Как хорошо, что сейчас есть электронные библиотеки, можно выбрать чтиво на любой вкус. Захотелось почитать чего-нибудь новенького посреди ночи — зашел на сайт и выбрал. Целая библиотека в кармане: в метро, в путешествии или на даче — все любимые книги под рукой, такая красота, да и по сравнению с бумажной книгой цены очень демократичные. Так вот, зашла я вчера на сайт Литнета и стала просматривать любимых авторов, хотелось чего-нибудь бойкого и динамичного. Зацепился глаз за обложку — там такая аппетитная пышка изображена. Решила почитать начало, и понеслось. Все же Адель Хайд всегда пишет легко и динамично, вот ни разу я на ее книгах не заскучала, и продолжения всегда выкладывает регулярно.
Отрывок из романа «Фрау Попаданка» публикуется с разрешения автора:
Глава 1.1 Кто такая Хелен
— Ах ты ж, Святая Дева… Да помоги же мне, Фриц, помоги! Кажись, живая она! — как сквозь вату доносился до меня женский голос. Голос явно принадлежал пожилой женщине, тон был сострадающим.
«Где же там этот Фриц?» — подумала я. — «Что же он никак бабке-то не поможет?..»
А потом я попыталась вдохнуть и поняла, что не могу. И сразу же резко захотелось жить. Я задёргалась, и бабка тут же среагировала:
— Фриц, да Фриц! Смотри же живая она! Помоги ей!
Раздались шаркающие шаги, и вскоре с меня убрали какое-то огромное бревно, которое перекрывало мне весь кислород.
Наконец-то мне удалось вдохнуть. И мне даже сначала показалось, что воздух какой-то свежий. Хотя второй вдох принёс совершенно другие ощущения, пахло чем-то прокисшим и пыльным. Я открыла глаза. Надо мной был потолок с деревянными балками, и я ещё подумала, что вот бы его побелить — было бы как в австрийском кафе, где мы вчера ужинали. И как только я вспомнила про кафе, у меня тут же сильно заболела голова.
— Хелен… — сказала женщина, которая до этого звала Фрица.
Я подумала: «Ничего себе… здесь народу… ещё и Хелен какая-то…»
Но лицо пожилой женщины склонилось надо мной, обдав меня запахом несвежего дыхания. Она спросила:
— Хелен, как ты себя чувствуешь?
И тогда я поняла, что дело плохо. Потому что я никакая не Хелен. Я, Елена Сергеевна Миллерова, тридцати восьми лет от роду.
И вдруг я вспомнила, кто такая Хелен. Это пришло вместе с головной болью и было так странно, как будто бы я одновременно была и Еленой Сергеевной Миллеровой, и Хелен Мюллер, женой трактирщика.
И словно вспышка, воспоминание, что мужа своего Хелен ненавидела и очень боялась, особенно когда он приходил пьяный. А в последнее время пьяным он приходил почти каждый день.
Приходил, и, если сразу не падал, то сначала бил несчастную Хелен, которая, пока он пил и спал, работала как проклятая, лишь бы посетители трактира не разбежались.
Вот и сегодня он откуда-то пришёл и сразу стал придираться. Хелен попыталась убежать, но он довольно ловко догнал её и, схватив за волосы, попытался стребовать брачный долг. Хелен попыталась оттолкнуть его, но он не удержался, и они вместе свалились с лестницы.
Голова заболела так, что я застонала. И, видимо, снова потеряла сознание.
В следующий раз я пришла в себя всё так же лёжа на полу оттого, что кто-то протирал мне лицо влажной тряпкой. Открыв глаза, я поняла, что это всё та же пожилая женщина.
— Кто вы?.. — спросила я, подозревая, что либо я в коме, либо произошло что-то из ряда вон выходящее.
Пожилая женщина заохала, и я вдруг вспомнила, что зовут её фрау Хофер, и она моя соседка, вернее не моя, а несчастной Хелен. Вместе с этим воспоминанием снова заболела голова.
— Что случилось?.. — прохрипела я.
Фрау Хофер посмотрела на меня жалостливо и сказала:
— Так я пришла к тебе. Ты же мне обещала дать луку. Стучу, стучу, а никто не открывает. Зашла… а тут, Святая Дева Мария, ты лежишь, а на тебе, герр Мюллер!
— А где он? — спросила я.
— Так вот, Фриц помог его с тебя снять. Вот он.
Я в ужасе повернулась, потому что последнее, что я помнила про этого герра Мюллера, это как он со зверским лицом кричал и обещал меня убить. Вернее… не меня, а Хелен.
Глава 1.2 Попала
Я повернулась. На полу лежал здоровый, толстый мужик. Голова у него была странно повернута.
— Мужу твоему не повезло, — сказала фрау Хофер.
Я вздохнула и сразу почувствовала боль в рёбрах. Подумала, что это, скорее всего, Это Хелен как раз не повезло, но и, видимо, её килограммов не хватило, чтобы обеспечить герру Мюллеру мягкую посадку.
И вместе с этой мыслью я вдруг снова осознала себя Еленой Сергеевной. И у меня совершенно точно нет никакого мужа. Тем более такого, пьяницы и садиста.
И сразу нахлынула паника. Что-то не так.
— А где я?.. — спросила я, глядя на фрау Хофер.
Но фрау Хофер почему-то не удивилась моему вопросу.
— Ты дома, Хелен. Это ваша кнейпа.
Она помолчала и всё-таки добавила:
— А ты Хелен Мюллер.
Я сначала хотела спросить, как называется страна, на каком языке мы говорим, какой сейчас год... но немного замешкалась. А фрау Хофер уже встала и сказала:
— Ты прости нас, Хелен. Я Фрица отправила в полицейский участок… всё же человек умер.
И почти в тот же момент я услышала, как распахнулась входная дверь. Чьи-то шаги гулко простучали по деревянному полу. А поскольку я всё ещё лежала на этом самом полу, то остановились они где-то рядом с моей головой. Фрау Хофер протянула руку, и кто-то помог ей встать.
— Герр Бреннер, — услышала я голос фрау Хофер. — Помогли бы вы Хелен подняться. А то она только пришла в себя, и сама встать не может. Мы с Фрицем уже старые… сил столько нет. Еле-еле, вон, герра Мюллера с Хелен сняли…
Я услышала, как мужчина, к которому она обращалась, похабно хохотнул. Мне и самой стало немножко смешно, когда фрау Хофер произнесла, что с меня герра Мюллера сняли.
Вскоре надо мной склонился мужчина. В полумраке мне было сложно его разглядеть, но он явно был молодым и сильным. Он просунул одну руку между полом и моими плечами и помог мне привстать.
Снова хохотнул и произнёс:
— Простите, фрау Мюллер, но я вас так быстро не подниму.
Я прямо-таки решила обидеться, на что это он, интересно, намекает?.. Но промолчала.
Когда я, наконец, приняла сидячее положение, у меня закружилась голова. Если бы этот мужчина не поддерживал меня под спину, я бы, наверное, сразу упала. Рукой я потянулась к затылку и вдруг поймала его взгляд, направленный прямо в моё декольте. И подумала: «Ничего себе... и это у них полицейский!»
С горем пополам мне всё же удалось встать. Когда голова перестала кружиться, я обратила внимание на помещение. Вокруг меня был полутёмный, скорее всего из-за закрытых ставней зал, действительно похожий на какое-то кафе. Грубо сколоченные деревянные столы, стулья и деревянная барная стойка. Но всё какое-то грязное. Да и пахло здесь так, как будто кто-то пролил бочонок пива и забыл вымыть.
Меня усадили на один из больших стульев. Стулья были жёсткие. Я положила руку на стол и вдруг обратила внимание, что пальчики у меня пухлые. И с каким-то мрачным удовлетворением подумала: «Ну хоть что-то в этой жизни не меняется».
И снова вспомнила, что вообще-то я поехала отдыхать в Австрию, на знаменитый детокс-курорт для похудания. Но только диетами они не ограничились, заставляли нас ходить по горам. И вот, в одну из таких прогулок, что-то упало мне на голову. Голова взорвалась дикой болью… и очнулась я уже здесь.
А ведь там меня ждёт мой жених… Собственно говоря, ради свадьбы с которым я и поехала на этот дурацкий детокс-курорт с труднопроизносимым названием — Альтаузее.
И вдруг я осознала, что мне очень легко удалось произнести это название... потому что я больше не говорила на своём родном языке. Я говорила на родном языке Хелен.
И тут мне вдруг стало так себя жалко, что слёзы просто брызнули из глаз. И тут этот герр Бреннер громко произнёс:
— Ну, наконец-то. Я дождался нормальной реакции, а то я уже записал вас в подозреваемые, фрау Хелен.
И вот в этот самый момент я точно поняла — я попала.
Глава 2.1. Под подозрением
— Подозреваемые?.. — переспросила я, утирая лицо рукавом грубого платья, которое, судя по ощущениям, было из мешковины, предназначенной не столько для носки, сколько для наказания.
— Ну а что, — пожал плечами герр Бреннер. — Герр Мюллер мёртв, а вы живая. Когда вас обнаружили, лежал он на вас, а вы оба лежали под лестницей, — и герр Бреннер, просто «гений быстрых расследований», сделал соответствующе «гениальный» вывод:
— Значит, вы каким-то образом повлияли на то, что герр Мюллер упал на вас.
Он говорил с улыбочкой, но глаза у него были внимательные, мне он напомнил хищника, который знает, что жертве некуда деваться, и ходит вокруг, принюхиваясь, и размышляя, ещё «поиграть» или уже «съесть».
Он был красив, и знал об этом. Примерно, как павлин, глядящий в зеркало. Светлые волосы, небрежная чёлка, синие глаза, форма сидит чётко по фигуре, подчёркивая ширину плеч, и тонкую талию. Пахло от него кожей, дымом и чем-то таким, что не полагалось нюхать вдовам, особенно «свежеприготовленным».
Меня потянуло улыбнуться, потому, как словечко было их моего лексикона, так-то я повар высшей категории, но непросто повар, а талантливый, лучший, и до получения мишленовской* звезды мне оставался месяц, но камень, упавший с горы на мою несчастную голову, изменил все планы. А здесь, похоже, пока мишленовских звёзд не дают.
— И что это вы замолчали? — спросил, присаживаясь на корточки прямо передо мной и приближая своё лицо к моем, местный красавчик. Лицо приблизилось, и я заметила, что у него ямочка на щеке, когда он улыбается. Улыбка эта была скорее насмешливая, чем доброжелательная.
Герр Бреннер продолжая смотреть мне прямо в лицо, с придыханием и почти что шёпотом спросил:
— Фрау Мюллер, расскажите же мне, как всё произошло? Вы были на лестнице? Наверху? А где был ваш супруг? Он вам что-то сделал, и вы столкнули его?
Я молчала. Потому что, если я скажу: «Я Елена Сергеевна Миллерова, просто получила камнем по голове, гуляя в Альпах и проснулась в теле фрау Мюллер, лёжа под мёртвым мужем этой фрау, поэтому ничего не помню», то меня точно запишут, но только уже не в подозреваемые, а в сумасшедшие.
Если бы у меня так не болела голова, и всё тело, то я бы ему ответила, всё же я никогда не была «нежной фиалкой», в отличие от фрау Мюллер, которая похоже и получала от мужа, потому что у неё был совсем другой характер.
И я решила, что надо использовать характер фрау Мюллер.
— Я… не… — я сглотнула. — Я ничего не помню.
Сразу же вмешалась фрау Хофер:
— Герр Бреннер, она ещё плохо себя чувствует. Может, вы позже придёте со своими расспросами?
Он снова посмотрел на меня. На этот раз внимательнее, и произнёс:
— Фрау Хелен, вам стоит всё же рассказать… хоть что-нибудь. Вы помните, что произошло?
Меня подташнивало, из чего я сделала вывод, что, скорее всего у меня ещё и лёгкое сотрясение. Говорить мне было нечего, если я скажу, что он пришёл пьяный, полез ко мне под юбку, а я стала от него убегать, то этот красавчик-полицейский сразу меня потащит в свой участок, как подозреваемую.
Потому что того, что чувствовала Хелен, не расскажешь. Весь тот ужас, который она испытывала перед своим супругом, да и упал он точно случайно…
А за что ей было ещё хвататься? Не толкнул бы, она бы не хваталась.
Ещё кто-кого убил! Хелен-то точно здесь нет.
Но всего этого, я, конечно, сказать не могла, потому простонав, «ушла» в спасительный обморок.
Пришла в себя я уже в кровати. Кровать была нечистая, бельё пованивало, но лежать было хорошо. Перина или матрас я пока не разобралась, что там подо мной было мягкое, но всё лучше, чем на полу.
Это явно была спальня, и в приоткрытую дверь слышался разговор.
— Что скажете герр Влодек, — спрашивал герр Бреннер
— Несчастная женщина, — тонким голосом произнёс неизвестный мне герр Влодек, — на ней живого места нет, вся в синяках.
Я посмотрела на себя и обнаружила, что я уже не в платье, а в рубашке. Сразу пришла мысль: «А кто это меня переодевал?»
И я сразу же получила на неё ответ
— Когда мы с фрау Хофер переодевали несчастную, то обнаружили синяки даже у неё на животе, а это значит..., — голос герра Влодека прервался
И зазвучал баритон герра Бреннера:
— Значит, что он бил её в живот.
Потом возникла пауза, и герр Бреннер спросил:
— А с чего вы взяли, что синяки старые?
— Позвольте, герр Бреннер, это любой врач может отличить, да даже и не врач.
Конечно, я уже сообразила, что речь идёт обо мне, вернее о Хелен.
Я подумала: «Вот же бедолага, столько терпеть».
И тут меня словно холодной водой окатило. Этот горе-детектив вдруг из всего того, что ему было сказано сделал вывод:
— Значит, повод его убить у неё был.
Глава 2.2. Первое утро
Я лежала в несвежей кровати и молилась, чтобы меня снова не начали допрашивать. У самой вопросов было много, но вот кому-то отвечать и сил не было, и не хотела. Всё что хотела, это полежать в одиночестве, подумать, потому что мозг пока отказывался принимать факт того, что я, как одна из моих любимых книжных героинь попала. Да ещё и как попала, не в принцессу или в красотку графиню, а в несчастную толстую, и битую вдову трактирщика.
Когда я услышала, что дверь наконец-то закрылась за герром Бреннером, я выдохнула так, словно всю предыдущую жизнь не дышала.
Перед тем, как уйти зашёл доктор. Увидев, что я пришла в себя, он участливо произнёс, что он рекомендует мне сразу не бросаться в дела, а отдохнуть, как следует и вдруг доктор совершенно точно смутился, но всё-таки сказал:
— Если у вас будут проблемы с лунными днями, вы сразу ко мне обратитесь.
Я молчала, и доктор, видимо, подумал, что я не поняла, и добавил:
— Очень у вас синяк большой на животе, я опасаюсь, как бы не было внутренних повреждений.
Я кивнула.
Доктор покачал головой, но больше ничего не сказал и вышел из спальни.
Потом услышала, как доктор, выходя из дома, сказал:
— Фрау Хофер, последите, пожалуйста, за бедной девушкой, очень сильно ей досталось.
А я подумала, что это уж точно, досталось бедолаге сильно, до смерти, но мне, судя по всему, повезло, а то, что не в принцессу попала, ну так что же, в моих руках сделать так, чтобы судьба бедной Хелен стала гораздо счастливее.
Через несколько минут в комнату вплыла фрау Хофер, не торопясь, всё же женщина действительна была пожилой. Я слышала, как она с кряхтением поднималась по лестнице. Она села на край кровати, тяжело вздохнула и сообщила:
— Труп герра Мюллера увезли. И слава деве Марии, в доме сразу полегче дышать стало. Теперь можно будет похоронами заняться.
И тут мне и пришла в голову мысль: «На похороны нужны деньги… А где деньги?»
Вслух спросила:
— Фрау Хофер…
Пожилая женщина перебила меня:
— Да что ты как неродная, Хелен, зови меня, как и всегда, Улита я.
— Фрау Улита, — послушно сказала я, и женщина улыбнулась, — а что по поводу завещания, я же на что-то должна жить?
Фрау Улита посмотрела на меня жалостливо:
— Так это после похорон, придёт доверенный и всё скажет. А завтра, если ты, Хелен, сходишь в ратушу и подашь заявление, бургомистр может, выделит тебе средства на похороны.
Я кивнула.
— Ну ладно, — вздохнула фрау Хофер, — пойду я, а то там мой Фриц голодный, ты здесь сможешь одна?
Она посмотрела на меня с надеждой.
— Конечно, фрау Улита, — ответила я, понимая, что глаза мои закрываются и всё, что я хочу, это спать.
Проснулась я с рассветом. От того, что мне очень хотелось пить, а ещё снова вернулась тупая боль в затылке.
Открыв глаза, поняла, то ничего не изменилось. Потолок был всё тот же, толстые деревянные балки, «украшенные паутиной». Прислушалась, вроде бы в доме никого не было, я была одна.
Я осторожно встала. В спальне было две двери, в одну из них, я помнила, что вчера входили и выходили мои посетители, а вот вторая дверь привела меня в небольшую ванную комнату. Там был установлен большой таз и, судя по крану, который я немедленно попробовала открыть, был проведен водопровод, правда вода была только холодная, зато был сделан примитивный унитаз, при ближайшем рассмотрении оказавшийся стулом со стоявшим под ним ведром, к моей радости пустым.
Потом я вышла из спальни, и оказалась в небольшом коридоре, в котором было ещё две двери. Потянула одну, за ней оказалась небольшая комната, по типу столовой, а вторая дверь выводила на площадку перед лестницей. На этом же этаже я обнаружила ещё четыре комнаты, в которых не было ничего, но каждая комната, как и спальня в которой я спала, тоже была оборудована маленькой комнатой, правда водопровода там не было.
Пройдя по всему второму этажу, я убедилась в том, что в доме никого нет, и вернулась в спальню, закрыла дверь на щеколду, скинула грязную, потную ночную сорочку и осмотрела себя.
В углу спальни стояло красивое трюмо, зеркало сохранилось только посередине, память Хелен «подсказала», что это трюмо досталось Хелен от её матери, и мачеха с большим боем отдала его ей, как «подарок» на свадьбу.
Лицо, теперь уже моё, было круглое, улыбчивое, большие серые глаза, красивые золотистые, словно пшеница, волосы, хорошая кожа, полные сочного розового оттенка губы. Я бы сказала красотка.
Полная, но не жирная, молодая, кожа не дряблая, судя по всему, Хелен не пренебрегала физической работой, мышцы под слоем жирка были твёрдыми. Шикарная упругая грудь хоть и большая, но без растяжек и прекрасной формы, уж я-то знаю, мне в прошлой жизни так не повезло, чтобы у меня так выглядело, и я стеснялась. На животе и вправду был большой синяк, уже пожелтевший по краям, значит, получила его Хелен уже может больше недели назад, на руках действительно было много синяков, и совсем светлые уже почти исчезнувшие и свежие.
У меня даже на глаза слёзы навернулись: «Бедная девочка».
Я подумала, что, если бы герр Мюллер не помер, я бы сама его с лестницы сбросила, скотину.
Но пора было привести себя в порядок, по сравнению со вчерашним днём чувствовала себя вполне сносно, подумала, что сегодня мне уже не кажется страшным то, что я больше не Елена Сергеевна, раз я вполне начинаю выстраивать планы на день, значит, я готова принять этот подарок, который мне достался.
У меня есть память Хелен, моя память и новая жизнь, а это уже гораздо больше, чем просто ничего.
И, похоже, что и трактир у меня есть, и это, кажется то, чего у меня не было в прошлой жизни, шеф-поваром я была, но ресторан был не мой, и на свой, я бы ещё долго зарабатывала, а здесь мне будет, где развернуться.
И только одна эта мысль придала мне сил, и я пошла умываться.
После того, как умылась, я спустилась в зал, там было всё также грязно, прошла на кухню, и там меня поразила приятная чистота, было видно, что Хелен старалась держать кухню в порядке.
Есть пока не хотелось, налила воды, вспомнила, что Хелен пила воду из ведра, которую приносила из колодца, расположенного через два дома прямо по улице. Видимо из-под крана пить нельзя, решила я, но память Хелен об этом молчала.
Выпив воды, вспомнила, где Хелен прятала деньги, которые удалось скрыть от мерзавца-мужа. Для этого пришлось снова подняться наверх и там, за небольшим трюмо, которое Хелен привезла с собой, я нашла привязанный к обратной стороне трюмо кожаный мешочек.
Отвязала и пересчитала. В мешочке было две серебряные монеты и штук десять медных. Два талера и десять крейцеров, — «вспомнила» я, — да, негусто. На один талер можно было прожить неделю, если особо не шиковать.
Память Хелен подкинула, что есть два погреба, сухой и холодный, и в холодном должны быть продукты.
И вдруг я «вспомнила», что муж Хелен частенько залезал в сухой погреб, перед тем как идти на свои загулы. И Хелен считала, что он там прячет деньги, но всегда боялась залезть и посмотреть.
А я решила, что если там муженёк прятал денежки, то мне они точно пригодятся. И только собралась спуститься в погреб, как в дверь постучали.
Глава 3.1. Конкурент?
Я стояла у двери, ведущей в сухой погреб, и раздумывала, стоит ли мне открывать дверь, ведь должно быть в городе уже все знают, что кнейпа закрыта, потому что хозяин представился.
Но стук продолжился, а к нему добавился требовательный голос:
— Фрау Мюллер, откройте
Я осторожно подошла к двери и вдруг с ужасом увидела, что дверь открывается, потому что… она не была заперта.
Пришёл запоздалый страх, что я спала и пол-утра ходила почти, что голой в доме с открытой дверью.
Дверь открылась, и в проёме возник широкий во всех смыслах мужчина, с красным лицом, потными висками, руки у него были тоже широкими, ладони напоминали две небольшие лопаты с толстыми пальцами. На лице мужчины была самодовольная ухмылка, глаза на его широком лице были посажены слишком близко, отчего создавалось впечатление, что он всё время смотрит на собственную переносицу. На голове у него был фетровая шляпа, обет он был в пиджак, штаны и обут в сапоги из явно дорогой кожи.
«Местный богатей?» — подумала я.
— Фрау Мюллер! — произнёс он с натянутой любезностью, и, глядя на меня таким взглядом, как будто перед ним была не вдова, а кусок булки с маслом. — Герр Торстен Губер, если забыли.
О, я не забыла. Я только что вспомнила, память Хелен подкинула, что это владелец трактира, расположенного на въезде в город, и это он постоянно подпаивал супруга Хелен и несколько раз появлялся в кнейпе, осматривая её так, как будто скоро станет хозяином.
И на Хелен всё время только что не облизывался, а супруг Хелен перед ним лебезил, почему-то считая, что он очень удачливый и опытный и у него есть чему поучиться и планировал какие-то совместные проекты.
А Хелен всё время казалось, что от этих взглядов кожа её становится липкой.
— Примите соболезнования, конечно, — протянул он, закрывая за собой дверь. — Вы, должно быть, растеряны, остаться одной — это тяжело, а что уже говорить о том, чтобы продолжать такое сложное дело.
Я молчала, глядя на «товарища» и понимая, что вот сейчас, скорее всего, получу «шикарное» предложение и герр Грубер «не подвёл»:
С липким сочувствием на лице он торжественно произнёс:
— Я готов у вас выкупить кнейпу.
Я молчала, но и герр Грубер сделал паузу, видимо ожидая моей реакции. И будь я Хелен, то может герру Груберу бы и повезло. Но ему не повезло, потому что Елена Сергеевна не собиралась продавать свою будущую ресторацию.
— Я вам предложу честную цену, — между тем продолжал герр Грубер.
Мне стало смешно: «Интересно он действительно думает, что я поверю?»
И скорее всего он так и думал, потому что, видя, что я никак не реагирую, он назвал цифру:
— Сто талеров, фрау Мюллер, больше меня вам никто не предложит.
Я пока не разбиралась в ценах в этой реальности, но судя по «честной» интонации, цена была сильно занижена.
С каждым своим предложением герр Грубер делал шаг вперёд, заставляя меня всё дальше отступать, уходя вглубь зала.
Я молчала, и герр Грубер, видимо, ощутил дискомфорт и выдал следующее:
— Фрау Мюллер, вы подумайте, вы в трауре… — он чуть склонился ко мне, слишком близко. — А я возьму все заботы на себя.
Я подняла глаза и посмотрела в его лицо, намереваясь сообщить ему, что не собираюсь продавать кнейпу.
Но герр Грубер сделал ещё шаг вперёд, а мне отступать было некуда, я уперлась в стол, стоящий позади меня.
И то ли он был такой озабоченный, то ли посчитал моё молчание слабостью, а только он вдруг качнулся в мою сторону, да и ухватил меня обеими руками за то, что пониже спины так, что я моментально оказалась зажатой между его широким туловищем и столом.
— Вы… очень красивая женщина, фрау Мюллер, — прошептал он, утыкаясь лицом мне в шею, и недвусмысленно потираясь пахом мне о живот. — Я дам вам больше, много больше, столько, сколько эта старая кнейпа не стоит…
Он не успел договорить.
В этот момент я, не особо думая, резко отклонилась и ударила его головой, а потом подняла колено и со всей силы, как смогла, ударила его в самое больное место. Зря я, что ли на курсы самообороны ходила.
Он захрипел, согнулся пополам, схватившись за то, что я намеренно повредила.
И начал орать, что я его покалечила, что я негодяйка, злодейка, что моё место на каторге. И в этот самый момент в дверь снова постучали, правда, на этот раз ещё громче.
«Может, это полиция? — подумала я с едва заметным злорадством.
Тот, кто находился за дверью, не стал ждать ответа и дверь распахнулась. На пороге стоял герр Бреннер.
Лицо полицейского выражало неудовольствие, как будто мы его разочаровали.
Он перевёл взгляд с меня, сжавшей кулаки, бледной, и тяжело дышащей, на согнутого герра Грубера, который стонал, сипел и продолжал держаться руками за «самое дорогое».
— Я вижу, — протянул Лукас, подходя ближе, — тут у вас… деловой разговор?
Он поднял бровь и спросил, уже обращаясь ко мне и не скрывая улыбки:
— Или это ваш метод переговоров по наследству?
Но не успела я ничего ответить, как пришедший в себя герр Грубер начал нагло врать:
— Господин полицейский, я пришёл в память о дружбе с покойным предложить вдове помощь, а она напала на меня!
Я подумала, что после таких показаний, герр Бреннер, точно уверится в том, что это именно я прибила муженька.
Продолжение можно прочитать на сайте Литнет здесь (синяя ссылка)