— Ты в своём уме?! — закричала Таня, держа в руках оторванную дверцу от кухонного шкафа. — Это теперь тоже, выходит, Юлина половина?! Или ей больше шкафчиков положено, потому что она молодая?!
— Не начинай, Таня... — Коля потер виски, стоя у окна и пряча взгляд. — Мы с тобой всё уже обсудили. Ты сама видишь — любви больше нет.
— Нет, Коля, не обсудили. Обсуждение — это когда оба говорят. А ты меня просто поставил перед фактом: «Живи с Юлей или уходи». Гениально. Идеально по-мужски.
— У нас с ней... всё по-другому, — пробормотал он. — Она меня слушает. Смотрит, как на мужчину. А ты…
— А я?! — Таня кинула дверцу на пол, та глухо стукнулась об ламинат. — А я тебе квартиру помогала покупать. Я ипотеку на себе тянула, когда ты полгода сидел без работы. Я тебе еду готовила, когда ты лежал с температурой под сорок. Это ничего не значит, да?
В комнате повисло гнетущее молчание. Из спальни вышла Юля. На ней был Танин домашний халат — тот самый, в котором та любила заворачиваться зимними вечерами с чашкой какао. Юля медленно потянулась и сладко зевнула, будто в этот момент всё происходящее вообще не касалось её.
— Танюш, ну чего ты кипятишься? — томно произнесла она. — Мы же взрослые люди. Пора уже всё цивилизованно решить. Ты же не хочешь скандала?
— Скандала?! — Таня шагнула к ней. — Ты спала в моей постели, ешь из моей посуды и носишь мой халат, а теперь ещё и квартиру мою хочешь отжать?! Скандал — это самое малое, чего ты заслуживаешь.
Коля подошёл ближе, положил руку Тане на плечо.
— Пожалуйста, успокойся. Мы же семья теперь. С Юлей. А ты… ну… ты можешь пока уехать. На время. Потом мы тебе, может быть, поможем с жильём. Съёмную найдём.
— Ага, может быть. И, может быть, тапочки подарите. Или ключи от кладовки?
— Не надо иронии, — поморщился он. — Мы всё решим, как взрослые.
— Нет, Коля. Ты хочешь — живи с ней. Но квартиру мы делим. Я не уйду.
Таня жила квартире с Колей восемь лет. В маленьком, но уютном районе на окраине — Северный массив, улица Солнечная, дом 12. Она ещё помнила, как они радовались новоселью, как покупали вместе шторы, выбирали плитку. Теперь всё это обесценилось.
Первым делом Таня поменяла замки. Юля, конечно, взвизгнула, когда не смогла войти.
— Открывай! Ты не имеешь права! — кричала она из-за двери.
Таня молча ела макароны с тушёнкой и смотрела телевизор.
Через двадцать минут приехал Коля. Он даже не стал звонить в домофон — сразу начал колотить в дверь.
— Таня, открой, это глупо! Ты же понимаешь, я тоже здесь прописан!
Открыв, Таня встретила их с холодной улыбкой.
— А мы прописаны оба в квартире. А живут в ней по закону те, кто не предаёт. Места пока только на одного.
Юля вскипела:
— Слушай, ну ты же взрослая женщина! Ты же не хочешь, чтобы всё дошло до суда?
— Очень даже хочу, — кивнула Таня. — Особенно если судья окажется женщиной.
Через неделю они снова столкнулись. Суд назначил предварительное заседание, и Коля с Юлей на время вселились обратно. Таня думала, они будут вести себя тише воды, ниже травы.
Как же она ошибалась.
Юля сразу же разложила свои вещи на Таниной стороне шкафа. Переклеила зубную щётку в стаканчике, выставила свой дорогущий парфюм на полочку в ванной.
Но апофеозом стал вечер пятницы. Таня зашла в квартиру после работы — в пальто, с сумкой, в мокрых от дождя ботинках, а из кухни пахло шашлыками.
— Ужин! — весело крикнула Юля, стоя у плиты. — Сели, родные, кушать!
На столе стояли салатики, мясо, вино. А рядом сидела Юлина подруга — шумная, яркая блондинка по имени Лика.
— Танечка, а ты что будешь? — поинтересовалась Лика. — Красненькое или беленькое?
— Я буду тишину. И одиночество, — процедила Таня, прошла в комнату и захлопнула дверь.
За дверью они хихикали, вспоминали смешные истории и играли в какие-то карточки. Иногда раздавался Колин смех.
«Смешно ему, — подумала Таня. — Смешно, как я с ума схожу».
Она не была святой. Иногда Таня срывалась. Кричала. Выбивала у Юли расчёску из рук, если та снова пользовалась её вещами. Пару раз выливала Юлину еду из кастрюль.
А однажды не выдержала и прокричала:
— Коля, посмотри, как ты живёшь! Ты мужик или тряпка?! Я тебя не удерживаю, уходи. Только не думай, что получишь квартиру, за которую я платила.
— Да ты ведь даже не была счастлива, — буркнул он.
— Потому что была занята — делала счастливыми вас обоих! — крикнула Таня.
Юля в какой-то момент решила, что можно надавить.
— Слушай, тебе уже тридцать шесть. Ни детей, ни карьеры толком. Ты что, будешь здесь до пенсии сидеть? Займись собой. Уезжай. Начни жизнь заново. Мы даже подкинем тебе на переезд, если по-хорошему.
— По-хорошему? — Таня злобно улыбнулась. — Юль, у тебя за всю жизнь будет одна половина — левая. А квартиру я тебе не отдам.
Через месяц Таня подала на развод. Суд пошёл ей навстречу: квартиру признали совместно нажитым имуществом, и раздел решили провести по долям. Коле досталась одна вторая.
— Отлично, — сказал он. — Значит, ты теперь будешь жить с нами, как сосед?
— Нет, — спокойно ответила Таня. — Я продаю свою половину.
— И кому же ты её продашь?! — фыркнула Юля. — Ты думаешь, кто-то захочет жить с нами?
— Нашла, — ответила Таня. — Пять минут назад подписала договор.
Через две недели к ним в дом приехал Александр Васильевич Лисицын, крупный мужчина лет сорока пяти. Он пахло табаком и ментоловыми конфетами. Его вещи в чёрных баулах занимали пол прихожей.
— Кто вы вообще?! — спросила Юля, стоя в халате.
— Сосед. Покупатель. — Лисицын пожал руку Коле и хлопнул того по плечу. — Будем жить душа в душу. Вечерами, может, на гитаре поиграю.
Юля не выдержала. Её раздражал запах табака, его борщ, который он варил в пятилитровой кастрюле, его привычка громко слушать «Лесоповал» и ставить ведро у двери для мытья полов.
Но больше всего её злило, что теперь рядом не Таня — сдержанная, усталая, но молчаливая — а Александр, который с утра ходил в трусах и пел.
— Коля, сделай что-нибудь! — шипела Юля. — Я больше так не могу. Это ужас.
— Ты сама говорила — квартира пополам.
— Тогда обменяй! Обменяй, пока мы не свихнулись!
— Нет, — вздохнул Коля. — У меня денег нет на доплату. И вообще, Саша хороший парень…
Юля вскоре съехала. Сначала к маме. Потом — к подруге. Коля остался один.
И тогда он решился набрать Тане.
— Таня, слушай… — пробормотал он. — Может, ну его, этот раздел. Вернись?
— Коля, я уехала. Навсегда. А квартиру свою — да, я продала. Но не тебе. Знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что ты хотел всё и сразу. А теперь у тебя — только Саша. Наслаждайся.
Он долго смотрел в пустой экран.
В соседней комнате Саша пел под гитару:
"А за окном весна, весна,
А в сердце — боль, тоска, вина..."
И Коля понял:
Юля ушла. Таня — навсегда.
А половина квартиры принадлежала теперь не ему, а чужому мужику, который не умел закрывать двери в туалет.