Когда в Петербурге начинается очередной затяжной дождь, за которым медленно, но верно подтягивается хмурый неон над крышами старых доходных домов, а в ванной вдруг раздаётся звук, будто кто-то неосторожно уронил ведро в Фонтанку, я уже не вскакиваю с дивана в панике, хотя было время, когда утро начиналось не с кофе, а с промокших тапочек и звона спасённой посуды.
История моего водного бедствия началась в феврале, когда соседи сверху решили внезапно обновить водопровод, не удосужившись перекрыть старый кран, который, как выяснилось позднее, хранил в себе не только воспоминания о советской сантехнике, но и прямую угрозу нижним этажам, коим оказался и мой скромный чердак на втором этаже. Я помню, как потолок сначала зашипел, затем застонал, а потом сдался — и с него сорвался мутный водопад, похожий на водянистый соус из детской столовой времён Лужкова, и тут стало ясно: это не капель, это карма.
Сперва я не поверила в серьёзность произошедшего, ведь петербурженка не из тех, кто при первых признаках потопа хватается за тазик и в панике звонит в ЖЭК, однако вскоре, когда вода проникла в розетку, а кот начал выражать обеспокоенность судьбой своей миски, пришло понимание, что действовать придётся быстро и решительно, как на последнем курсе филфака, когда диплом сдаётся через неделю, а вдохновения — ноль.
Прежде всего я вызвала аварийную службу, номер которой, кстати, следует вписать не только в блокнот, но и в кулинарную книгу между борщом и «селёдкой под шубой», ибо пригодится в самый неподходящий момент. Звонить лучше напрямую в управляющую компанию, при этом записывать ФИО дежурного, время вызова, а ещё лучше — снимать всё происходящее на видео, ибо доказательства — это наш зонтик в суде, где без них тебя выжмут, как половую тряпку.
Когда поток воды был наконец перекрыт, а злосчастные соседи признали, что «ну да, что-то пошло не так», я начала составлять акт затопления — тот самый документ, который становится пропуском в мир страховых возмещений и судебных тяжб. Этот акт обязаны составить представители УК, желательно в трёх экземплярах, один из которых вы — как истинная петербурженка, хранящая все квитанции с 2004 года — припрячете в папку с надписью «форс-мажор», рядом с разводом и увольнением.
Если вы предусмотрительно застраховали квартиру, а не тратили последние деньги на кота-сфинкса и третий абонемент в йога-студию, то сразу же обращайтесь в страховую — желательно до того, как стены начнут цвести грибком цвета Тиффани. Фотографии повреждений, копии актов, чеки на имущество — всё это нужно собрать и отправить в страховую компанию в течение 5 рабочих дней (хотя в Петербурге лучше уложиться в три, ибо на четвёртый обычно снова льёт).
Однако если страховки нет — а такое в жизни случается чаще, чем удачные свидания на Марата, — тогда придётся судиться с виновниками затопления, причём желательно не по телефону, а через официальную претензию, оформленную с душой и указанием точных сумм ущерба, иначе соседи из серии «ой, не мы, это трубы» станут вашими личными утопленниками-оппонентами на долгие месяцы.
Практически важно помнить, что вещи лучше не сушить на батарее, ведь от сырости они не высохнут, а просто станут похожи на полотенца в бюджетной гостинице в Анапе, и поэтому — если уж вас и затопило — воспользуйтесь услугами профессиональных служб сушки, которые вывозят мебель и сдают её обратно только тогда, когда она перестаёт пахнуть канализацией.
Кстати, если в квартире есть антиквариат, книги, гравюры или кот в белых носках — их спасение нужно начинать первым делом, потому что страховщики признают ущерб только на основе инвентарной стоимости, а сердечную привязанность, как известно, в рублях не измерить.
И наконец, будьте мудры, как профессор на заседании кафедры: составьте чек-лист на случай потопа заранее, заведите папку с копиями документов, сделайте фотографии своего интерьера и храните в облаке (в том, которое не проливается дождём).
Потоп в Петербурге — явление почти сезонное, как белые ночи или ноябрь, и если уж вам выпало пройти через него, делайте это достойно, с иронией, с камерой наготове и шваброй в руке, ведь только так петербурженка может выжить в городе, где небо рыдает чаще, чем студент перед защитой.