Телефон завибрировал в сумочке, когда Тамара только вышла из подъезда. Сообщение от Виталия: "Куда пошла?"
Она вздохнула и набрала ответ: "В магазин за хлебом".
Не прошло и минуты, как пришел новый: "В какой магазин? Почему не сказала?"
— Господи, — пробормотала Тамара, останавливаясь прямо на тротуаре. — За хлебом иду, не на свидание же.
Но телефон снова ожил: "Долго будешь? Может, лучше в наш магазин зайти, там хлеб свежее".
Тамара сунула телефон в сумку, не отвечая. В ближайшем магазине взяла батон, молоко, которое закончилось, и немного сыру. У кассы опять завибрировал телефон.
"Тома, ты где? Уже полчаса нет дома".
Полчаса! Да она только-только из дома вышла. Быстро отстучала: "Покупаю продукты, скоро буду".
"Что покупаешь? Список составить надо было, а то купишь ненужное".
Руки сами потянулись набрать резкий ответ, но Тамара сдержалась. Дома будет разборка, зачем еще по телефону ругаться.
Когда открыла дверь квартиры, Виталий уже стоял в прихожей. Как будто караулил.
— Где была? — спросил он вместо приветствия, забирая у жены пакеты.
— Говорила же — в магазине.
— Полтора часа в магазине? — Виталий заглянул в пакет. — И чего так долго выбирала? Хлеб да молоко.
— Виталий, я не полтора часа была. Максимум сорок минут.
— Я засекал. Ушла в половине седьмого, сейчас восемь десять.
Тамара посмотрела на часы. Действительно, восемь десять. Неужели столько времени прошло?
— Я еще в аптеку заходила, — вспомнила она. — За валерьянкой.
— В аптеку? — Виталий нахмурился. — Зачем? Что болит?
— Ничего не болит. Просто нервы пошаливают в последнее время.
— Нервы? Из-за чего нервы? Я тебя стрессом не нагружаю, работать не заставляю. От чего нервничать?
Тамара прошла на кухню, начала разбирать покупки. Как объяснить мужу, что нервничает именно из-за его постоянных вопросов, звонков, проверок?
— Ты же знаешь, у меня давление скачет, — сказала она осторожно.
— Давление от неправильного образа жизни. Мало двигаешься, дома сидишь постоянно.
— Виталий, я сегодня гуляла, в магазин ходила...
— Гуляла? Где гуляла? Почему не сказала?
— До магазина дошла пешком, а не на автобусе. Это тоже прогулка.
Виталий сел за стол, продолжая изучающе смотреть на жену.
— Тома, я же не против твоих прогулок. Просто хочу знать, где ты. Мало ли что может случиться.
— Что может случиться до ближайшего магазина?
— Всякое бывает. Упадешь, сознание потеряешь, телефон разобьешь. Как я тебя искать буду?
Логично вроде бы. Заботится муж о жене, переживает. Но почему-то от этой заботы становилось тяжело на душе.
— Я взрослый человек, Виталий. Сорок три года мне, не шестнадцать.
— Взрослые люди тоже теряются. Вот на прошлой неделе по новостям показывали — женщина в лесу заблудилась, три дня искали.
— Я в лес не хожу.
— Не ходишь, но могла бы пойти. А я бы не знал.
Тамара поставила чайник и села напротив мужа. Когда это началось? Когда Виталий превратился из любящего мужа в контролера?
Раньше было по-другому. Он работал в командировках, приезжал домой усталый, но довольный. Рассказывал о поездках, привозил подарки. Тамара работала в школе, вела математику у старшеклассников. Вечерами готовилась к урокам, проверяла тетради. Жили нормально, как все.
Потом Виталий вышел на пенсию. В пятьдесят восемь лет — рано еще, но предложили хорошую компенсацию за досрочный уход. Он согласился, решил, что отдохнет, займется дачей, внуков понянчит, когда дети родят.
Но дети жили своей жизнью, внуки пока не появлялись, а дача требовала внимания только летом. Виталий остался дома с кучей свободного времени и постепенно переключился на жену.
Сначала это выглядело мило. Он встречал ее с работы, интересовался делами, готовил ужин. Тамара даже радовалась — наконец-то муж дома, можно больше времени проводить вместе.
Но потом начались вопросы. Сначала осторожные, между делом:
— Что сегодня в школе было? С кем говорила? О чем разговаривали?
Тамара рассказывала охотно. Делилась новостями, жаловалась на трудных учеников, пересказывала учительские сплетни.
— А этот Игорь Семенович все еще за тобой ухаживает? — спрашивал Виталий с улыбкой.
— Какое ухаживание? — смеялась Тамара. — Он женатый человек, отец двоих детей.
— Женатые мужчины тоже ухаживают. Я же вижу, как он на тебя смотрит на школьных мероприятиях.
— Виталий, ну что за глупости. Игорь Семенович — учитель истории, мой коллега. Мы просто нормально общаемся.
— Нормально — это как?
— Обычно. О работе, о детях, об учебных планах.
— А почему он всегда рядом с тобой садится в учительской?
— Потому что там свободное место? Виталий, о чем ты вообще?
Муж извинялся, говорил, что просто пошутил. Но Тамара чувствовала — он не шутит. Он действительно ревнует к коллеге, с которым она едва здоровается.
Постепенно вопросы становились назойливее. Виталий хотел знать не только о работе, но и о походах в магазин, поликлинику, к подруге.
— Что Света рассказывала? О чем болтали? Долго сидели?
— О жизни говорили. Она проблемы с сыном обсуждала.
— Какие проблемы? Подробно расскажи.
— Виталий, это же чужие семейные дела...
— Мне-то можно рассказать. Я же посторонний не буду.
И Тамара рассказывала. Потому что проще рассказать, чем объяснять, почему не хочет рассказывать.
Потом появились звонки. Сначала редкие — если Тамара задерживалась в школе дольше обычного.
— Ты где? Уроки давно закончились.
— У нас педсовет сегодня.
— А, точно. Забыл. Долго еще?
— Не знаю, только начали.
— Ладно, жду дома.
Звонки участились. Виталий названивал, если Тамара шла в магазин, в поликлинику, к подруге. Всегда с одним вопросом: "Где ты?"
— Я же ничего плохого не делаю, — говорил он, когда Тамара попыталась возмутиться. — Просто хочу знать, где ты и с кем. Это нормально — интересоваться женой.
— Интересоваться — да. А ты меня контролируешь.
— Какой контроль? Я переживаю за тебя. Мало ли что может случиться.
— Что может случиться в нашем районе средь бела дня?
— Всякое. Машина собьет, хулиганы пристанут, сердце прихватит. Я должен знать, где тебя искать.
Логично. Заботливо. Правильно. Но от этой правильности хотелось кричать.
Тамара попробовала не отвечать на звонки. Виталий переходил на сообщения. Если и сообщения игнорировала — начинал звонить подружкам, коллегам, спрашивать, не видели ли Тамару.
— Ты с ума сошел? — взорвалась она после того, как Виталий позвонил завучу школы. — Зачем ты Марину Петровну дергаешь?
— А ты почему трубку не берешь? Я волнуюсь, думаю, что-то случилось.
— Ничего не случилось! Я просто хотела полчаса побыть одна!
— Зачем тебе одной быть? У тебя проблемы какие-то? Поделись, вместе решим.
— Виталий, иногда людям нужно просто помолчать. Подумать о своем.
— О чем думать? Если есть проблемы — говори, обсудим. Если нет проблем — зачем думать?
Как объяснить человеку, что иногда хочется просто идти по улице и ни о чем не думать? Просто смотреть на деревья, слушать птиц, мечтать о чем-то своем?
— Виталий, у меня есть право на личное пространство.
— Какое личное пространство? Мы семья, муж и жена. У нас все общее.
— Не все. Мысли — мои. Чувства — мои. Я имею право иногда побыть одна.
— Одна? — Виталий нахмурился. — А зачем? Дома скучно? Со мной неинтересно?
— Дело не в скуке. Дело в том, что я живой человек, а не твоя собственность.
— Собственность? Тома, ты что говоришь? Я тебя люблю, забочусь о тебе.
— Заботишься? Или контролируешь каждый мой шаг?
— Я не контролирую. Я интересуюсь.
— Интерес — это когда спрашивают: "Как дела?" А ты спрашиваешь: "Где была, с кем говорила, о чем думала, зачем туда пошла".
Виталий обиделся. Три дня ходил мрачный, почти не разговаривал. Тамара даже обрадовалась — наконец-то тишина! Можно спокойно выйти из дома, не отчитываясь о каждом шаге.
Но потом стало еще хуже. Виталий перестал спрашивать напрямую, но начал следить. Проверял, в котором часу Тамара пришла домой, считал покупки в магазинных пакетах, изучал историю звонков в телефоне.
— Это еще что такое? — возмутилась Тамара, увидев, как муж роется в ее сумочке.
— Таблетки ищу. Голова болит.
— В моей сумочке? Твои лекарства в аптечке лежат.
— Там валерьянки нет, а у тебя видел.
— Виталий, не ври. Ты что-то искал в моих вещах.
— Не искал. Случайно увидел чек из кафе. Когда это ты в кафе была?
Вот оно! Чек из кафе, где Тамара пила кофе с подругой неделю назад. Забыла выбросить, а Виталий нашел и теперь допрашивает.
— Со Светой была. Она расстроенная пришла, мы кофе выпили, поговорили.
— Почему не сказала?
— А зачем? Чашку кофе выпила — и докладывать?
— Нет, не докладывать. Просто рассказать. Мы же близкие люди, должны все друг другу рассказывать.
— Все? Включая количество походов в туалет?
— Тома, не утрируй. Речь о том, чтобы быть откровенными друг с другом.
— Откровенность — это когда я сама хочу рассказать. А когда ты роешься в моих вещах — это шпионаж.
— Какой шпионаж? Я не рылся. Случайно увидел.
— Случайно, конечно. Как и история звонков в моем телефоне ты случайно просматриваешь?
Виталий покраснел. Попался.
— Я не просматриваю. Ты сама телефон оставляешь открытым.
— Оставляю дома, потому что доверяю мужу. А муж пользуется этим доверием, чтобы контролировать каждый мой звонок.
— Тома, я же ничего плохого не делаю...
— Плохого? А что такое хорошего в том, что ты проверяешь мои переписки?
— Я не проверяю. Я просто... хочу знать, как у тебя дела, с кем общаешься.
— Хочешь знать — спроси. А не лазь тайком по моему телефону.
— Хорошо, спрашиваю. С кем ты переписывалась вчера вечером?
— Ни с кем особенным. С коллегами, с Светой.
— А с этим номером кто? — Виталий показал на экран своего телефона. Он записал номер из ее переписки! — Незнакомый номер, а переписка долгая.
Тамара посмотрела. Это была переписка с мастером, который чинил стиральную машину. Обычная деловая переписка — когда приедет, сколько стоит, какие запчасти нужны.
— Мастер по ремонту техники.
— Какой мастер? У нас ничего не ломалось.
— Стиральная машина барахлила, помнишь? Я вызывала мастера.
— Почему мне не сказала?
— Сказала! Ты сам согласился, что надо починить.
— Согласился, но ты не говорила, что уже мастера нашла.
— Виталий, это же мелочь! Машинка сломалась — я мастера вызвала. Нормально же.
— Нормально, но почему втайне от меня?
— Какая тайна? Мастер приходил, когда ты в магазин ушел. Починил, ушел. Я тебе потом сказала, что все работает.
— Сказала, что работает. Не сказала, что мастер приходил.
— Потому что это неважно! Важно, что машинка работает!
— Важно, что в дом посторонние люди приходят, а я не знаю.
— Посторонние? Виталий, это же мастер! Слесарь! Пожилой дедушка лет шестидесяти!
— Не важно, сколько ему лет. Важно, что ты скрываешь от меня встречи с мужчинами.
— Встречи? Какие встречи? Он машинку чинил, а не ко мне в гости приходил!
— Но ты с ним долго переписывалась.
— Долго? Виталий, там пять сообщений! Он спросил адрес, я ответила. Он написал, что приедет в три, я сказала "хорошо". Он уточнил модель машинки, я ответила. Какая это долгая переписка?
— Раз переписка короткая, почему тогда не рассказала?
Тамара поняла — бесполезно. Что бы она ни делала, как бы ни объясняла, Виталий найдет подвох. Если рассказывает обо всем — значит, что-то скрывает. Если не рассказывает о мелочах — значит, ведет тайную жизнь.
— Виталий, я устала от этого.
— От чего?
— От постоянных объяснений. От того, что каждый мой шаг надо оправдывать.
— Не оправдывать. Просто рассказывать.
— А разве есть разница?
— Конечно есть. Когда оправдываешься — значит, что-то не так делаешь. А когда рассказываешь — просто делишься.
— Тогда почему ты не делишься со мной своими делами? Я не знаю, что ты делаешь дома, пока меня нет. С кем переписываешься, кому звонишь, что смотришь по телевизору.
— А что тут рассказывать? Дома сижу, телевизор смотрю.
— Какие передачи? С кем разговариваешь по телефону?
— Ни с кем не разговариваю. Если звонят — отвечаю.
— Кто звонит?
— Разные люди. Страховщики, банки, знакомые иногда.
— Какие знакомые?
Виталий нахмурился.
— Тома, это же ерунда. Зачем тебе знать, кто мне звонит?
— А зачем тебе знать, кто мне пишет сообщения?
— Это другое дело.
— Чем другое?
— Ты женщина. За женщинами мужчины охотятся.
— Виталий, мне сорок три года. Какие мужчины? Какая охота?
— Возраст не помеха. Видел, как на тебя мужики в магазине смотрят.
— Как смотрят? Обычно смотрят.
— Не обычно. С интересом.
— И что? Смотреть запрещено?
— Не запрещено. Но ты не должна им отвечать.
— Я никому не отвечаю! Виталий, ты что, совсем?
— Не совсем, а осторожный. Знаю, какие мужики пошли.
Тамара встала, подошла к окну. На улице играли дети, шли прохожие, ехали машины. Обычная жизнь, где люди просто живут, не отчитываясь друг перед другом о каждом вздохе.
— Виталий, а если я захочу уйти?
— Куда уйти?
— От тебя. Развестись.
Муж побледнел.
— За что? Что я тебе плохого сделал?
— Ничего плохого. Но и ничего хорошего тоже.
— Как это ничего хорошего? Я о тебе забочусь, переживаю...
— Ты меня душишь своей заботой.
— Не души, а берегу.
— Бережешь? От чего? От жизни?
— От неприятностей, от плохих людей, от ошибок.
— А если я хочу сама решать, с какими людьми встречаться и какие ошибки делать?
— Зачем тебе ошибки?
— Затем, что это моя жизнь. И мои ошибки.
Виталий сел на диван, опустил голову.
— Тома, я не хочу тебя потерять.
— Но ты уже потерял. Потерял настоящую Тамару и превратил в куклу, которая отчитывается о каждом шаге.
— Я не хотел...
— Может, и не хотел. Но получилось именно так.
— Что мне делать?
— Отпустить меня. Дать пожить своей жизнью.
— А если ты от меня уйдешь?
— Если уйду — значит, так надо было.
Виталий поднял голову, посмотрел на жену.
— Я попробую. Только... только не уходи сразу. Дай время привыкнуть.
— Хорошо, — кивнула Тамара. — Но с сегодняшнего дня никаких вопросов "где была", никаких проверок телефона, никаких звонков каждые полчаса.
— Договорились.
— И еще. Я хочу устроиться на работу.
— На какую работу? Ты же в школе работаешь.
— В школе я подрабатываю. А хочу найти постоянную работу, интересную.
— Но зачем? Денег хватает...
— Виталий, помнишь, что мы только что обсуждали?
— Помню. Хорошо, ищи работу.
Тамара улыбнулась. Впервые за долгое время почувствовала, что может дышать полной грудью.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что отпускаешь.
— Не отпускаю, а... даю свободу. Это разные вещи, правда?
— Правда, — согласилась Тамара. — Совсем разные.