Хозяйка внимательно оглядела приехавшую к ней молодую женщину, было в её взгляде удивление, сомнение и усталость (хотя последнее к той не относилось), уж больно та была плоха.
– Даааа… – не отвечая на приветствие незнакомки, произнесла та, – ну и довела ты себя. Думаю, что не только от хвори ты так отощала. Ох, трудную ты мне заганула задачку! Трууууднуююю… Ну не взыщи! Бабкой Нюшей меня все кличут, а ты как хочешь так и зови.
Поначалу Лена пыталась спорить с бабкой, которая встретила её вроде бы и радушно, но улыбки на её лице она никогда не видела. То говорила, что нельзя ей в горячей бане распариваться (врачи предупредили), когда ей сообщили, что это будет происходить ежедневно и не просто будут хлестать тело вениками связанными из веток разных деревьев, а принимать она должна будет очень болезненный массаж, чтобы главный женский орган встал на место и больше не стремился наружу. То от разных отваров её тошнило и пить она их больше не будет… В итоге всё встало на свои места и уже по прошествии нескольких дней, почувствовала улучшение своего состояния, хотя первые дни теряла сознание в бане…
– Посмотри-ка, милая, в зеркало, – проговорила хозяйка дома, вдруг заулыбалась белозубой улыбкой.
– Я там кого должна увидеть? – спросила Лена, она сидела возле печки, разбирала очередной пучок душистой травы. Срывала сухие веточки, укладывала их в холщовый мешочек. – Нет у меня желания на себя смотреть, я уже стала бояться своей наружности.
– Зря!
Увидеть улыбку на лице пожилой женщины, было для неё удивительным, а её смех поразил гостью.
– Я такой красоты отродясь не видывала, – проговорила хозяйка дома. Она поднялась со своей постели, подошла к «пациентке», взяла за руку и подвела к старинному зеркалу, висевшему на стене за шкафом тоже очень древнем. – Полюбуйся!
Лена словно боясь увидеть что-то нежелательное, стояла опустив свой взор в пол.
Женщина снова рассмеялась.
– Смелее! Я вот до приезда твоей родственницы уж помирать собиралась, теперь вижу, что не зря отсрочила это дело. Надо ещё чуток потерпеть этот мир. До лета… До лета ты должна ещё разок ко мне приехать.
– Нет! Не надо умирать! – с горечью в голосе воскликнула гостья и встретилась, наконец, взглядом со своим глазами. На неё смотрела та самая девушка, какой она была в то лето. Аж вздрогнула… Мурашки пробежали по всему телу.
– Что? Нравится? И мне нравишься! Все твои наросты рассосались, кроме одного, что внутри, уж больно он разогнался и вырос огромным! – произнесла женщина, – но ничего и его добьём! До следующего приезда попьёшь настои и отвары, а там мы его победим! – уверенно говорила та, с интересом наблюдая за молодой женщиной–девушкой, которой похоже всё ещё не верилось, что она себя видит в отражении. – Ничего, ничего, милая… Всё образуется! Всё у тебя хорошо будет, при условии, что ты побережёшь себя, – теперь её лицо преобразилось, стало обычным – строгим и добавила, глядя на Лену, – тяжести не носить пока... Мужиков не «принимать»! Тоже пока… Вот в следующий раз и решим.
Лена смутилась.
– По поводу тяжестей как-то обойдётся, помощники есть, а по поводу мужиков… Не знаю уж… Может устою! – теперь и она рассмеялась, бросилась обнимать бабушку. Именно так она её и величала. Плакала не стесняясь обильных слёз, выливались из неё все пережитые горести, оставляя только то, что может радовать. – Как же мне благодарить вас за это? Чем отплачу я за вашу щедрость? Ведь я видела, как вам самим тяжело было, я молодая сознание теряла, а вы держались…
– Что тка ты молодая, да хлебнула-то столько, что десяток человек вместе не переживало. Ведь не выплёскивала ты всю свою боль на тех кто рядом. А платить мне не надо! Я уже получила от тебя всё, чего у меня не было.
Лена с удивлением смотрела на хозяйку и не могла понять о чём та говорит.
– Вот бабушкой ты меня называла, да так ласково. И это после всего, как я тебя терзала. Помогала чем могла… Такое у меня впервые! Хотя подобных случаев как с тобой происходит мало, я и припомнить не смогу. Так что... благодарность я принимаю только добрым словом.
– Так же нельзя! Хотя бы толику малую…
– Хочешь сказать этими бумажками и золотыми побрякушками? – перебила её бабушка Нюша. – Мне уже милая, они не нужны сейчас, да и раньше не требовались особо. Бог дал мне дар людей исцелять, не лёгкая стезя, но я старалась всем помочь. Вот на закате дней своих и тебя я встретила. Жаль, что не немного ранее…
О чём именно были последние слова, Лена не поняла, потому как чувствовала себя так легко и радостно, так что не могла сейчас ни о чём другом думать. Ей хотелось взлететь ввысь и наслаждаться жизнью в полной мере, и снова быть счастливой. Не знала каким образом, но хотя бы в своей неполной семье. Она поймёт их немного позже, когда побывав у неё второй раз вскоре после возвращения, получит письмо от неё, прочитав его помчится в ту деревню, но останется ей только побыть на её могилке. Она о ней не забудет, будет ухожена и в цветах даже в самое суровое время.
– Что доктора-то столичные сказали, после повторного обследования? Небось думали, что ты на операцию решилась? – спрашивала знахарка, когда Лена приехала к ней в конце Апреля.
– Удивлены были. Расспрашивала, что произошло, а когда я им рассказала, некоторые были ещё больше удивлены, но кое-кто поверил. Через полгода велено снова приехать на обследование, но надеются, что я поправилась и возврата болезни не будет.
– Вот и славно! Управились общими усилиями! – хитро улыбаясь произнесла пожилая женщина, – а ты, милая, ещё немного потерпи. Будет тебе и бабье счастье, и материнское… Сейчас же надо поберечься ещё немного.
Щёки молодой женщины тронул румянец, она смущённо опустила взор.
– А чего я такого сказала?.. – удивилась Нюша. – Или?
– Нет! Ну, что вы! – ещё больше засмущалась Лена, – без вашего позволения ни-ни…
Они посмеялись, поговорили о жизни. Лена пыталась оставить своей спасительнице золотые серьги и деньги, но та рассердилась на неё по-настоящему, даже разговаривать не хотела.
– Я тебе в прошлый раз всё сказала, думала ты поняла. У тебя две невесты растут, не успеешь оглянуться, как надо будет успевать поворачиваться. То это надо, то другое понадобиться. Главное не испортить любовью своей!
И расстались они чуть позже. Теперь уже навсегда…
Навещавший их иногда Михаил Михайлович, вдруг предложил Лене работу в администрации завода.
– Пусть не полный день, но место будет твоим. Вполне хорошая должность, а там посмотрим, когда девчушки немного подрастут. Или ты планируешь в скором времени возвращение домой.
Лена не знала, что ответить, в растерянности переводила взгляд с дяди на хозяйку квартиры.
– Я бы согласилась! – вдруг произнесла Клавдия Ивановна, казалось, что слова её были искренними, – полдня я с малышками легко справлюсь, а там братец твой младший с занятий появится.
– Я думала, что вы уже от нас устали… – неуверенно отозвалась молодая мама, – сейчас с ними ещё труднее чем, когда они были совсем маленькими.
– Ничего! Справляемся же! Если есть желание – иди на работу! А если и правда домой собираешься, то…
– Пока не собирайся! – перебив тёщу, произнёс дядя Миша своим обычным начальственным голосом, – не маленькая, понимаешь, что такие недуги просто так не сдаются, а там не заметив как, в работу впряжёшься. Мой тебе совет, поживи ещё немного здесь под наблюдением врачей, а там видно будет, – может быть тот имел тайные надежды на то, что племянница пожив городской жизнью, примет решение окончательно порвать с сельской. Похоже судьба её мужа его не интересовала.
Хотя Лене и было не до смеха, но уж больно уморительно смотрелся Михал Михалыч со своими габаритами, ползающий по полу на четвереньках, развлекая уже подвижных девчонок. Хотя ещё неизвестно у кого было больше радости от этих игр.
Она всё же приняла совет дяди, вышла на работу, как тот советовал. Хоть какое-то разнообразие в её жизни благотворно повлияло на молодую женщину, она с каждым днём преображалась всё сильнее.
С помощью дяди старшие братья Иван и Василий купили по однокомнатной кооперативной квартире, с деньгами, конечно, помогли родители, но тот значительно ускорил процесс одобрения и получение ключей. Тесновато для четверых, но всё же лучше чем в комнате общежития. Кроме того строительство дома для работников завода обещали закончить в ближайшие два-три года.
Лена принимала участие в ремонте, не забывая о том, что ей надо поберечься. Отрезать по размеру обои, поддержать их, намазать клейстером. Перекрасить белилами окна… Семён же по возможности после занятий помогал тёте Клаве нянчиться с малышками. Он уже несколько месяцев живёт в её квартире, чему был рад. Не нужно было задумываться о пропитании, стирке и прочих нуждах.
Личная жизнь Лены так и оставалась непонятной, то ли она всё ещё замужем, то ли уже нет. Сергей так ни разу и не навестил свою семью. Однажды Семён ехал к родителям, при посадке в автобус из райцентра до родного села встретился с ним. Поздоровался со своим бывшим учителем, тот спросил как дела, юноша ответил, что нормально и прошёл в конец автобуса.
«Не иначе навещал свою эту...» – прокомментировал встречу младший борат, Лена только неопределённо пожала плечами. Между тем время появления на свет ребёнка Ларисы приближался. Та не упустила возможность, наступить на больную мозоль, тут же сообщила подруге о рождении дочери. При этом не зная нового адреса, написала письмо матери Жени. Вряд ли у той хватило терпения не прочитать полученное письмо.
– А ты говорила, что сын будет! – грустно глядя на золовку, напомнила Женя, когда-то сказанные Леной слова, – значит «формула» вашей медички не верна. – Хотя… Есть ещё один вариант проверить это! – она нежно погладила свой уже большой животик, улыбнулась и произнесла, – время для уточнения осталось совсем немного.
Конечно и другие слухи из родного села доходили до неё, она знала, что муж уже перебрался в новый дом, а старый кому-то был продан вместе со всем содержимым. Основной покупатель был неизвестен, кто-то с «Северов» говорили сельчане, а деньгами рассчитывалась некая Глафира Малинкина жительница соседнего большого села. Привезла новые купюры в банковских упаковках, молодой хозяин их и считать не стал, уложил в портфель и ушёл, оставив на столе связку ключей.
Новый дом получился довольно просторный с большим залом, тремя спальными комнатами, кухней, прихожей и кочегаркой. Сени с двух сторон охватывали жилую часть дома: «Футбольное поле!» – восклицал каждый, кто из большого любопытства осмеливался напроситься на осмотр нового жилища.
– Так ведь отгородят кладовку, терраску какую-никакую надо, да выход к колодцу и бане нужен! Чего по грязи лазить, к тому же лаз на чердак не с улицы будет, – поясняла Полина Ивановна, обычно она сопровождала всех желающих.
С мебелью помог двоюродный брат, что когда-то снабдил сестру красной краской, он жил в городе в километрах шестидесяти от родного села, была куплена «Стенка», кухонный гарнитур, мягкая мебель и очень симпатичный журнальный столик (правда пришлось несколько переплатить, но это обычное дело, делать акцент на это не было нужды). Шкафы, кровати и кое-какую мебель удалось отхватить в собственном магазине, продавец был дружен с родителями Лены.
Занавески на все многочисленные окна взялась шить мать, что-что, а шить та «умела» это сын знал, но надеялся, что жена вернётся и сама исправит то, что было сделано не так.
Никто не стремился к примирению, возвращению семьи в былое русло или как это лучше назвать, но намерения на счастливое продолжение жизни всё же подразумевались.
Однако, шанс на это значительно уменьшился, когда Сергей узнал о рождении ещё одной дочки. Навестил он Ларису через месяц после рождения ребёнка, Женя приезжала навестить мать, пришла чтобы сказать ему об этом.
– Как поступишь, Сергей? – спросила она многодетного отца.
Видела, что тот был раздосадован, но держался, понимая, что кроме себя винить больше некого.
– Ты всё Лене рассказываешь? – в свою очередь спросил он, тем временем обдумывая ответ на её вопрос.
– У меня секретов от мужа нет, значит нет и от Лены, – ответила гостья на его вопрос, поняла, что на свой вопрос ответа скорее всего она не получит. Собралась уходить, но всё же решила дать совет, – может наведаешься к семье. Чем дольше ты на это не решишься, тем меньше шансов на примирение.
– А мы не ссорились! – воскликнул Сергей. – Может возвращаться в любое время!
– Ты даже не хочешь понять и узнать из какой беды она выкручивалась с чужой помощью! Без тебя! А ведь… – она махнула рукой, глаза заволокли слёзы, всхлипнула, – ты вроде бы умный человек, а поступаешь как последний обормот! Бедненькая, как она пережила всё это! – не в силах говорить вышла, громко хлопнув дверью.