Комната залита светом раннего утреннего солнца. Легкий ветерок развевает занавески. Ровно посередине комнаты молодой парень молодецки собирается в школу. Учебные принадлежности собраны в рюкзак. Он надевает рюкзак на спину, лямки с визгом подтягиваются. Ровно. Смотрит в зеркало, волосы причесаны, лицо чистое, рубашка поглажена, ремень на месте, шорты со стрелками, ботинки блестят. Он отводит ногу и цокает ботинком. В отражении зеркала на стене видно фото Адольфа Гитлера.
Вена. 1913 год. Парня зовут Джо Джо. Возможно потому что часто ему нужно повторять дважды. Получив работу, он натирает стол в кафе. Мысли уносят его далеко… Что если мы не живем свою настоящую жизнь? Обычно мы отождествляем себя с материальным телом, кто-то верит в душу, но как добавку к телу. Тогда чего она стоит. А вот если на самом деле мы существуем вечно, и личная выгода нас не разделяет, и вся наша сегодняшняя реальность лишь сон жизни… Он не отрывался от натирания стола. Или пот жизни.
Звенит колокольчик, открывается дверь. Парень поднимает глаза и открывает рот. Это он. Гитлер. В руке сумка из которой капает что-то красное. Окидывает взглядом, проходит. Он начинающий художник. Часто плохо отзывается о своей бабушке, что она во всем виновата, и он не хочет, а приходиться платить ей за газ. Он начинает жест рекламируя свою новую картину.
Фрейд сидящий в глубине зала обращается к вошедшему.
- Ади, как дела дома, как мама? Он бармен и пока бар не открылся, расслабляется с товарищами.
- Хорошо, Шломи, читал недельную главу? они говорили явно переигрывая.
- А ты записался в профсоюз? Подозрительно спрашивает рядом сидящий Сталин, и затягивает трубку. Знаешь человек выглядит ненадежным пренебрегая обществом, в котором живет. Тебе поможет лагерь. Есть такие лагеря для взрослых.
- А я попал в очередной любовный треугольник. Но нет времени этим заниматься, нужно объединять народы. Тито затянулся половиной сигареты.
- А какие отношения у тебя были с отцом? Подливает масла Фрейд.
Троцкий решительно хлопает ладонями по столу, вскакивает и запрыгивает на стол.
- Я захватываю это кафе и провозглашаю его коммуной! Или мы все едем на конгресс. Ибо Бааль Сулам приезжает в Польшу.
- Довольно глупостей! Я заказал машину. Вытянувшись струной эрцгерцог Фердинанд тоном, не терпящим возражений, заканчивает сцену.
- Молодой человек желает ехать с нами? Нам нужен верный пастырь. Тито кладет руку на плечо кандидату в герои историй. - человечество нуждается в тебе, проникновенно глядя в глаза произносит он.
Джо Джо закивал.
Едут в машине. Ночь. Дорога испытывает ухабами. Свет фар раскрывает путь недалеко, двигатель то и дело взвывает, коробка передач кряхтит. Но небо ясное, луна и звезды напоминают о чем-то более монументальном, чем человеческая жизнь. А сверчки успокаивают серенадой.
Гитлер продолжал размышления.
- На самом деле я своего рода актер. Это всего лишь роль. Мы марионетки в руках Творца. Меня заставляют. У меня ощущение, что мы вообще не живем свою настоящую жизнь. Есть настоящая жизнь, но она за ширмой сцены. И чтобы откинуть эту ширму, нам нужно вспомнить кто мы на самом деле.
Тито вторит.
- Если проанализировать, все наши действия вынуждены и совершаются по принуждению. И нет никакой свободы. Похоже на варево, кипящее на плите, у которого нет выбора и оно обязано свариться. Вся жизнь между двух огней: наслаждение или страдание. Он вздохнул от безысходности и затянулся оставшейся половиной сигареты.
Эрцгерцог поигрывал тростью в руках и косился на Фрейда.
- Мы рождаемся не выбирая родителей, от которых получаем генофонд, что определяет наши качества, свойства. Не выбираем окружение, в котором растем, что определяет наши желания, мысли, действия. Что остается человеку? Кто он? Что он?
Джо Джо почувствовал, что он исчезает, он буквально растворяется в материи творения. Если нет выбора, то нет и меня, - думал он. Что остается от всей моей жизни, если всё не моё? Зачем я? Кто я? Что я?
Сталин потягивая трубку,
- Мы пойдем другим путем. Своим.
Обширный зал деревянного дома с колоннами забит людьми, кто-то сидит за столиками, кто-то толпиться по углам. Скудное электрическое освещение в перемешку с керосиновыми лампами и свечами с одной стороны дает ощущение торжественности, с другой - разрухи. Собравшиеся перешептывались. Одни жаждут избавления, другие боятся потерять власть.
Бааль Сулам выходит на сцену в балахоне пророка:
- Мы должны стать одним организмом иначе умрем как больной от рака. Изменения происходят внутри человека. В каждом есть точка Израиля, которая стремиться к своему Создателю. Её окружают народы мира, желания человека к наслаждениям мира, который мы раскрываем через пять органов чувств. Если человек делает точку важнее всего желания, получает добро. Нет - зло. Вдруг Бааль Сулам заговорил на русском. Я подготовил манифест: - от пункта к пункту его голос усиливался
- Цель всего творения, чтобы все творения удостоились слияние с Творцом. Этим удостоятся своими силами вечного и совершенного наслаждения
- Дано достичь этой цели только с помощью правило Возлюби ближнего как себя
- Это правило реализуется постепенно из объединения количества творений, через группу которая растет больше и больше, до целого народа, что потянет за собой все народы мира к работе Творца и к любви творений
- Первый народ что сказано выполнить роль в реализации этой идеи это израильский народ
- Народ Израиля будет использовать пример всем народам и приведет также их к этим пониманиям
- Каждый индивид, каждая группа, или народ, что откажется сделать шаг на этом пути, вызовут себе страшные страдания, которые направят их назад на прямой путь к конечному исправлению
- Каждый индивид, каждая группа, или народ, что объединят себя к этой идее, повлияют и ускорят весь процесс и удостоятся вожделенного совершенства
Над залом повисло наполненное мыслью молчание. Новое, доселе неизвестное чувство пронзило сердца. Есть более высокое состояние, чем то, в котором мы живем. И оно совершенно и вечно.
Джо Джо стоял и смотрел на фигуру Бааль Сулама в свете прожектора. Он не мог сфокусировать взгляд. Слезы текли ручьем. Он не понимал почему плачет. Но его не покидало чувство, что говорят о нем самом. О нем настоящем, который казался уже потерянным навсегда в шелухе будней. И вдруг он вновь восстает из праха. И лучистым светом озаряема дорога к тому, ради чего стоит жить.
Вокруг темно, лишь стол освещен стоящей на нем лампой. На столе недопитая бутылка виски, заполненная пепельница напоминает ежа, за столом Черчилль дымя очередной сигарой рассматривает газеты. Человек в черном подходит к Черчиллю:
- Он - коммунист и угрожает свободе демократии.
Черчилль поднимает трубку телефона, набирает номер:
- Мы же не будем сдаваться? Нужно позаботиться. Проинвестировать.
Гитлер нервно вскидывает челку:
- Пора заканчивать театр и делать историю.
Джо Джо лежал в палатке из кожи тахашей, и весь мир крутился перед его глазами. Тахаш - не простое животное. Оно появляется только когда необходимо. Джо Джо будто завис между небом и землей… Мир, в котором он до этого существовал, казался пустым. Мир, что перед ним открывался, оставался недостижимым. Но кое-что стало ясно и понятно. Даже самое милое может оказаться змеем. Но змей только в моем сердце. Он не может думать о других. Если может, то только в каком виде вернется к нему.
Если дать ему неограниченную свободу, ему абсолютно безразличны все вокруг. Так всё таки, желать изменить мир или изменять себя? Существует момент истины. Когда ты заворачиваешься во все творение - тогда чувствуешь любовь. И эта любовь имеет божественную природу.
Молодец собирается в школу. Учебные принадлежности собраны в рюкзак. Он надевает рюкзак на спину, лямки с визгом подтягиваются. Ровно. Смотрит в зеркало, волосы причесаны, лицо чистое, рубашка поглажена, ремень на месте, шорты со стрелками, ботинки блестят. Он отводит ногу и цокает ботинком. В отражении зеркала видно на стене фото Бааль Сулама.