Современная сказка про Ивана-дурака предполагает обретение не волшебного колечка от отпущенной на волю хищной рыбы, но от всемогущего господина покровительство. Чем не сон мечтающего заполучить хотя бы один шанс от судьбы? Ведь случай – эфир непредсказуемый, он может таким образом овеществить мираж, что и диву даёшься, а потом жалеешь о произошедшем благе. Не всякий сумеет совладать со свалившимися на него дарами. Он и рад им, но нет морально-нравственной подготовки для их «переваривания». Потому и жива до сих пор присказка – «Не по Сеньке шапка», ибо чего достоин, того и заслуживаешь, и какие-либо внезапные всплески щедрости бытия никак не в состоянии изменить натуру человеческую.
Иван Меньшов, отец троих детей, муж верной жены и мастер слесарного дела. С детства с отцом на машине, под машиной и разговоры всё о ней родимой. Так и потекло моторное масло в жилах Вани, потому и открыл он в зрелом уже возрасте автомастерскую. Только работники не совсем порядочно обходятся с клиентами, налоговая шлёт письма, а ежемесячные проверки МЧС сулят громадные неподотчётные расходы. Ко всем прочим испытаниям перед машиной семьи происходит серьёзная авария. Меньшов, как сердобольный человек и добропорядочный гражданин, бросается помогать заблокированному в перевёрнутом джипе неизвестному. На свой страх и риск вызволяет бедолагу, а потом встречает его на пороге своего дома. Тот оказывается одним из сильных мира сего и обязуется всегда быть рядом в любых бедах семейства. Однако такая опека скоро начинает действовать на Меньшовых, и далеко не в самом положительном смысле.
Это только в сказках Салтыкова-Щедрина, прокормивший двух хозяев мужик, получает рюмку водки и пятак серебром. Такова благодарность чиновничьего брата за вызволение из неминуемой погибели. Своего рода погашение долга за живот, которое могло бы и вовсе не состояться, по принципу басни Крылова Волк и журавль. Тем не менее, господа не так сразу забыли милость простолюдина, как волк, и, соблюдая форму, заткнули мужичину тем мизерным, что могло прийти в их квадратные черепа. Юрий Быков, считай, адаптировал повесть Михаила Евграфовича, вывернул её наизнанку, придав современный вид, и параллельно присовокупил к основной линии ещё с полдюжины не менее актуальных мотивов. Получилось многозначительно, с некоторым ощущением, после анализа увиденного, лукавства постановщика и его желанием угодить реальным сторонам вечного конфликта власти и народа. В таких случаях не получается всеобъемлюще удовлетворить оба лагеря, от того картина и воспринимается недосказанной.
Авторы, в общем, соблюдают стройность повествования, и при поверхностной оценке выглядит это чинно и благородно. Однако начав задаваться вопросами, мы уже не столь безоговорочно верим происходящему на экране. Разумеется, зритель должен понимать все правила кинематографа, допущения в нём и некоторую условность, в данном случае крайне утрированную. Но даже с учётом перечисленных скидок и поблажек ленте, чем далее она продвигается и обрастает подробностями, тем более становится схожа с гротеском, гоголевской стилистикой, словно ночной бред глубоко опечаленного человека. Может быть, для соблюдения интересов всех слоёв, особенно отражённых в произведении, Быков решил прибегнуть к подобного рода приёму, когда недосказанность компенсируется сценами, трактовать кои можно по разному, и всякий раз не вполне понимать основное послание. Прежде всего, эта претензия касается финальных кадров, в меньшей степени других моментов. Но то, что играть с непонятными публике смыслами как придётся на душу создателям, не до конца определившимися, что они хотят донести, можно, и к таким методам часто прибегают в условиях политики «и вашим, и нашим», совершенно очевидно.
Расшифровать посыл режиссёра не составит труда, только с какого ракурса подходить к процессу дешифровки, всякий решит сам. Либо мы выбираем точку подполковника ФСБ, Дмитрия Родина (наконец автор дожил до момента полного сходства имени и фамилии антагониста со своими), и соглашаемся с теорией жертвенности ради получения всякого рода благ и преференций. Или же встаём в ряд с Иваном Меньшовым, мучаемся от ощущения нависшей над семейным благополучием тени и пытаемся перекрутить свой микрокосм через пружины непрекословия несправедливости. Есть и третья грань, отстранённая. Не так важно, индифферентно аудитории с таковой позиции глядеть на экран, или следуя латеральному мышлению мы, в самом деле, изучаем весь объём мнений. Главное сохранить действительную непредвзятость, хотя так же как и другие определившиеся со стороной, они наткнуться на концовку и не совсем её поняв, начнут додумывать то, что, скорее всего, автор не имел ввиду вовсе.
Хозяин типичное кино Юрия Быкова, будто снявшего продолжение своего удачного Дурака. Фильм с крепким основанием и стенами, в которых происходит квинтэссенция понимания автором теперешней жизни в стране. И, как в прежних работах, он старается увидеть лишь тёмные её проявления. Он не замазывает действие гудроном, не наводит напраслину, стараясь не сгущать краски до степени отвратительного неприятия массами. В этом видится конъюнктурная подложка. В том смысле, что постановщик, не желая занимать чью-то правду, не остаётся в стороне. Он, тем не менее, и за толпу протестующих в лице Ивана, и со снисходительным принятием к Родину, старается не примирить их, а, по крайней мере, настроить на мирное сосуществование. В этом можно увидеть определённую его трусость, или предательство большинства. И то, что герой Артёма Быстрова ничему не учится (так думают окружающие, он лишь старается сохранить самость в кардинально изменившихся условиях), показывает как режиссёр Быков так же гнёт свою оловянную линию, которая только кажется крепким металлом, а на деле оказывается гибкой позицией нынешнего интеллигента.