Юрий Витальевич Коновалов - основатель и первый председатель (1995-2005) Уральского историко-родословного общества (УИРО). С 2005 – заместитель председателя. Специализируется на изучении истории заселения Урала в XVII–XVIII веках. Поручные записи верхотурских крестьян XVII века как генеалогический источник - Коновалов Ю. В. (Материалы Второй Уральской родоведческой научно-практической конференци. Екатеринбург, 15-16 ноября 2002 г. Екатеринбург, 2004. С.19-21.) Основная источниковая база родословий уральского крестьянства достаточно разнообразна – переписные (дозорные), именные, ужинные и умолотные, крестоприводные, вкладные монастырские, окладные книги, актовые источники. Каждый источник имеет свою специфику и несет свой набор сведений, в том числе и генеалогического характера[1]. При составлении родословий уральских семей на первом этапе необходимо изучить источники, содержащие сплошное описание различных категорий населения, по терминологии того времени – «книги». Основной объем писц
Юрий Витальевич Коновалов - основатель и первый председатель (1995-2005) Уральского историко-родословного общества (УИРО). С 2005 – заместитель председателя. Специализируется на изучении истории заселения Урала в XVII–XVIII веках.
Поручные записи верхотурских крестьян XVII века как генеалогический источник - Коновалов Ю. В.
(Материалы Второй Уральской родоведческой научно-практической конференци. Екатеринбург, 15-16 ноября 2002 г. Екатеринбург, 2004. С.19-21.)
Основная источниковая база родословий уральского крестьянства достаточно разнообразна – переписные (дозорные), именные, ужинные и умолотные, крестоприводные, вкладные монастырские, окладные книги, актовые источники. Каждый источник имеет свою специфику и несет свой набор сведений, в том числе и генеалогического характера[1].
При составлении родословий уральских семей на первом этапе необходимо изучить источники, содержащие сплошное описание различных категорий населения, по терминологии того времени – «книги». Основной объем писцового материала начала-середины XVII в. в настоящее время включен в исследовательский оборот и активно используется. Сейчас стоит задача для уточнения и углубления генеалогических построений расширить круг источников за счет актового материала, который в целом в историографии и источниковедении освещен довольно скудно, а на предмет генеалогического интереса не освещен вовсе. В частности, по поручным записям есть только небольшое исследование архангельского историка В. А. Добрыднева, только что опубликованное в последнем выпуске «Уральского родоведа»[2]. Но эта работа посвящена узкой задаче - выявлению среди уральских крестьян выходцев из Поморья.
Верхотурские, как и остальные сибирские крестьяне, получая в пользование землю и угодья, а часто и помощь со стороны властей в виде ссуды и льготы, брали на себя налоговые обязательства. Местные канцелярии фиксировали сведения о предполагаемых сборах и опираясь на них, планировали свои расходы. Естественно, уход крестьян с земли означал недополучение доходов и затруднял хозяйственную политику властей. Чтобы избежать непредвиденных недоборов налогов власти связывали крестьян системой поруки, благодаря которой в случае выбытия крестьян их обязательства перед казной несли поручившиеся за них. Условия поруки оформлялись особым документом – поручной записью.
К настоящему времени удалось изучить два комплекса поручных записей XVII в., предоставленных московскими коллегами по УИРО – Д. А. Пановым и С. В. Шаманаевым.
Первый включает в себя 35 документов с крайними датами от 21 апреля 1623 г. до 23 июля 1625 г.[3] 32 документа сохранились полностью, три имеют небольшие обрывы текста. В 30 грамотах поручителями выступают невьянские пашенные крестьяне, в трех – верхотурские пашенные крестьяне, в одной – верхотурские посадские жильцы. В одной поручной категория поручителей не названа, только над строчкой вписано: «пашенные». Речь здесь идет о верхотурских же пашенных крестьянах, так как запись была сделана на Верхотурье, а поручители обнаруживаются по другим документам среди верхотурских подгородных крестьян. Преобладание невьянских документов в этом комплексе объясняется, видимо, тем, что ближние к Верхотурью земли к тому времени были в основном распределены, и освоение новых пахотных земель в 20-е гг. XVII в. шло именно в Невьянской слободе, основанной в 1621 г.[4]
Второй комплекс, состоящий из 133 грамот и фрагментов, более поздний - самые ранние документы датированы 1633, самые поздние – 1666 годом[5]. Из них четыре несколько выделяются среди прочих. Две грамоты являются челобитными, причем одна из них от ямских охотников. Еще два документа - поручные, но не по налоговым вопросам, а по уголовным: в одном из них ручаются за тюремного сторожа, упустившего преступника, во втором – за беломестного казака, задолжавшего казне. Остальные 129 записей посвящены невьянским пашенным крестьянам.
Во всех поручных записях присутствуют пять сторон: поручители, объект поручительства, принимающий поруку, послух и писец грамоты.
Поручителями выступают практически исключительно невьянские пашенные крестьяне числом от двух до десяти. Только в трех грамотах позднего комплекса среди поручителей встретилось по одному арамашевскому крестьянину.
Объектами поручительства являются невьянские же пашенные крестьяне (в одном случае - крестьянин Богоявленского монастыря), от одного до пяти человек. В раннем комплексе большинство из них первыми садились на землю, поэтому названы прежним статусом – «гулящие люди». Встречается также определение «новопашенный». В позднем комплексе почти во всех случаях речь идет не об освоении новых земель, а о переходе пахотных участков вместе с повинностями от крестьянина к крестьянину. Естественно, называется и имя прежнего владельца – бывшего объекта поручительства.
Принимающим поруку является, естественно, власть. В подавляющем большинстве поручных она никак не обозначена. Но в четырех грамотах раннего комплекса принимающие конкретизированы – «денщику», «земскому приставу», «стрельцу» и «невьянскому пашенному крестьянину». В последнем случае в этой роли оказался тот, с кого сняли пашню, то есть, бывший объект поручительства.
Послух во всех поручных только один. При этом в качестве послуха постоянно встречаются одни и те же имена. Напрашивается вывод об ограниченности круга лиц, могущих выступать в этой роли. Большинство послухов социально не обозначены. Среди тех, чей статус назван – площадный откупщик, подьячий, церковный дьячек, житничный дьячек, пашенный крестьянин.
И последняя сторона поручных записей – писец. Писец, как и послух, в каждом документе один, имена писцов часто повторяются в близких по времени записях. Выступали в этой роли те же представители служилой мелкоты – таможенный дьячек, житничной дьячек, житничной подьячий, площадный дьячек. Поскольку в поручных отсутствуют более значительные представители власти (слободской приказчик или подьячие воеводской канцелярии), по-видимому, послух с писцом вместе и представляли в действительности закон, и их роль примерно соответствовала современному нотариусу.
Таким образом, в каждой поручной записи встречается от пяти до пятнадцати имен, в основном невьянских крестьян. Что нового дает эта информация для составления родословий? Во всевозможных переписных книгах практически все персоналии названы уменьшительными именами (Левка, Якунка, Олешка), что приводит к путанице близких по звучанию имен – Льва с Леонтием, Федора с Федотом, Алексея с Александром и т. д. В поручных все кроме писца названы полным именем – Леонтий, Яков, Алексей. Это почти исключает ошибки в именах. Писцовые книги, не говоря об окладных, умолотных и прочих, пренебрегали отчествами. В поручных у подавляющего большинства персоналий аккуратно указаны не только отчества, но и прозвища. Некоторые прозвища происходят от топонимов, не всегда соответствующих месту рождения человека. В поручных иногда встречаются и прямые указания на происхождение: «казанский переведенец», «с усть Сысолы», «родом кайгородец».
В тексте поручных встречаются также термины родства, позволяющие уточнять внутрисемейные отношения – брат, отец, тесть, дед. Изредка попадаются и сведения о женах, практически отсутствующие в писцовых материалах. Например, в 1653 г. крестьянин Анисим Васильев сын Беспаметного снял пашню с Тараса Лазарева. Кроме хозяйства, Анисим получил и жену: «Да ему же Тарасу выдать замуж за него Анисима внука своя, сына своего дочь, девица Федосьица Осипова». В 1661 г. «гулящий человек Тимофей Игнатьев сын Коробейников, родом Соли Вычегодской, снял с Максима Федорова сына Федюкина, что пахал брат ево Федор. А взял он с тою государевою десятинною пашнею у него Максима брата ево Федорову жену Марину за себя…».
Еще один вопрос: точный адрес проживания крестьян. После переписи 1624 г. вплоть до переписи 1659 г. не удалось найти ни одной, называющий деревни. Все крестьяне идут общим списком по слободе. В поручных изредка деревни упоминаются.
Писцовые материалы грешат неточностями в датах. Например, в крестоприводной книге 1645 г. встречаются лица, чье появление «в Сибири» переписная книга 1680 г. относит к более поздним годам. Поручные записи имеют точную дату составления, почти всегда соответствующую дате вступление в хозяйствование. Для новопашенных указано число льготных лет. Иногда указываются даты более ранних событий. Все это позволяет уточнить хронологию отдельных семей.
Сравнение данных поручных записей с данными писцовых книг позволяет выяснить судьбу некоторых малопонятных персонажей. В переписной книге 1624 г. у ямщика Еремки Фефилова в деревне на Мугае показаны половники – Первушка Федоров Колмогорцов от Соли Вычегоцкой, Васка Олексиев сын Бунков Устюжанин и Терешка Конанов сын Чювашев Устюжанин. «А живут все в полове, а дворов не ставливали… И воеводы их и порутчиков их, у которых дворов нет, велели тотчас сыскати и дворы им велели ставити тотчас». В чем дело? Эта компания обнаруживается годом раньше в Невьянской слободе. В июне 1623 г. Василий Иевлев сын Бунков, Первой Федоров сын Пермогорцов, Терентий Конанов сын Чувашев и Фома Степанов сын Новгородец поручились друг за друга в невьянские пашенные крестьяне. Поручные записи уточняют их прозвища и прозвания и позволяют предположить развитие событий. Коль год спустя трое из четверых связанных круговой порукой обнаруживаются за пределами Невьянской слободы и без собственных хозяйств, есть основание считать, что их четвертый товарищ сбежал, и остальные, не захотев выполнять условия поруки, попытались сделать то же.
В архивах Москвы и Санкт-Петербурга хранится большое количество поручных записей крестьян Верхотурского уезда. Даже самые предварительные выводы, основанные на изучении небольшого их количества, позволяют видеть в поручных записях огромный информационный резерв для уральской генеалогии.
[1] Подробнее см.: Мосин А. Г., Коновалов Ю. В. Источники родословий уральских крестьян // Уральская родословная книга: Крестьянские фамилии. Екатеринбург, 2000. С.313-316.
[2] Добрыднев В. А. Поручные верхотурских новопашенных крестьян 20-х – 30-х годов XVII века // Уральский родовед. Вып.6. Екатеринбург, 2002. С.74-80.
[3] РГАДА. Ф.1111. Оп.2. Д.10. Сст.1-36.
[4] РГАДА. Ф.214. Оп.1 Д.5. Л.251.
[5] РГАДА. Ф.1111. Оп.1. Д.123. Ч.1. Сст.1-228. Часть листов в деле перепутаны. Удалось соединить разобщенные фрагменты пяти поручных записей: сст.197 перед сст.210, 201 перед 204, 206 перед 198, 207 перед 211, 213 перед 208.
Выражаю искреннюю благодарность Юрию Витальевичу Коновалову за предоставленное разрешение на публикацию материала. Особую признательность выражаю также за систематическое консультирование меня по вопросам изучения истории заселения Урала в XVII–XVIII веках. Его знания и поддержка существенно обогатили мои представления о данном периоде.