Валентина Ивановна спускалась с четвёртого этажа с мусорным ведром, когда заметила толпу соседей у подъезда. Стояли кучкой, что-то бурно обсуждали. Председатель совета дома Римма Петровна размахивала руками, объясняя что-то тёте Клаве с первого этажа.
— А, Валентина Ивановна! — окликнула её соседка Зина. — Как раз вас ждём! Собрание внеплановое.
— Какое собрание? Я ничего не знаю.
— А мы и не предупреждали, — встряла Римма Петровна. — Вопрос срочный возник. Про детскую площадку.
Валентина Ивановна поставила ведро, подошла ближе. Детская площадка во дворе давно требовала ремонта — качели сломаны, песочница развалилась, горка облезла.
— И что решили?
— Деньги собирать нужно, — сказала Римма Петровна. — Новые качели купить, песок привезти, горку покрасить.
— Сколько денег?
— По пять тысяч с квартиры.
Валентина Ивановна чуть не подавилась. Пять тысяч! Это же половина её пенсии!
— Римма Петровна, а может, поменьше можно? Пять тысяч — это очень много.
— Много! — фыркнула председатель. — А детям где играть? На помойке?
— Не на помойке, конечно. Но может, поэтапно делать? Сначала качели, потом песочницу...
— Поэтапно! Валентина Ивановна, вы что, жадничаете? Внуки у вас есть!
— Есть, но они редко приезжают. И пять тысяч для меня сумма большая.
Соседи переглянулись. Тётя Клава покачала головой.
— Эх, Валентина Ивановна! А мы-то думали, вы человек сознательный!
— Сознательный, но не богатый!
— Не богатый! — подхватила Зина. — А кто богатый? Мы все пенсионеры!
— Но пять тысяч...
— Пять тысяч — это ерунда! — отрезала Римма Петровна. — За хорошее дело не жалко!
— Для меня не ерунда. Может, по три тысячи?
— По три тысячи не хватит! Мы уже всё рассчитали!
Валентина Ивановна поняла — торговаться бесполезно. Римма Петровна решение уже приняла.
— А если я не смогу такую сумму дать?
— Как не сможете? — удивилась председатель.
— Денег нет таких свободных.
— Найдутся! Было бы желание!
— Римма Петровна, ну поймите — пенсия маленькая, лекарства дорогие...
— Лекарства! Валентина Ивановна, а вы подумали о детях? Им тоже здоровье нужно!
— Подумала. Но не могу же я последние деньги отдать!
Римма Петровна поджала губы.
— Понятно. Значит, участвовать не будете?
— Не буду, простите.
— Не будете! Ну и ладно. Записываю — Валентина Ивановна Петрова отказалась.
Председатель достала блокнот, что-то записала. Валентина Ивановна почувствовала себя неловко — как будто её в чём-то плохом уличили.
— Может, я по-другому помогу? Субботник устроим, я приду убираться...
— Убираться! — махнула рукой Римма Петровна. — Нам деньги нужны, а не уборщицы!
— Но я действительно помочь хочу!
— Хотите помочь — деньги давайте! А так — не надо нам ваша помощь!
Валентина Ивановна взяла ведро, пошла к мусорным бакам. Настроение испортилось окончательно. Получается, если нет денег — ты плохой сосед.
Через неделю во дворе началась стройка. Привезли новые качели, песок, краску. Работали наёмные рабочие — видно, денег собрали достаточно.
Валентина Ивановна смотрела в окно на обновляющуюся площадку и чувствовала себя виноватой. Может, стоило найти эти деньги? Занять у дочери?
Вечером встретила во дворе тётю Клаву.
— Здравствуйте! Как дела с площадкой?
— Хорошо! Скоро закончат. Красота будет!
— Рада за детей.
— Рады! А вы всё-таки не передумали насчёт взноса?
— Не передумала. Нет у меня таких денег.
Тётя Клава покачала головой.
— Эх, Валентина Ивановна! А мы на вас рассчитывали!
— Извините.
— Ладно, что уж теперь. Но знайте — кто не платил, тот и не пользуется!
— Как не пользуется?
— А так! Площадка для тех, кто деньги дал! А остальным нечего там делать!
Валентина Ивановна опешила.
— Тётя Клава, да как же так? Двор же общий!
— Общий! А деньги кто давал? Общие что ли?
— Но ведь нельзя же людей во дворе ограничивать!
— Можно! Кто платил — тот и пользуется!
— А дети что, тоже не смогут играть?
— Смогут! Если родители заплатили!
Валентина Ивановна поняла — соседи всерьёз решили поделить двор на "своих" и "чужих".
— Тётя Клава, это же неправильно!
— Правильно! Справедливо! Не хочешь платить — не пользуйся!
— Но я же не отказывалась помогать! Просто денег таких нет!
— Денег нет! А на что живёте?
— На пенсию. И её еле хватает.
— Еле хватает! Валентина Ивановна, да вы же каждый день в магазин ходите! Продукты покупаете!
— Ну конечно, покупаю! Есть же надо!
— Есть надо! А на детскую площадку денег нет!
— Тётя Клава, ну это же разные вещи!
— Не разные! Хочешь пользоваться — плати!
Через несколько дней Валентина Ивановна заметила — соседи с ней здороваться перестали. Римма Петровна проходила мимо, отвернувшись. Зина делала вид, что не видит.
А тут ещё одна неприятность приключилась. В подъезде перегорела лампочка, стало темно на лестничной площадке. Валентина Ивановна купила новую, попросила слесаря поменять.
— Кто разрешил лампочку менять? — спросила на следующий день Римма Петровна.
— А кто должен разрешать? Темно же было!
— Разрешать должна я! Я председатель совета дома!
— Римма Петровна, ну лампочка же нужна всем!
— Нужна! А кто сказал, что именно такую лампочку покупать?
— Какая разница, какая лампочка? Главное, чтобы светила!
— Разница большая! Мы экономные лампочки покупаем, а вы обычную купили!
— Да какая разница!
— Большая разница! И вообще — кто вас просил инициативу проявлять?
— Римма Петровна, темно же было! Люди падают на лестнице!
— Падают! А вы в курсе, что у нас собрание совета дома запланировано? Там и решили бы, какую лампочку покупать!
— А когда собрание?
— А вас это не касается!
— Как не касается? Я же живу в этом доме!
— Живёте! А в совете дома не участвуете!
Валентина Ивановна растерялась.
— Как не участвую? Я же член совета!
— Были членом! А теперь вычеркнуты!
— За что вычеркнуты?
— А за то, что в сборах денег не участвуете! Значит, вам ничего не надо!
— Римма Петровна, это же неправильно! Нельзя людей из совета исключать без объяснений!
— Можно! Кто не участвует в жизни дома — тот и не нужен в совете!
— Но я участвую! Лампочку вот поменяла!
— Без разрешения поменяли! Самовольно!
— Но ведь нужно же было!
— Нужно было спросить разрешения!
— У кого спросить, если я из совета исключена?
— А не надо было исключаться! Надо было деньги на площадку дать!
Валентина Ивановна поняла — разговор бесполезен. Римма Петровна решение приняла и менять не собирается.
Вечером позвонила дочь Ольга.
— Мам, как дела? Что нового?
— Да вот, с соседями поссорилась.
— Из-за чего?
— Деньги на детскую площадку просили. Пять тысяч. Я не дала.
— Пять тысяч! Мам, это же половина твоей пенсии!
— Вот и я говорю! А они обиделись. Из совета дома исключили.
— Как исключили? Без собрания что ли?
— Без собрания. Сказали, кто не платит — тот не участвует.
— Мам, это же неправильно! Нельзя людей так исключать!
— А что делать? Они всё решили уже.
— Может, в управляющую компанию обратиться? Или в жилинспекцию?
— Не хочется скандалить. И так отношения испорчены.
— Мам, а может, я тебе денег дам? На эту площадку?
— Олечка, не надо! Принципиально уже не хочу!
— Почему?
— А потому что неправильно всё это! Нельзя людей ставить в такие условия!
— Мам, но если все соседи против тебя...
— Не все! Некоторые тоже денег не дали. Просто молчат пока.
— А кто не дал?
— Бабушка Нина с первого этажа, дедушка Петя из соседнего подъезда. Но они боятся говорить.
— Может, с ними объединиться? Вместе выступить?
— Не знаю. Они же пенсионеры старенькие, им конфликты не нужны.
Через неделю ситуация ухудшилась. В подъезде появилось объявление:
"Уважаемые жильцы! Напоминаем, что детская площадка предназначена только для тех, кто участвовал в её благоустройстве. Остальных просим не пользоваться!"
Валентина Ивановна прочитала и возмутилась. Дискриминация какая-то получается!
— Римма Петровна! — окликнула она председателя. — Что за объявление?
— А что не так с объявлением?
— Да как же можно людей ограничивать?
— А как же можно на чужой счёт пользоваться?
— Какой чужой счёт? Двор же общий!
— Двор общий, а площадка на наши деньги сделана!
— Римма Петровна, это же неправильно!
— Правильно! Справедливо! Хочешь пользоваться — плати!
— А если человек не может заплатить?
— Не может — значит, не пользуется!
— Но ведь это дискриминация!
— Не дискриминация, а справедливость!
— Какая справедливость? Детей ограничивать?
— А пусть родители деньги дают!
— А если у родителей денег нет?
— Найдут! Было бы желание!
Валентина Ивановна поняла — переубедить Римму Петровну невозможно.
Вечером встретила во дворе бабушку Нину.
— Нина Васильевна, вы видели объявление?
— Видела. Ужас какой!
— А что думаете делать?
— А что делать? Они же сильнее нас.
— Может, всё-таки в управляющую компанию обратиться?
— Не знаю. Боюсь, хуже будет.
— Хуже некуда уже!
— Может быть. Но я старая, мне конфликты тяжело.
— Нина Васильевна, а если все молчать будут?
— А что будет — то и будет.
— Но ведь неправильно это!
— Неправильно. Но что поделаешь?
Валентина Ивановна поняла — поддержки ждать неоткуда. Те, кто не согласен, боятся открыто выступать.
На следующий день она всё-таки решилась обратиться в управляющую компанию.
— Здравствуйте! Можно к директору?
— А по какому вопросу?
— По поводу конфликта в нашем доме.
Директор выслушал её жалобу, покачал головой.
— Понимаете, Валентина Ивановна, мы в такие дела не вмешиваемся.
— Как не вмешиваетесь? Людей же ограничивают!
— Ограничивают на частные деньги построенную площадку. Формально они правы.
— Но двор же общий!
— Двор общий, а улучшения на частные деньги.
— И что делать?
— Либо платите, либо мирно договариваетесь.
— А если не получается договориться?
— Тогда терпите или переезжайте.
Валентина Ивановна вышла из управляющей компании совершенно расстроенная. Получается, правды искать негде.
Дома она долго сидела на кухне, размышляя. Может, действительно стоит попросить денег у дочери? Заплатить эти пять тысяч и вернуться в совет дома?
Но потом подумала — а что, если завтра придумают ещё какой-нибудь сбор? И снова будут требовать деньги? Где гарантия, что этим всё закончится?
Нет, решила она. Не будет она участвовать в этой несправедливости. Пусть лучше будет изгоем, чем пойдёт на поводу у тех, кто деньгами людей судит.