Я торопилась по лестнице торгового центра, сжимая в руках пакеты с продуктами. Предновогодняя суета, толпы людей, везде звучала музыка — казалось, весь город готовился к празднику. Я даже не заметила, как кто-то резко толкнул меня сзади.
— Осторожно! — раздался мужской голос, но было уже поздно.
Моё тело резко перевесилось через перила, и на мгновение я увидела внизу далёкий пол первого этажа. Сердце ёкнуло от ужаса — ещё чуть-чуть, и я бы полетела вниз. Но сильные руки схватили меня за куртку и резко дёрнули назад.
— Ты в порядке?! — передо мной стоял высокий парень с тёмными взъерошенными волосами и испуганными глазами.
Я не могла говорить, только кивнула, чувствуя, как дрожат колени.
— Чёрт, я так испугался… — он провёл рукой по лицу. — Я бежал, не заметил тебя. Прости, это полностью моя вина.
Я наконец перевела дух и рассмеялась — смех был нервный, почти истеричный.
— Ладно, живая, — пробормотала я. — Главное, что не приземлилась вниз головой.
Он нахмурился.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Может, тебя к врачу?
— Да нет, всё нормально…
— Нет, не нормально, — он упрямо покачал головой. — Ты побледнела. Давай я хотя бы довезу тебя до дома.
Я хотела отказаться, но он уже подхватил мои пакеты и твёрдо взял меня под руку.
Так я познакомилась с Владленом.
Он оказался на удивление заботливым. Отвёз меня в травмпункт, убедился, что у меня нет переломов, а потом настоял, чтобы отвезти домой. По дороге мы разговорились. Он шутил, смеялся, рассказывал о работе — оказалось, он занимается айти в какой-то крупной компании. Я в ответ скромно сказала, что недавно устроилась ассистентом в фирму по производству стройматериалов.
— Кстати, а как тебя зовут? — спросил он, когда мы подъехали к моему дому.
— Ника.
— Красивое имя, — он улыбнулся. — Мне повезло, что ты не разбилась сегодня.
— Мне тоже, — рассмеялась я.
Он достал телефон.
— Давай обменяемся контактами? На всякий случай. Если вдруг завтра у тебя окажется сломанное ребро или ещё что-нибудь — ты сразу звонишь.
Я согласилась.
А на следующий день он написал.
Сначала просто спросил, как я себя чувствую. Потом предложил встретиться. Потом ещё раз. И ещё.
Через две недели мы уже целовались в парке под снегом, а через месяц я поняла, что влюблена.
И даже не подозревала, что этот роман — лишь начало чего-то гораздо более странного и страшного…
Наша первая ссора случилась через два месяца после знакомства.
Я сидела за рабочим столом, разбирая почту, когда в офисе внезапно поднялась суета. Коллеги зашептались, кто-то торопливо поправлял прическу.
— Директор идет! — предупредила меня соседка по кабинету.
Дверь распахнулась, и в помещение вошла высокая женщина с идеально уложенными пепельными волосами. Нора Константиновна. За ней, с каменным лицом, шел... Владлен.
Мое сердце бешено заколотилось. Я опустила глаза, стараясь не выдать своего волнения. Они прошли мимо, даже не взглянув в мою сторону.
Через час Владлен написал:
"Не могу говорить. Вечером объясню."
Мы встретились в маленьком кафе далеко от центра. Он пришел бледный, с тенью вины в глазах.
— Ника, я должен тебе кое-что сказать...
Он рассказал все за один вдох. Что Нора Константиновна — его мать. Что он скрывал это, потому что знал — она никогда не одобрит наши отношения. Что его настоящая должность — не рядовой айтишник, а заместитель директора по развитию.
— Почему ты не сказал сразу? — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды.
— Боялся, что ты откажешься от меня, узнав правду.
Он взял мою руку, и его пальцы были ледяными.
— Мама контролирует каждый мой шаг. После Кати... — он замолчал.
— Кто такая Катя?
— Моя бывшая. Мама ее терпеть не могла. В итоге Катя просто... исчезла из моей жизни.
В его глазах мелькнуло что-то тревожное.
В тот вечер мы помирились. Но с тех пор все изменилось.
Я стала замечать, как коллеги странно на меня смотрят. Начальник отдела внезапно нашел кучу ошибок в моей работе. Однажды я застала Нору Константиновну, которая разглядывала мое резюме в своем кабинете.
А потом случился тот ужасный разговор.
— Молодая женщина, — директор сидела напротив, положив на стол тонкие, ухоженные руки. — Вы, кажется, не понимаете, с кем имеете дело.
Она улыбнулась, и от этой улыбки стало холодно.
— Мой сын встречается с дочерью нашего партнера. Свадьба через полгода. Если вы не исчезнете из его жизни добровольно... — она наклонилась ближе, — я сделаю так, что вас не возьмут даже уборщицей в этом городе.
В тот же день я написала заявление об увольнении.
Владлен, узнав об этом, только тяжело вздохнул:
— Я предупреждал. Но не волнуйся, — он обнял меня. — Скоро Новый год. И я приготовил для тебя сюрприз.
Я верила ему. Даже не подозревая, что самый страшный сюрприз приготовила не его мать, а сама судьба...
Последний день уходящего года начался с телефонного звонка. Я ещё нежилась в постели, представляя, как вечером Владлен наконец сделает мне предложение. Ведь он столько раз намекал, что новогодняя ночь будет особенной...
Но трубку взяла не его мать.
— Алло? — прошептала я, не узнавая собственного голоса.
— Ника? — в телефоне раздался ледяной голос Норы Константиновны. — Не жди Владлена сегодня.
Мир вокруг будто резко потерял цвет.
— Что... что случилось?
— Всё кончено. Он помирился с Катей. Прямо сейчас они летят в Дубай.
Я сжала телефон так, что пальцы побелели.
— Вы лжёте.
— Очень трогательно, — фраза прозвучала как плевок. — Владлен попросил меня устроить тебя в приличную фирму. Считай это отступными.
Линия разъединилась.
Я сидела на кровати, не в силах пошевелиться. Потом резко вскочила и начала названивать Владлену. Десятый, двадцатый звонок... Тишина.
К вечеру я превратилась в бездушную куклу. На автомате накрыла стол, поставила запечённую утку, салаты — всё, что он любил. В шесть часов Владлен должен был приехать.
Шесть. Семь. Восемь.
В десять я вылила в раковину остывший борщ. В одиннадцать разбила бокал, который готовила для шампанского. В двенадцать, когда за окном грянул салют, я поняла — всё кончено.
Холодными пальцами я набрала сообщение: "Я верю тебе. Спокойной ночи."
Но отправила его не Владлену... а себе.
Снег хрустел под ногами, как битое стекло. Я шла по пустынным улицам, не чувствуя тридцатиградусного мороза. В кармане пальто лежали таблетки — старый рецепт от бессонницы.
"Если принять десять, можно не проснуться", — мелькнула мысль.
Стадион был пуст. Все праздновали дома. Я забралась на верхние трибуны, где снег лежал нетронутым ковром. Здесь красиво, подумала я. Огни города, фейерверки...
Первая таблетка горько растаяла на языке. Потом вторая. Третья...
— Ника?
Голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. Рядом стоял мужчина в тёмном пальто.
— Уходите, — прошептала я.
— Ты меня не узнаёшь? Я Гриша, с третьего этажа.
В глазах двоилось. Сквозь пелену я разглядел худое лицо, тёмные брови...
— Владлен жив, — сказал он твёрдо. — Но если ты уснёшь сейчас, он умрёт.
Я захохотала. Галлюцинации. Прекрасно.
— Он в больнице. Авария. Мать солгала тебе.
Холодные пальцы схватили моё запястье.
— Вставай.
И тогда я почувствовала — его рука... сквозь меня проходит.
Больница встретила меня запахом антисептика. Нора Константиновна, увидев меня в дверях палаты, побледнела как смерть.
— Ты... как ты...
Я молча подошла к Владлену. Его лицо было бледным, тело опутано трубками.
— Он вышел за хлебом, — вдруг сказала Нора. — Нашла бы ты его сама, если бы я...
Я прижала его руку к животу.
— Мы ждём ребёнка.
И тогда Владлен пошевелил пальцами.
А когда я вышла в коридор, медсестра спросила:
— Вы не родственница Григория Петровича? Его мать спрашивает...
Камень упал в желудок.
— Он...
— Умер месяц назад. Но сегодня ночью она уверяла, будто видела его в окно.
Я молча посмотрела на свои руки. На них ещё оставались следы чьих-то ледяных пальцев.
Я не помнила, как добралась до дома. Ноги сами несли меня по знакомым улицам, а в голове гудело: "Гриша умер. Гриша умер. Гриша умер".
Квартира встретила меня запахом недоеденного праздничного ужина. Я машинально начала убирать со стола, но руки дрожали так сильно, что тарелка выскользнула из пальцев и разбилась.
— Черт!
Я опустилась на пол среди осколков, и вдруг заметила на ладони синяк — ровно в том месте, где ночью незнакомец схватил меня за руку.
Телефон зазвонил неожиданно, заставив вздрогнуть.
— Алло?
— Ника, это доктор Семёнова из пятого отделения. — Женский голос звучал официально, но с ноткой тепла. — Владлен пришёл в сознание. Он спрашивает вас.
Сердце ёкнуло.
— Я... я сейчас приеду.
— И ещё... — врач заколебалась. — Он утверждает, что видел вас ночью. Говорит, вы стояли у его окна в снегу...
Я замерла.
— Это было невозможно?
— Его палата на девятом этаже, окна не открываются.
Дорогу в больницу я преодолела в каком-то тумане. В палате Владлен бледно улыбнулся, увидев меня.
— Ты пришла... — его голос был слабым, но глаза горели. — Я знал, что это не сон.
Я осторожно взяла его руку.
— Что ты помнишь?
— Темнота. Потом... ты. Вся в снегу. За тобой стоял какой-то парень. — Он поморщился, будто напрягая память. — Он сказал мне: "Просыпайся, она ждет ребенка".
Нора Константиновна, сидевшая в углу, резко подняла голову.
— Какой ещё ребенок?
Я глубоко вдохнула и положила руку на живот.
— Ваш внук.
Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Потом Нора неожиданно разрыдалась — страшно, по-старушечьи, всхлипывая в ладони.
— Я думала... если ты исчезнешь... он вернётся к Кате...
Владлен слабо сжал мои пальцы.
— Катя давно замужем в другом городе. Мать просто использовала её имя.
Когда мы остались одни, я рассказала ему всё — про таблетки, про стадион, про мужчину, который назвался нашим соседом.
— Григорий с третьего этажа? — Владлен нахмурился. — Но там живёт одна старушка...
— Его мать, — прошептала я.
Мы замолчали. За окном медленно падал снег.
— Я заходил к ней, — вдруг сказал Владлен. — У неё на столе стояла фотография. Молодой парень в военной форме...
Я вскочила.
— Надо к ней! Сейчас же!
Мы застали Анастасию Павловну в тяжёлом состоянии. Пожилая женщина лежала на диване, сжимая в руках ту самую фотографию в траурной рамке.
— Сынок... — прошептала она, увидев нас. — Он приходил сегодня ночью... Говорил, что спас кого-то...
Я опустилась перед ней на колени.
— Он спас меня. И ещё двоих.
Старушка слабо улыбнулась и закрыла глаза.
— Я знала... мой Гриша герой...
Когда приехала скорая, врач только развёл руками — старое сердце не выдержало. Но на лице Анастасии Павловны застыло странное выражение — не боль и страх, а облегчение и даже радость.
На похоронах, стоя у свежей могилы рядом с Владленом, я вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу — будто чья-то невидимая рука одобрительно похлопала меня.
А через девять месяцев, когда я рожала нашего сына, одна из медсестёр спросила:
— Вы не поверите, но мне показалось, в коридоре стоит молодой парень в военной форме...
Я только улыбнулась и прошептала:
— Спасибо, Гриша.
И где-то вдалеке, кажется, тихо засмеялись.
Прошло три года.
Я сидела на кухне нашей новой квартиры и разливала по тарелкам горячий борщ, когда в коридоре раздался топот маленьких ног.
— Мама! Папа! — наш сын Гриша влетел в кухню, размахивая игрушечным самолётом. — Со мной в комнате дядя играл!
Ложка в моей руке дрогнула. Владлен, сидевший напротив, медленно опустил газету.
— Какой дядя, сынок?
— Ну тот, который на фотке ! — ребёнок радостно кружился по кухне. — Он сказал, что теперь всегда будет со мной играть, когда мне грустно!
По спине пробежали мурашки. В шкафу у нас действительно хранилась старая фотография — та самая, из квартиры Анастасии Павловны. После её смерти мы забрали несколько вещей на память.
— Это просто игра воображения, — тихо сказал Владлен, когда Гриша убежал в комнату. Но в его глазах читалось беспокойство.
Я молча подошла к шкафу и достала фотографию. Молодой Григорий смотрел на нас с чёрно-белого снимка, улыбаясь своей немного грустной улыбкой.
— Ты веришь, что это был он? — спросил Владлен.
Я осторожно провела пальцем по стеклу.
— Помнишь, что сказал врач, когда я рожала?
— Про парня в военной форме?
— И ещё... — я глубоко вдохнула. — Когда мне было совсем плохо, я слышала, как кто-то сказал: «Терпи, сестрёнка, всё будет хорошо».
В этот момент из комнаты донесся звонкий смех Гриши — такой искренний и радостный, что мы невольно улыбнулись.
— Знаешь, — Владлен обнял меня за плечи, — может, это и правда он. Ведь если такое чудо случилось с нами...
Дверь в прихожую внезапно распахнулась сама собой, хотя в квартире не было ни малейшего сквозняка.
— Смотри! — я указала на пол.
На паркете у самого порога лежала маленькая белая ромашка — совершенно свежая, хотя на дворе стоял ноябрь.
— Откуда... — начал Владлен, но тут раздался телефонный звонок.
Это была заведующая детским садом, куда ходил наш сын.
— Вы не поверите, — взволнованно говорила она, — сегодня у нас произошло ЧП. Ваш Гриша выбежал на проезжую часть... и каким-то чудом не попал под машину! Водитель клянётся, что видел, как какого-то мужчину оттащил мальчика в последний момент, но рядом никого не было!
Я посмотрела на фотографию. Мне показалось, что глаза Григория на снимке стали чуть теплее.
Вечером мы всей семьёй пошли в церковь. Когда я ставила свечу за упокой, Гриша вдруг потянул меня за руку:
— Мама, смотри!
У иконы Богородицы стоял высокий мужчина в военной форме. Он обернулся, улыбнулся нам... и растворился в воздухе.
— Это был он? — шёпотом спросил Владлен.
Я только кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
На обратном пути Гриша крепко спал на руках у отца. Вдруг он улыбнулся во сне и чётко произнёс:
— Спасибо, дядя Гриша.
И в этот момент над нашими головами пролетела белая ромашка — та самая, что утром лежала на пороге. Она медленно опустилась мне в ладонь, и я поняла: некоторые связи не рвутся даже смертью.
Дома, укладывая сына спать, я заметила на его тумбочке новую игрушку — старинный оловянный солдатик. Откуда он взялся, никто не знал.
— Спокойной ночи, ангелочек, — прошептала я, целуя сына в лоб.
— Не бойся, мама, — сонно ответил он. — Дядя Гриша сказал, что теперь всегда будет присматривать за нами.
За окном тихо зашуршали листья, хотя ветра не было. И мне показалось, что это не осень шелестит за стеклом, а чьи-то невидимые шаги — лёгкие, почти воздушные.
Шаги того, кто продолжает идти рядом, даже когда его никто не видит.