О. Константий подробно рассказывает об Афоне времен революции. Монах сообщает, как турки разрешили мирскому населению, прятавшемуся на Святой Горе, покинуть полуостров. Афон был тогда полон мирского народа обоего пола и всякого возраста. Представители Аона принесли повинную Робут-паше, руководившему операцией по очистке Афона, и он разрешил выйти с Афона. Когда повесили патриарха и казнили многих архиереев, и искали иных участников восстания. Епископ Писикийский Самуил, спрятался в трубе очага и 7 дней пробыл там без еды и питья. А потом выбрался, надел мирскую одежду и уехал на Афон, а там уже облачился в мирскую одежду. И описывается много подобных историй.
По Афону прошли турецкие посланнники и изъяли много оружия по монастырям. Потом пришли второй раз и искали гораздо более тщательно. Так в лавре, взломав пол в одном месте, нашли довольно много оружия. И в других монастырях было найдено достаточно. И с каждым разом приходили новые отряды турок. Скоро их стало 5000 на Святой Горе. Одному старцу в эти дни было видение: впереди солдат шел с мечем Ангел Господень. Духовники так истолковали это видение: " Знамение это явил нам Господь, чтобы знали иноки, что не попустит Он туркам делать то, что они хотят, без Его воли». Сохранилось предание, что незадолго до катастрофы маленький мальчик в иступлении слышал от иконы Божией Матери глас: «Отцы, покайтесь, ибо великое зло грядет на нас!»
И, действительно многие беды обрушились на Афон. Захватчики потурчили 30-40 молодых послушников. И только один отказался принять ислам и тут же принял мученическую смерть: был изрублен. Некоторые из потурченных пришли после смуты на Афон и скончали свои дни в покаянии.
В основном шел безжалостных грабеж монахов. Грабили все: турки, мирское население, бывшее на Афоне, корсары из «освободителей». По возможности продавали в рабство. При начале нашествия турок на Афон отцу Константию случилось зачем-то пойти в лавру, там помещалось до 800 человек солдат. Когда он стал подниматься по лестнице в архондарик, то увидел, что на одном из сучьев груши, росшей при входе, висел подвешенный за ноги ризничий лавры, со связанными назад руками: волосы его висели вниз, а под ним лежали объедки мулов с навозом и курились. Ризничего пытали, чтобы он выдал сокровища лавры. Какой-то доброжелатель рассказал туркам, что лавра имеет богатство целого государство. Турки требовали от монахов не только денег, но и рис, кофе и др. Надо отметить, что в те годы урожай на хлеб и прочие продукты, как-то: маслины, виноград и всякие овощи, был чрезвычайно высокий, и дешевизна была необычайная: око (три фунта) вина стоило по 2 пары (пара- пятая часть копейки). Но при такой дешевизне у ограбленных отцов не было денег, тобы купить хоть что-нибудь.
Надо отметить, что лавские отцы в долгу не остались. Проэстос, чтобы отвести грозу от монастыря сказал турецкому начальнику: «Что вы смотрите на скитян? Они носят худую одежду? Не верьте, у них есть и золото!» О. Константий, живший в скиту Святой Анны, рассказывает, как турки добывали деньги у скитян: присылали своих солдат, те становились в дверях церковных, и когда кончалсь литургия, они останавливали всех отцов; скручивали им назад руки, приносили палки и угрожали пытками. Но, надо отметить не били, а сажали их в заключение и по два-три дня не давали есть и пить. То, что не отобрали турки, отбирали разбойники. Причем последние составляли значительную силу. Особо отличались три капитана: Чакал, Кулакита, Параномус и один монах с Кареи, из келлии Святопавловского монастыря. Они разбойничали, и турки с ними ничего не могли сделать. И пираты продолжали жить на Святопавловском конаке, даже после встречи и беседы с пашой.
«Говоря о насилиях и тиранствах, нельзя не отдать долга справедливости некоторым из них. Между ними были люди очень честные. Летом вода в Григориатском и Динисиатском монастырях делается теплым, вот многие турки и приходили в скит св. Анны, отчасти ради горнего чистого воздуха, а более ради холодной воды, в изобилии там текущей. Они знали, что отец Константий хорошо говорит по-турецки, заходили к нему и разговаривали с ним весьма братолюбиво и довольно разумно. Многие из них были самые хорошие хозяева, домовладельцы и почитаемые в своем месте людт. «Не хорошо, - говорили они, между прочим, - делали вы, что восстали на султана. Не хорошо делали и мы, чтотак притесняли райю». А однажды спросили у Константию: «Скажи нам, правду ли говорят, что у вас монахи не умирают, а перед смертью восходят на вершину и улетают?» «Нет, это неправда, - отвечал о. Константий. – Мы смертны, как и все люди; только умираем с упованием в другую жизнь, жизнь лучшую, - райскую, ради которой в настоящей жизни живем, как вы сами видите, в отчуждении от всего житейского, в лишениях и злостраданиях, ожидая за все это воздаяния от Господа в вечности».
Турки спрашивали о девстве, которое для них странно. Когда пожелали они узнать еще о Христе, то о. Константий сказал: «Иисус Христос был истинный Бог, приявший на себя плоть, чтобы спасти человека. И далее излагал учение о Сыне».
Довольно много говорил о. Константий туркам о втором пришествии и будущем Суде. Турки, к удивлению его, как-будто всему, что он говорил, верили и все слушали с особенным вниманием; казалось, если бы не перевес материальный и привязанность к раздольной жизни, а также и страх от своего начальства, фанатически преследовавшего христиан, они могли бы присоединиться к вере Христовой, что между ними нередко и бывает, только большею частью втайне.
Вот, какие сведения приводит об о. Константии иеросхимонах Пантелеимон. Остается добавить, что во время пребывания турок на Афоне бедствия оставшихся там монахов были столь велики, что невольно многие говорили: «Восставайте мертвые из гробов, уступите нам ваше место!»
Дни своей земной жизни старец Константий окончил в 1885 году в скиту св. Анны, на своей келлии свв. 12-то Апостолов, достигнув почтенного 90-летнего возраста, из которых 73 года прожил на Афоне и почти все время на одном месте.