Из цикла: «Нейропсихологические байки с эстетикой внутренней улыбки»
Прошёл эфир. Сбросила парадную оболочку, переоделась в летный домашний костюм: футболка и шорты с Тедди-мишками — официальный наряд выжившего в жару. Села за компьютер. Мирно дышал рядом Персик, рыжий кот и философ.
И вдруг — ХЛОП!
Выстрел. Пневматика.
Мы с Персиком синхронно взметнулись в воздух. Он от страха. Я от ярости.
Потому что знаю, что это за звук.
У меня с пневматикой своя личная история. Один уличный кот, которого я выхаживаю, ждёт операции. Рентген показал в теле пули. И вот теперь за окном снова хлопок.
Оценка угрозы произошла за долю секунды.
Я взлетела со стула, на бегу влезла в резиновые тапки, выскочила из дома. Волосы зацепились за куст, заколка слетела.
И вот я в образе «Бабы Яги в пижаме» у забора источника хлопков.
— Мелкий, ты зачем палишь? — спрашиваю я, громко, по делу.
Далее следует диалог, но в переводе с нецензурного на печатный язык.
Настоящая речь подростка и его родителя была, мягко говоря, не адаптирована для ушей читателя.
Поэтому — адаптируем:
— Неуважаемая мной женщина, — отвечает подросток, — иди мимо. Я могу случайно попасть тебе в глаз.
— Ребёнок, позови родителя.
Родитель не заставил себя ждать:
— Что ты хочешь, женщина с сомнительной репутацией, от моего любимого отпрыска?
— Уважаемый, я беспокоюсь за вашего ребёнка. Он, возможно, отыгрывает внутреннее напряжение, стреляя по котикам.
— Ты, вероятно, глуховата. У тебя галлюцинации и деменция, а мой отпрыск есть образец добродетели.
— Что вы, уважаемый, у меня есть справка о состоянии здоровья. К сожалению, мне придётся обратиться в органы правопорядка.
— Обращайся, женщина, у меня нет страха.
— Хорошо, уважаемый.
А потом он выдал фразу, которую на культурный язык перевести невозможно в принципе.
Я ответила. На флотском.
(Тоже без перевода.)
Зато дальше произошло чудо:
Голос сменился. Тон стал вкрадчивым.
— Что вы, уважаемая, я не хотел вас обидеть. Сейчас врежу этому шалопаю.
— Ему-то за что? Дети ведь просто копируют взрослых. Тебе бы всыпать, да поздно.
Собрались соседи. Присоединились ко мне.
Общественность вошла в роль.
Хлопки прекратились. Хулиганы - под бдительным надзором.
📌 А теперь небольшое отступление…
Почему «флотский язык»?
Однажды я была на огромном военном корабле, по культурному обмену.
И вот нас, женщин, поставили таскать огромные коробки с продуктами. Потому что в армии женщин нет, есть военнослужащие. Приказ не обсуждается.
Контр-адмирал наблюдал за нами с мостика. Молча. Минуты две, пока мы не скрылись из его вида.
А потом раздалась речь. Громкая. Цветистая. Почти полностью вне печатного слова.
Из цензурного была только частица «но».
Однако сработало. Весь свободный состав, как по мановению волшебной палочки, выстроился на первой линии. И по такому же мановению, разлетелся, организовался.
Через секунду нас с коробками уже несли в офицерскую кают-компанию. Там ждал чай. И понимание.
Несмотря на мое лейтенантское звание, я осмелилась и подошла к контр-адмиралу, говорю:
— Вы простите, а можно я запишу вашу речь? Это было гениально.
Он усмехнулся и ответил:
— С людьми надо разговаривать на том языке, который они понимают.
Я это запомнила. Не злоупотребляю. Но помню.
📌 Возвращаемся…
Наутро выхожу в магазин. Уже не Баба Яга. В обычном виде.
Навстречу вежливый молодой человек:
— Здравствуйте…
Узнаю. Это он. В голосе уважение. В осанке внимание.
Значит, дошло.
Иногда нецензурная речь не от злости, а от невозможности иначе.
Но когда за словами есть правда, понимание и цель,
то даже «флотский язык» может стать мостиком к взаимопониманию.
Главное, чтобы под ним не было пустоты.
А была искренность. И Персик, который дожил до утра без хлопков.