Из моей коллекции неудобных фактов
В тридцатых годах прошлого века некий Авраам Флекснер нашёл возможным потратить пять миллионов долларов на создание в Принстоне (США) научно-исследовательского центра. Эйнштейна поселили туда с великолепным пансионом до конца дней. Дали возможность без забот использовать свой гений на благо науки. Долгие десятилетия в Принстоне, однако, продемонстрировали полную бесплодность его ума. Унылую пустынность сознания. Картер и Хайфилд, уже создавшие прежде едва ли ни иконописный портрет «святого Альберта», пишут теперь о нём так: «Научные труды Эйнштейна всё больше теряли точки соприкосновения с современными ему исследованиями. Его воззрения, в особенности его упорное неприятие квантовой теории, превратили его из творца в одиночку-маргинала. Эйнштейн говорил Леопольду Инфельду, что его коллеги воспринимают его скорее как реликт, чем как работающего физика…».
В течение почти сорока лет Эйнштейн пытался создать так называемую единую теорию поля. Не знаю, что это такое. Говорят, это теория, которая разом объяснила бы все физические явления. Отменила бы все предшествовавшие ему достижения других физиков и дала бы ему монопольное владение физической наукой. Известный учёный, доктор физико-математических наук Владимир Бояринцев, с которым я говорил на эту тему, считает эту попытку вариантом поисков пресловутого философского камня, который всё многообразие химических элементов превращал бы в золото. Путь оказался тупиковым. И то, что Эйнштейн не смог разобраться в этом в течение сорока лет, долгая и неплодная сага эта, конечно, демонстрирует качество его гения. Чего тут больше – трагедии или фарса – должно быть историки науки всё же установят когда-нибудь, несмотря на строгие в мире запреты касаться этой темы. Некоторые теперь уже думают, что было тут большое надувательство – умение хорошо продать даже собственную несостоятельность. Мне будет жаль, если это подтвердится. Меня больше бы устроила честная трагедия великой личности, растерявшейся и сломленной неохватным многообразием окружающего мира, постигнувшей, что окончательное познание его – невозможно. Драма, которую ещё прежде осознал и пережил блистательный гений Паскаля...