинуло в гнев, тебя в твои старые комплексы.
– Стив!
– Дай сказать! Я чуть не наломал дров! Выслушай меня! Кана, ты не слышишь мои мысли, поэтому говорю вслух, чтобы ты знала. Неизвестно, кто из нас больше непостижим! Что касается страха… Кана, я долго жил один. Мне близок был только Дед. Я привык поступать так, как считаю нужным, и редко ошибаюсь. Вот вроде всё сказал! Нет, не всё! Я ценю твою смелость и доверие. Кана, я достаточно ясно выразился? Что молчишь?
Молчу, потому что плавлюсь от переживаний, поднатужившись, наконец, выдавливаю:
– Да! Ясно, – и всё во мне соглашается с тем, что он сказал.
Какое интересное выражение на его лице.
– Хорошо! Иначе бы отправил домой к Деду, у меня есть на это причины.
– Скажешь какие?
– Возможно и скажу. Ребята! Вы зачем ушли?
У него сверкает улыбка, а мне не по себе. Что он такое-эдакое скрыл? К нам подходят наши мальчики. Они оба подозрительно весёлые. Я перепугано осматриваю себя.
– Что у меня не так?
– Кроме засоса, представленного на обозрение, всё так, – ехидничает Ант.
Все трое переглядываются и ободряюще мне улыбаются. Торк хлопает меня по плечу, от чего я чуть не впечатываюсь носом в плечо Стива. Не устаю удивляться какие они… Могучие. Все.
– Кстати, я снял некоторые параметры с этой «тени», которая похожа на плесень, и отослал в ОРПС, пока вы пытались поругаться, – басит Торк. – Думаю, что скоро у нас будет все данные об этом существе. Ну, будете выяснять отношения или разговаривать продуктивно?
– Нет, Торк, мы не пытались поругаться. Мы разговаривали, – стараюсь говорить это деловым тоном.
Мысленно, надеясь, что он не слышит, я добавляю, что опять поняла, что не хочу без него жить. Я его люблю. В это время Альтер Эго на что-то надавило, и я застываю.
Стоп! Дистанционное воздействие? Они озадаченно смотрят на меня, так резко я останавливаюсь.
– Парни! А эта «тень» похожа на вашу плесень, которая была на пожарах в Теремке? Она может двигаться и боится воды? – перебираю в памяти всё, что читала. – Может это какие-то особые миксомицеты, а не плесень?
Торк угрюмо поджимает губы.
– Как не назови, ничего не меняется! Мне она сразу не понравилась. Стив, а на гари, она двигалась?
– Нет, потому что пожары тушили банально – водой, – Стив ответил и помрачнел.
Понимаю, когда ты строишь, а кто-то сжигает, то это бесит. Я помню, как злилась, когда студенты запарывали эксперимент, повторяли и опять запарывали. Увы, все люди одинаковы в этом отношении! Все ошибаются. Стоп!
(Мозг! Ты молоток!)
Вспомнила! Горело там, где жили люди. Господи, как все просто!
– Люди тушили свои дома водой? Я права?! – сжимаю кулаки, чтобы успокоиться. – Стив, а как обычно у вас тушат? Не люди!
Все трое угрюмо переглядываются.
– Небеса! Надо искать везде! Как же мы это проворонили? – ворчит Торк и рычит. – Ах ты, незадача!.. У нас гости! Как не вовремя! Не оборачивайтесь!
Я не знаю, кто подходит, но слышу запах недорогого мужского дезодоранта. Рефлекторно рявкаю:
– Как я не хочу видеть эту мразь! Только мозги заработали.
– Ошибаешься! Это не он, а твоя дочь, – ворчит Торк. – Кана, хотя бы улыбнись, а то у тебя выражение, как будто ты лимон откусила.
Ну вот, не хватало, чтобы меня утешали! Не понимает он, что мне на того индюка начхать, а говорить с Лидией мне просто неприятно.
Нагнавшая нас Лидия бледновата.
– Постойте!
Мы поворачиваемся. У всех на лицах удивление.
– Вы передумали? – Стив отстранённо любезен.
– Не поняла!
Моя дочка-аристократка делает губки бантиком. Фе!
– Естественно, – Стив хмыкает.
Лидия не ожидавшая, что с ней будут говорить, как с второгодницей, мгновенно сосредотачивается.
– А-а! Вы про безделушки от деда с бабкой?! Я не из-за этого, – он выгибает бровь. Мне нравится, как это он делает, надо научиться. Торк хихикает, а Стив фыркает. Лидия морщится. – Вы же вчера были с братом?
– Ну и что?
– Его обвиняют в поджоге какого-то склада.
– Глупости! – отмахивается Стив.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: