Газеты очень ценный источник генеалогической информации. В Уватской библиотеке страница районной газеты "Коммуна" № 90 от 28.06.1967 была повреждена, и я, до недавнего времени, не знала об интереснейшей статье о моем прадеде Силиверстове Григории Степановиче и его семье. Скан газеты отправила мне любитель-генеолог Светлана Бабынина, которая перелистывала страницы Коммуны в Тюменской научной библиотеке им.Менделеева, и увидела знакомую, по моим статьям, фамилию. Непередаваемые эмоции и восторг испытываешь, когда, словно на машине времени, переносишься в тот день, когда предки были заняты ежедневной, и казалось бы, ничем не примечательной работой: ставили сено на покосах. Но миг, запечатленный в статье и на фото для меня поистине бесценный! Тяжела была жизнь сибирского крестьянина в далекие дореволюционные годы. Деревни, окруженные глухоманью тайги, топкими болотами, пядь за пядью отвоевывали у дикого края плодородную землю. Преимущественно середняки раскорчевывали редколесье и
Газеты очень ценный источник генеалогической информации. В Уватской библиотеке страница районной газеты "Коммуна" № 90 от 28.06.1967 была повреждена, и я, до недавнего времени, не знала об интереснейшей статье о моем прадеде Силиверстове Григории Степановиче и его семье. Скан газеты отправила мне любитель-генеолог Светлана Бабынина, которая перелистывала страницы Коммуны в Тюменской научной библиотеке им.Менделеева, и увидела знакомую, по моим статьям, фамилию. Непередаваемые эмоции и восторг испытываешь, когда, словно на машине времени, переносишься в тот день, когда предки были заняты ежедневной, и казалось бы, ничем не примечательной работой: ставили сено на покосах. Но миг, запечатленный в статье и на фото для меня поистине бесценный!
Труженик земли сибирской
Тяжела была жизнь сибирского крестьянина в далекие дореволюционные годы. Деревни, окруженные глухоманью тайги, топкими болотами, пядь за пядью отвоевывали у дикого края плодородную землю. Преимущественно середняки раскорчевывали редколесье и сеяли пшеницу. Добрая она родилась на ухоженных узких полосках.
Да, богата наша земля, но только огрубевшие, с черными трещинами руки крестьян смогли отвоевать у природы часть этих богатств.
......В одной из добротных крестьянских изб, срубленных из кедрача, жила многочисленная семья Селиверстовых. Трудно сказать, когда маленький Гриша стал ее равноправным членом, то есть сам начал зарабатывать себе на хлеб. Маленький, черный, как уголь, парнишка любил лошадей. В пять лет он уже вовсю гонял на них верхом. В сенокосную страду был отменным возчиком копен.
Не расскажешь сейчас, сколько сказочных детских снов недосмотрел в свое время Гриша - отец будил, как только пропоют первые петухи.
- Ну, мужик, вставай, скотину пора выгонять. - А Гриша, сладко позевывая, никак не мог "продрать глаза". Чуть приоткрывшись, веки снова смыкаются, и голова валится на подушку. Но отец не уступает сыновьему желанию поваляться на тулупе и щекочет соломинкой в носу. Гриша громко чихает и окончательно просыпается...
Давно уже минула та далекая пора (без)мятежного детства. От постоянной работы руки разбухли, исколоты хомутной иглой, чуть согнулись плечи от тяжести прожитых лет. Но по-прежнему озорно блестят под лохматыми бровями глаза-антрациты. Кажется, вот-вот Григорий Степанович улыбнется и скажет что-то такое, отчего всем станет хорошо и весело.
Страсть к лошадям стала основой всего его жизненного пути. Сколько помнит себя Григорий Степанович, все около них: сначала ухаживал за своими, а потом за колхозными. И не было лучше коневода в д.Евсиной и близлежащих населенных пунктах.
Доброе сердце, заботливые руки и трудолюбие всегда выделяли Селиверстова среди односельчан. Любили его и уважали в селе, потому и доверили заведование коневодческой фермой.
Когда ферму ликвидировали, руки опускались у заядлого коневода. Где еще найти такое дело по душе? Нет, это совсем не значит, что руки Григория Степановича не привыкли к другому сельскохозяйственному труду. Все умел и добросовестно выполнял он: в посевную, в уборку, сенокос - везде шел одним из первых. И все-таки главное - в нем была любовь к лошадям.
Так он и стал незаменимым конюхом в колхозе. Впрочем, не совсем незаменимым. Незаметно подрос сын Яков, который по пятам ходил за отцом. Молча, внимательно присматриваясь к работе отца, постигал искусство конюха, а вскоре и сам уже конюшил. Та же теплота светилась в его глазах, когда он занимался обычным делом в конюшне: чистил крупы лошадей, кормил, выгонял их поить. Замкнутый, молчаливый, он в одиночестве чинил хомуты, гнул дуги, делал сани. И все, за что бы не брался Яков, было сделано добротно, на совесть и обязательно аккуратно...
Сейчас отец и сын Селиверстовы живут в Лебаутских Юртах. Григорий Степанович второй год на пенсии. Но это не удерживает его дома, когда на полях и лугах родного колхоза "Мир" кипит работа. И в преклонные годы верховодит всем коллективом бригады, помогая тем самым бригадиру Кулакову.
В один из жарких июльских дней и встретились мы с ним в Широком логу, близ Лебаутских Юрт, на покосах. Он еще совсем по молодому перебегал от одной копны к другой, успевая накладывать сено на конные волокуши, одной из которых управлял его семилетний внук Сережка.
Сын Яков Григорьевич тоже не один вышел в тот день на луг: Люба и Толя - старшеклассники были ему отличными помощниками. Дети сгребали на конях сено, а Яков Григорьевич стоял на стогу - вершил.
Глядя на слаженную работу династии колхозников Селиверстовых, видишь, как трудолюбив, дружен и жизнерадостен наш сельский труженик.
Статью подготовила Э. Земскова
Фото А. Поспелова
* Орфография, пунктуация, стилистика сохранена