К третьему веку до нашей эры Рим наконец-то утвердился на Апеннинском полуострове. Слово «утвердился» здесь звучит почти ласково, но на деле всё было прозаичнее: вырезали, сожгли, покорили. Остров Сицилия — нечто среднее между утопией Гомера и пиратским логовом — оказался в зоне их политических интересов. То есть, если совсем честно, в списке территорий на вынос.
Запад острова держали карфагеняне — ребята деловые, мрачные и морем пропахшие. Восток — греки, знакомые нам по вазам и трагедиям. Оба лагеря друг друга тихо ненавидели, открыто воевали и к столу не садились.
Римляне, в своем фирменном стиле, заключили с Карфагеном мирный договор. В 280 году до нашей эры они по-джентльменски согласились не лезть на Сицилию, а карфагеняне обещали не тыкаться в Италию. Спустя восемь лет Карфаген этот пункт элегантно забыл и отправил военную эскадру в Тарент. Римляне восприняли это как приглашение к танцу. Начался долгий, изнурительный и абсолютно бессмысленный танец под названием Первая Пуническая война. Повод, как водится, был мелкий и нелепый: некие мамертинцы захватили Мессану и попросили Рим о помощи. Римляне не устояли. Любили они такие просьбы.
Завоевание
В 264 году до нашей эры римляне с союзом на устах и легионами за спиной высадились в Сицилии. Командовал ими Аппий Клавдий Кавдекс — имя, от которого хочется кашлять. Он быстро разогнал сиракузян, потом и карфагенян, но Сиракузы взять не смог. Вернулся в Италию, утешая себя тем, что начало положено.
Через год на остров приплыли новые консулы с новыми легионами. Взяли кучу городов, Гиерона II — тирана из Сиракуз — принудили к миру, контрибуции и вечной дружбе. Римляне обустроились, наладили снабжение, и только тогда подумали: а что делать с карфагенской частью острова?
Туда они тоже полезли, как же иначе. В 262 году осадили Акрагант — важный город, наёмников, карфагенское всё. После шести месяцев осады город пал, карфагеняне погибли, и, как говорят летописцы, это сильно подорвало авторитет Карфагена. Хотя карфагеняне не унывали: они просто продолжили грабить берега с моря.
Завязалась долгая, раздражающая, как писк комара, стадия войны. С переменным успехом. Иногда Рим побеждал, иногда Карфаген. Иногда шторм. В 256 году Рим даже попытался перенести войну в Африку. Высадились, победили, осадили сам Карфаген. Потом проиграли. Потом снова переплыли в Сицилию. Потом снова проиграли.
Карфаген прислал на Сицилию нового героя — Гамилькара Барку, отца того самого Ганнибала. Гамилькар был живчик: плыл, сжигал, нападал, исчезал. Римляне злились, но продолжали строить флот. В 241 году они на последнем издыхании победили у Эгатских островов. Флот Карфагена пошёл ко дну, и за ним почти сразу — вся сицилийская кампания.
Карфаген запросил мира. Условия были суровые: отдайте нам остров, заплатите, и не высовывайтесь. Карфаген подписал. Рим получил свою первую заморскую провинцию.
Население
На Сицилии жило много странного народа:
– элимы с городами, чьи названия звучат как названия кофе — Дрепан, Сегеста, Энтелла.
– финикийцы с городами, которые неплохо смотрелись бы на карте торговых маршрутов.
– греки с классикой: Сиракузы, Акрагант, Занкла.
Управление
Из 68 городов римляне по доброте душевной выделили восемь "свободных". То есть туда не сразу пришли сборщики налогов и чиновники с печатями. Остальные города медленно, но верно погрузились в римский административный уют — налоги, реквизиции, жалобы в Сенат.
Сицилия кормила Рим. Её называли житницей, что звучит красиво, пока не поймешь, кто сеет, кто жнёт, и кто ест. Сами римляне в провинции особо не романизировались. Говорили по-гречески, строили по-гречески, и даже ругались с греческим акцентом.
Из всей этой истории до нас дошло немного. Самое ценное — мозаика в Пьяцца-Армерина и речи Цицерона против Гая Верреса — римского чиновника, грабившего Сицилию с таким энтузиазмом, будто ему принадлежала вся империя.
А еще — святые. Агата из Катании, Люси из Сиракуз. Уже потом, когда вся эта антикварная возня улеглась, они тихо вошли в историю, как напоминание: даже на островах с плохой погодой, высокой налоговой ставкой и вечной осадой может начаться что-то вечное.
Послесловие
История Сицилии — как старый антикварный комод: скрипит, пахнет нафталином. Греки, карфагеняне, римляне, мамертинцы — как будто все вместе снимали коммуналку, где кухню делили, а ножи прятали под подушками.
Рим, конечно, победил. Побеждать было у него в привычке. Впрочем, что делать с выигранным, римляне понимали не всегда. Сицилия стала первой провинцией, первым шагом в сторону империи. А ещё — первым чемоданом без ручки.
Население на острове жило как умело — кто сеял зерно, кто доносил в Сенат, кто писал стихи. Кто-то стал святым, кто-то был осуждён Цицероном, а кто-то просто умер от налогов. В этом была, пожалуй, вся прелесть римского порядка.
С тех пор прошло более двух тысяч лет. Империя умерла, воскресла в книгах, снова умерла. Сицилия осталась. Всё ещё на месте, всё та же. Немного усталая, обветренная. Туристы теперь вместо легионеров, фотоаппараты вместо щитов. Только воздух тот же — солёный, с привкусом амфоры и амнезии.
История не учит. Она напоминает. Особенно на Сицилии.