– Тётя Поля! Паук! Страшно! Выпустите меня из угла. Я больше не буду.
– Что именно больше не будешь?
– Понимать рыбью речь.
– Разве я за это наказала?
– Не знаю.
– Тогда стой и думай! Не знает он. Смыл рыбу в унитаз и не знает.
– Я не нарочно, рыбка просила. Вы же сами говорили, если кто-то просит о помощи, надо помогать.
– Замолчи! Сил нет слушать твою болтовню.
– Я не винова-а-ат… рыбка сильно-сильно просила.
– Бессловесная рыба? Просила? – вскричала тётя Полина. – Как?
– Вот так, – Ларик изобразил жалостную физиономию и, широко открывая рот, еле слышно прошептал: – Хочу плавать в море, хочу в море…
– Ах, умник! Умник, да? Думаешь, тётя Поля дура, а ты умник? Издеваться можно над тётей Полей? Стой в углу!
– Здесь паук!
– А ты поговори с ним на паучьем языке, ты же умник, ты же полиглот, знаток нечеловеческих языков. Сил нет терпеть тебя. Спасу нет от твоих проделок.
– А-а-а… паук!
– Боже, сил нет.
– Паук!
– Когда же вернётся твоя мама?
– Когда три кукушки.
– Что за глупость.
– И не глупость вот! Два раза кукушка вылезала – мама ушла. Три раза кукукнет – вернётся. Мама так сказала.
– Ох, ещё пропасть времени.
– Опять паук!
– Проклинаю себя, что осталась с тобой.
– А-а-а!
– Сколько раз зарекалась, и, вот, опять уговорилась посидеть.
– Я не слушаю вас!
– А я сама с собой говорю.
– Можно выйду?
– Стой.
– В туалет!
– Стой.
– Ой-ёй! Сейчас я…
– Иди. Вернёшься в угол.
Ларик, делая вид, что невмоготу терпеть и пряча хитрую улыбку, пробежал мимо тёти Полины.
– Привет рыбке передай, – крикнула она вдогонку. – Сил больше нет, – проворчала убитым голосом.
– Тётя Поля! – закричал из туалета Ларик.
– Что орёшь как оглашенный? И там паук?
– Не паук. Вопрос. Почему взрослые такие?
– Какие?
– Непонимающие.
– Кого?
– Всех!
– Рыбок что ли?
– Все-е-ех!
– Не ори, – подойдя к двери, строго велела тётя Поля. – Выйдешь – и поговорим.
– Ага, когда выйду, в угол надо, а я не хочу из угла разговаривать. Там паук висит, лапками шевелит.
– Без угла поговорим.
Ларик тут же выскочил из туалета.
– Притворялся? – неодобрительно покачала головой тётя Поля. – Думаешь, дура тётя Поля?
– Не повторяйте «дура, дура», а то, правда, дурой станете. Мама так говорит, – поспешно добавил Ларик, увидев, как раздула ноздри тётя Поля от возмущения.
– Эгоист.
– Это как?
– Любишь только себя, говоришь, что попало, не задумываясь о том, что можешь обидеть человека. Вообще, все дети эгоисты.
– Вот и нет! Наоборот. Взрослые любят только себя. Никого не понимают, рыбок, птичек, а главное, своих детей не понимают! Я, когда рождался, сразу не хотел, чтобы меня по-дурацки Лариком назвали.
Тётя Поля возразила:
– Во-первых, не Ларик, а Ларион, это тебя в садике так «сократили», во-вторых, младенцы ничего не соображают. Спят да едят, едят да спят. Ещё орут. Думать и говорить совсем не умеют. Не мог ты при рождении хотеть чего-то или не хотеть.
– Откуда знаете? – взвился Ларик, – Вы же не я! Не вы рождались мной, а я сам собой рождался и точно помню – тихо так говорил маме: «Назови меня Данилом». Я-то помню – говорил! А мама… она… не захотела понять, послушать ребёночка своего. – Ларик обиженно засопел. – Дурацкое имя.
– Красивое имя – Ларион, – тихо возразила тётя Поля, погрустнев. – И мама твоя не виновата, это я предложила так назвать тебя.
– Вы?! Зачем помешали маме нормальное имя придумать?
– Не чужой ты мне. Из детей – самый близкий. Своих деток нет, знаешь, ведь. Хотелось назвать как-то по-особому, чтобы выделить среди других мальчиков.
– Ага! Вот и попались!
– На чём?
– Сами говорите, специально назвали Ларионом, чтобы выделить, а сами меня в угол за это ставите. Оказывается, не я виноват, что выделенный, что другой, и поэтому всех-всех понимаю. Вы виноваты, а в углу я стою. Там вы должны стоять.
– Вот и встану!
– Вот и стойте!
– Буду хоть всю ночь стоять, только… пауков я тоже боюсь, сейчас газетой шлёпну.
– Нет! – схватив за подол платья, Ларик потянул тётю Полю из угла. – Не надо шлёпать.
– Сам кричал, что боишься его, что он страшно лапками шевелит.
– Вы тоже страшно глаза вылупляете и ноздри раздуваете, я же вас за это убивать не собираюсь.
– Ну, ты… слов нет!
– А ещё у паука ребятёнки в паутинке сидят и ждут.
– Сам паук сказал? – замученным голосом спросила тётя Поля.
– Да, пока я в туалет не ушёл, пропищал. А сейчас шепчет: «Позови тётю Полю в кафе мороженое кушать, мягкое с банановым вкусом и орешками кешью, немного моим паучкам принеси».
– Обойдутся!
– А в кафе пойдём? – обрадовался Ларик.
– Сейчас, только, чуточку помолчи, я отдохну, – попросила умирающим голосом тётушка, кулем свалившись на диван и прикрыв глаза. – Измотал ты меня, Ларион.
– Почему? Вы же ничего ещё для меня не делали, даже чаем не напоили.
– Морально измотал, душевно, а это хуже физической уста… хр-хр.
– Уже спит?
Ларик секунду недоумённо смотрел на уснувшую тётку.
Вдруг лицо его сделалось хитрым – он вспомнил одно «важное» дело, которое не мог сделать при тёте Поле. Мальчик на цыпочках пошёл из комнаты, но тут в настенных часах чмокнуло, небольшая дверца со стуком распахнулась, выпустив из себя кукушку, и одновременно с этим в прихожей на входной двери щёлкнул замок…
Автор: Гуля Риф
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!