— Ирочка, тут Оксана с детьми приехала. У них дома трубы прорвало, дня на три. Пустим, конечно? — его голос в трубке звучит виновато и заискивающе.
Пятница. Девять утра. Я стою у мольберта, и утреннее солнце заливает мой кабинет золотом. Эта комната — мой оазис, моя мастерская и мой командный пункт.
Здесь на огромном чертежном столе рождаются интерьеры загородных домов, на стеллажах до потолка дремлют сотни оттенков красок, а в воздухе витает густой, терпкий аромат масляных красок и свежесваренного кофе. Это место, где я работаю, зарабатываю и, что самое главное, дышу.
И в эту самую минуту, когда я нашла идеальный лазурный оттенок для эскиза, раздается звонок. Телефон в руке мужа. Я уже знаю, что это означает конец тишины.
Я смотрю на свой залитый солнцем кабинет, на почти законченный проект, который нужно сдавать в понедельник. Вздыхаю.
Конечно, пустим. Куда мы денемся. Это же семья. Моему творческому уединению пришел конец. Временный, как я тогда наивно полагала.
Заселение напоминало стихийное бедствие.
Оксана, младшая сестра мужа, влетела в квартиру как вихрь, сбрасывая сумки прямо в прихожей. За ней — двое ее активных детей, десяти и двенадцати лет, которые тут же начали осваивать территорию.
Через десять минут гостиная превратилась в их личный игровой штаб: крепость из диванных подушек, разбросанные по персидскому ковру чипсы и липкие пятна от колы на журнальном столике.
Телевизор, включенный на полную громкость, транслировал шумные мультики. Из кухни доносился грохот — племянники проводили ревизию холодильника.
Андрей суетился вокруг них, как официант на банкете. «Оксаночка, может, чайку? А вам, мальчики, колбаски нарезать?».
Он хороший человек, мой муж. Но его доброта перед сестрой всегда превращалась в податливость.
Я молча убирала крошки, вытирала липкие следы и старалась дышать ровно. «Это всего на пару дней», — повторяла я себе как мантру.
На второй день Оксана заглянула ко мне в кабинет. Я как раз пыталась сосредоточиться.
– Ого! — протянула она, обводя комнату хозяйским взглядом. Она подошла к моему столу, бесцеремонно взяла в руки дорогой французский карандаш. — Не жизнь, а малина. Сидишь себе в хоромах, рисуешь… А мы там, в гостиной, ютимся. Бедным деткам даже поиграть негде.
Я вежливо забрала карандаш из ее рук. «Оксана, я здесь работаю», — сказала я максимально нейтрально. Она лишь фыркнула и вышла, оставив за собой шлейф резкого парфюма и глухое раздражение в моей душе.
Вечером состоялся главный акт этой драмы. Оксана подошла ко мне с серьезным, почти трагическим выражением лица. Муж стоял чуть позади, как группа поддержки, виновато потупив взгляд. Он уже знал, что сейчас будет. Он был соучастником.
— Ира, мы тут с Андреем посоветовались, — начала она тоном человека, который делает мне великое одолжение. — Мы решили, что так будет правильно. Ты должна отдать нам свою лучшую комнату. У нас же дети. Им нужно пространство и свежий воздух. А ты можешь и в гостиной порисовать. Временно, конечно.
В ушах зазвенело. Я посмотрела на мужа. Он избегал моего взгляда, но едва заметно кивнул. Они решили. Без меня. В моей квартире. За мой счет.
И тут в голове пронеслась вся раскадровка наших отношений с золовкой. Вот она «одалживает» мою винтажную брошь и "забывает" отдать. Вот она просит в долг на «срочные нужды» и годами избегает этой темы. Вот она критикует мой праздничный ужин, уплетая его за обе щеки. Есть люди, которые всегда берут, нарушают твои границы, пользуются твоей добротой. И у них всегда есть универсальное оправдание — «у нас же дети».
Я посмотрела на уверенное лицо Оксаны. На моего мужа, который уже мысленно выселял меня из собственного кабинета. И поняла: кричать и спорить — бесполезно. Нужно действовать иначе.
Я медленно кивнула.
– Хорошо, — сказала я тихо. — Вы правы. Детям, безусловно, нужно лучшее.
На лицах Оксаны и Андрея расцвела победная улыбка.
Я развернулась и пошла в гостиную. Они двинулись за мной, предвкушая, как я начну паковать свои краски.
Но я прошла мимо двери своего кабинета и направилась прямиком к их вещам. Я взяла два больших чемодана. И начала методично, без суеты, собирать в них детские вещи.
— Ты что делаешь?! — воскликнула Оксана, когда до нее наконец дошел смысл происходящего.
— Выполняю твою просьбу, — спокойно ответила я, застегивая молнию на первом чемодане. — Ты сказала, детям нужно лучшее. И я с тобой абсолютно согласна. Я нашла для них лучшее место.
Я достала из кармана телефон и показала ошарашенной Оксане экран.
– Я забронировала вам на три дня номер люкс в лучшем семейном отеле нашего города. «Роял Парк », ты о нем слышала. Там есть огромная детская комната, бассейн с водяными горками и профессиональные аниматоры. Это гораздо лучше, чем мой пыльный кабинет, правда? Такси будет через пятнадцать минут.
Оксана стояла в ступоре. Она смотрела то на меня, то на мужа, который молчал, открыв рот.
Идея пожить три дня на всем готовом ей, конечно, импонировала. Но она понимала, что проиграла.
Она хотела захватить мою территорию, а получила путевку за счет своего брата. Счет из отеля я, разумеется, перешлю Андрею.
Я помогла им спустить чемоданы. Помахала рукой.
– Хорошего отдыха! Если что, продлевайте бронь сами!
Дверь за ними закрылась. И в квартиру ворвалась тишина. Благословенная, оглушительная тишина.
Я прошла по комнатам. Собрала остатки чипсов, выключила телевизор. Открыла настежь окна, впуская свежий воздух. А потом зашла в свой кабинет.
Включила лампу. Села за свой чертежный стол. Взяла карандаш. И впервые за эти три дня почувствовала, как возвращается вдохновение.
Иногда, чтобы защитить свою территорию, не нужно строить баррикады. Достаточно просто купить билет в другом направлении тому, кто нарушает твои границы. И прислать счёт тому, кто это позволяет.