1. Дмитрий Коршунов рассказал: "Мне 56. Всегда буду благодарен своему корабельному начмеду (БПК "Маршал Василевский", Североморск, служил 1987 - 1990): дней пять вроде, как банальная простуда - температура, ну и все сопутствующее.
Когда стало совсем хреново обратился к нему. Долго меня фонендоскопом прослушивал. Потом обложил из-за того, что раньше к нему не обратился... В общем воспаление легких!
Вызвал скорую из госпиталя. Прибывший на ней военврач не хотел забирать, типа не слышит никаких хрипов в легких. Корабельный начмед настоял на госпитализации.
Рентген в госпитале подтвердил его диагноз. А так бы...».
2. Константинова Владимир поделился: «В гв.1 ТА, в том районе Дрездена, где на вершине горы находился наш Верхний госпиталь, назывался «Weiβer Hirsch», что в переводе означает «Белый олень». К территории госпиталя дрезденского гарнизона примыкала обширная лесопарковая зона.
Мимо госпиталя проходила дорога в парк, при входе в который стоял скромный памятник последнему белому оленю, убитому здесь ещё в 18 веке. Когда-то госпиталь был очень известным и престижным санаторием доктора Генриха Ламанна, приверженца нетрадиционной медицины, который был построен в 1887 году, ещё в кайзеровские времена.
В наше время здесь лечились наши солдаты и офицеры, когда меня отправили с больной ногой из нашей части в нижний госпиталь не смогли положить, не было места, и меня повезли в верхний госпиталь, тот, что в районе Вайсер Хирш (Weisser Hirsch), для офицеров и солдат.
Я там услышал, такую байку от врачей, что до 1942 года это была одна из ставок Гитлера. А самый красивый сказочный дом ему помог спроектировать архитектор, его старый друг юности с которым вместе когда-то готовились в художественный вуз, занимались рисунком, живописью.
Даже говорили что, какое-то время Ева Браун жила в этом доме… В конце войны в остальных зданиях решено было переоборудовать в госпиталь для немецких офицеров, тем более там обнаружили лечебные источники.
Когда я сам попал туда, то обратил внимание на необычную и разнообразную эстетику зданий и интерьеров, и ещё подумал, не слишком ли круто, для госпиталя, пусть даже офицерского. Даже кинотеатр спроектирован был стильно, мягкие сиденья, ажурный и необычный потолок, красное дерево с резьбой, как в классическом старинном театре.
И мне очень понравилось одно красивое сказочное здание, с элементами готики. Там располагалось хирургическое отделение, а мы жили как раз напротив. Как-то я стоял на тумбочке, дневальным, сидел на втором этаже, на лестничной площадке, над входом у окна, из которого хорошо просматривалось это здание с её привлекательной сказочной башенкой.
И попробовал нарисовать его карандашом, да и время как-то надо было коротать. Меня случайно заметила подымающая по лестнице старшая медсестра. Она попросила посмотреть мой рисунок.
Я показал, медсестра улыбнулась и сказала:
- Похоже! А может, и мне что - нибудь нарисуете?
Я конечно, не мог отказать. Тем более, она была очень эффектной, высокой, с хорошей фигурой блондинкой, в белом халате, с красивыми утончёнными чертами лица, с большими глазами, которые смотрели на меня, моргая длинными густыми ресницами…
Всё это меня поразило, сковало на миг. Как с обложки французского журнала. Я ещё подумал: «Неужели здесь такие бывают, и она говорит со мной не во сне, а наяву». Потом она вдруг сказала:
- А вы знаете, чей это дом, что вы нарисовали, и кто там жил? Самого Адольфа Гитлера! Если хотите, я вам как нибудь расскажу, что знаю. Например, в своё дежурство, в тихий час.
И действительно, она не забыла своё обещание, в ближайшее время вызвала меня к себе в кабинет. Ребята по палате, конечно, ревновали. Оно и понятно, многие пытались ей понравиться, с ней поближе познакомиться, сблизиться, но напрасно.
Она не оставляла им ни единого шанса, была с ними строга и сурова, и любой намёк на флирт тактично отрезала. В дальнейшем, робость прошла, мы с ней подружились, но скорее, как брат с сестрой. Хоть она мне нравилась, и она скорей это чувствовала, но не переходили грани.
Я понимал, что всё это кончится, когда меня увезут из госпиталя. Помню что она украинка, даже адрес записал в свой блокнот, жаль, что блокнот потом потерялся. Она больше раскрывалась, передо мной, рассказывала, делилась мыслями.
Для неё и другим медсёстрам я что-то рисовал, они тоже делали мне поблажки, освобождали от тихого часа или отбоя. Приглашали к себе в кабинет, угощали сладким и рассказывали об этих историях, о госпитале, что сами знали, видели, что им рассказывали знакомые офицеры из комендатуры.
Например, что было ЧП, в каком то году. Караул в ружьё подняли, так как в этих потайных комнатах, не с того не с сего, загорелся свет, сразу в разных зданиях и на чердаке. Туда тоже из подвала можно было только попасть, по тайной лестнице, как и на вышку, которая примыкала к нашему зданию.
Попытались выключить свет, не получалось, провода терялись где-то в бесконечных ходах подземелья, куда можно было попасть, спустившись в подвал. А там ходов море!
Во первых, все здания госпиталя соединены подземными ходами между собой, то что входило в ставку Гитлера, он любил нестандартные неожиданные решения потайных помещений и ходов. Попасть можно было опять только через подвал подземелья, а помещения находились на втором и третьем этажах.
Из здания туда не попадёшь и не догадаешься, что рядом потайная комната находится. Вокруг туда дверей нет, разве что окно на улицу, только с подземелья по крутой лестнице. Мне она показала пару комнат их окна с мансарды.
Рассказывали, что подземные ходы выходили за территорию леса, к реке Эльбе, в другие районы города, и даже возможно, в другой ближайший город. Что полностью все ходы даже не обследовали из-за сложности и опасности, так как после бомбёжек многие проходы завалило, только где-то остались узкие проёмы, по которым можно было передвигаться только ползком.
Комендатура в целях безопасности некоторые коридоры и проходы закрыла решётками, где-то замуровали даже. А подвалы всех отделений, зданий, велели закрыть на замок, чтоб наши солдаты в самоволку не бегали.
Ну и от диверсий западных немцев тоже опасались. На сколько это правда, не могу спорить, но рассказывали очень убедительно…
Подписаться или поставить лайк – дело добровольное и благородное…
