— Значит, ты опять суп пересолила? — недовольно буркнула Раиса Ивановна, свекровь Тани, стуча ложкой по бортику тарелки. — Я ж говорила: соль — это яд. А у тебя рука, как у повара в столовке. Не хозяйка, а беда.
— Раиса Ивановна, я только с работы пришла, устала как собака, — Таня сняла фартук, повесила его на крючок и вытерла руки о полотенце. — Хотела, как лучше.
— Да ты вечно устала, — не унималась свекровь. — Всё у тебя работа. А в доме — ни уюта, ни еды приличной. Мужа своего запустила, сама выглядишь как... ну ты себя в зеркало видела?
— Мам, да прекратите уже, — Коля встал из-за стола и потер виски. — Таня старается, между прочим. И дом держит, и работает, и тебя кормит.
— Ой, заступник нашёлся, — ехидно процедила Раиса Ивановна. — Раньше хоть молчал, а теперь ещё и слова матери перечит. М-да.
— А вы хоть раз на мою сторону встали?! — взорвалась Таня. Голос её дрожал. — Когда я ночью ревела в подушку после выкидыша? Когда Коля без работы сидел, а я одна на двух работах вкалывала, чтобы ипотеку не просрочить? Где вы были тогда? У подруги? На даче? Или, может, со своей любимой Юленькой по магазинам?
Раиса Ивановна побледнела. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде вины, но она быстро оправилась:
— Хамишь, значит, в моём доме?
— В нашем. Половина квартиры — моя. И если уж кто хамит, то явно не я.
В тот вечер Таня заперлась в ванной. Горячая вода текла по её лицу, смешиваясь со слезами. За дверью слышались приглушённые голоса. Раиса Ивановна снова учила Колю жизни:
— Она тебе не пара. Не женщина, а лошадь. Ни тебе ребёнка, ни спокойствия. С Юлей ты бы расцвёл. Та и моложе, и ухоженнее.
Коля молчал. Только раз тяжело вздохнул.
Через пару минут хлопнула входная дверь. Коля ушёл. Без объяснений, без слов. Просто собрал куртку, ключи — и исчез.
Через два дня, когда Таня возвращалась с работы, в квартире её ждала "гостья". Девушка лет двадцати пяти, с накрашенными губами и ярко-синим чемоданом. На ней был халат, в котором Таня обычно выходила на балкон.
— Привет, соседка, — сказала она, не поднимая глаз от телефона. — Я Юля.
— Какая ещё соседка? Кто тебя пустил?
— Коля. Он сказал, что теперь мы живём здесь. Вместе. А ты, вроде как, не против. Или уже против?
— А ты кто вообще такая?
— Его будущая жена. Уж точно не бывшая, как ты. Давай по-хорошему, ладно?
Раиса Ивановна, стоявшая в дверях кухни, поддакнула:
— Таня, ну чего ты. Девушка славная. Уступи, раз уж с Колей не сложилось.
Таня сжала губы.
— Вызываю участкового. Сразу. А заодно и адвоката.
Через два часа участковый составил протокол, но вселённую уже не выгонишь без суда. Таня поехала в юридическую консультацию. Там ей всё объяснили: пока не разведены — никто не может её выписать. А вот вселение посторонней — незаконно. С этим можно идти в суд.
На следующий день она подала заявление на развод и раздел имущества.
Коля, получив повестку, написал объяснение, что "болен". На заседание не явился.
Тем временем жизнь в квартире превратилась в ад. Юля хозяйничала: выбросила Танину косметику, заняла половину шкафа, установила на кухне свою мультиварку и даже переставила любимую кружку Тани на верхнюю полку.
— Удобнее будет, — пожала плечами. — А вообще, тебе бы зож заняться. Макароны на ужин — это ужас.
Таня промолчала. Внутри кипело. Но внешне она оставалась спокойной.
Раиса Ивановна тоже не отставала:
— Уйди по-хорошему, Таня. Ну чего ты. Всё равно ведь никто тебя не держит. Коля с Юлей счастлив. Не мешай им.
— Так пусть счастливо живут — но не в моей квартире.
Когда пришло письмо из суда с решением: разделить квартиру поровну, Таня молча улыбнулась. И сразу же разместила объявление о продаже своей доли. Через неделю появился покупатель.
Пётр Якубов. Пенсионер, полковник в отставке. Вдовец, любитель шахмат и дисциплины. Первым делом он повесил в коридоре табличку: «В доме соблюдать тишину с 21:00». Вторым — устроил генеральную уборку. С хлоркой. И открыл форточки.
Юля задыхалась от запаха. Раиса Ивановна жаловалась, что полы стали «слишком скользкими». Пётр на это кивал строго и обещал утром вытереть досуха. Но утром полы были вновь мокрыми — он мыл их до блеска.
Юля ушла через неделю. Раиса Ивановна — через две. Коля остался один.
Он позвонил Тане поздно вечером.
— Таня… прости. Я всё понял. Это была ошибка. Ты… была права. Всегда. Вернись. Пожалуйста.
— Я не ради победы всё это затеяла, Коля. Я просто защищала себя. Ты выбрал. Только не ту сторону.
— Я дурак. Я это признаю. Но мы можем начать заново?
— Нет. Я уже начала заново. Без тебя. Без Юли. Без Раисы Ивановны. Я купила себе квартиру. Маленькую, но свою. И я счастлива.
— Таня…
— Прощай, Коля.
В новой квартире Таню встречало солнце, запах свежей выпечки из кафе внизу и старый добрый кофе в турке. В зеркале отражалась женщина, которая прошла сквозь ад — и вышла обновлённой.
— Ну что, Таня. Живём, — улыбнулась она себе.
И это был лучший день в её новой жизни.