— Ты эгоистка, Лена. Я не брошу своего ребенка ради твоих капризов. И вообще — не твое дело, на что я трачу деньги.
Вот так. Прямо в лицо. Наши двое малышей спали в соседней комнате, а я стояла на кухне и понимала… Что я для него? Никто.
Сижу сейчас одна. Дети спят. Дима ушел к друзьям — «проветриться» после нашего разговора.
Знаете, когда понимаешь, что живешь не своей жизнью? Когда каждый день считаешь копейки, покупаешь детям вещи на распродажах, а твой муж спокойно переводит бывшей жене сумму, на которую можно месяц прожить…
Я устала. Устала объяснять, почему у нас нет денег на новые кроссовки дочке. Устала врать, что «скоро купим». Устала быть плохой в этой истории.
А он? Он святой отец. Заботливый. Ответственный.
Только вот ответственность у него какая-то… избирательная.
***
Когда мы познакомились, Диме было тридцать два. Он только развелся. Говорил, что брак был ошибкой молодости, что они с Инной не сошлись характерами.
Сын Максим тогда был совсем маленький — пять лет. Дима рассказывал, как скучает, как хочет быть хорошим отцом. Мне это нравилось. Мужчина, который любит детей — разве это плохо?
Мы быстро съехались. Я была влюблена по уши. Дима казался таким… надежным. Работящим. Семейным.
Алименты он платил исправно — пятнадцать тысяч тогда. Нормально, думала я. Ребенок должен быть обеспечен.
Но потом… Потом родилась наша Соня. Потом Артем. И вдруг оказалось, что чужой ребенок важнее родных.
Алименты росли. Сначала двадцать. Потом тридцать. Сорок.
— Инфляция, — объяснял Дима. — Ребенок растет, нужды увеличиваются.
А наши дети что — не растут?
***
Все началось год назад. Максиму исполнилось шестнадцать, и Инна вышла замуж. За предпринимателя. Богатого.
Я наивно подумала — ну все, теперь-то Дима сможет тратить больше на нашу семью. Максим уже почти взрослый, у его мамы новый обеспеченный муж…
Как же я ошибалась.
— Дим, а может, теперь алименты можно уменьшить? — осторожно спросила я однажды вечером. — Ну, Инна же замужем за состоятельным человеем…
Он посмотрел на меня так, будто я предложила продать собственных детей.
— Лена, это мой сын. Мой. И я буду его содержать, пока он не встанет на ноги.
— Но сорок тысяч… Дим, это же половина твоей зарплаты. А у нас двое детей…
— А что с нашими детьми не так? Одеты, накормлены, крыша над головой есть.
Одеты в секонд-хенде. Накормлены макаронами с сосисками. Крыша — съемная однушка.
А Максим… Максим ездит на дорогие курсы английского. Носит брендовую одежду. Летом отдыхает в Турции.
***
Чем дальше, тем хуже. Инна стала звонить чаще. То на репетитора денег нужно — десять тысяч. То на новый телефон — пятнадцать. То на поездку с классом — двадцать.
И Дима… Дима всегда соглашался. Всегда находил эти деньги.
— Откуда? — спрашивала я. — Дим, у нас же нет лишних денег!
— Найду, — отвечал он коротко. — Это мой сын.
И находил. Занимал у друзей. Брал кредиты. Продал свою машину — «временно, пока не поправим дела».
А дела не поправлялись. Потому что все лишние деньги утекали к Инне.
Я пыталась говорить с ним. Объяснять. Показывать наш бюджет на бумаге.
— Смотри, Дим. Зарплата восемьдесят тысяч. Алименты сорок. Аренда двадцать пять. Коммунальные пять. Еда десять. Остается ноль. А если Максиму что-то нужно — мы уходим в минус.
— Разберемся, — отмахивался он. — Как-нибудь разберемся.
Но «как-нибудь» превратилось в мой ночной кошмар. Я стала работать на двух работах. Подрабатывать переводами по вечерам. Экономить на всем.
На себе в первую очередь.
Соня просила куклу к дню рождения — я покупала в «Фиксе» за двести рублей. А Максиму на день рождения Дима подарил новый айфон за семьдесят тысяч.
Семьдесят тысяч! Это же наша зарплата почти целиком!
— Дим, ты с ума сошел? — не выдержала я.
— Сыну восемнадцать исполнилось. Совершеннолетие — важная дата.
— А Соне четыре исполнилось! Тоже важная дата! Но ей кукла за двести рублей!
— Не сравнивай, — холодно сказал он. — Максим мой первенец.
Первенец. А наши дети кто — пасынки?
***
Последней каплей стал звонок Инны в прошлую среду.
— Дима, — сладким голосом говорила она в трубку, — Максиму нужен ноутбук для учебы. Хороший, для программирования. Тысяч сто стоит…
Сто тысяч. На ноутбук.
Я не выдержала. Выхватила у Димы телефон.
— Инна, у вас же муж богатый! Пусть он покупает пасынку ноутбук!
Тишина. Потом Инна ледяным тоном:
— Передайте Диме, что я жду от него решения. И что его новая жена не должна вмешиваться в вопросы воспитания его сына.
Новая жена. Не вмешиваться.
А кто тогда должен? Кто должен думать о том, что наши дети растут в нищете, пока чужой ребенок купается в роскоши?
Дима был взбешен.
— КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! — орал он. — Это МОИ отношения с МОИМ сыном! Не твое дело!
— А наши дети?! — кричала я в ответ. — НАМ ЧТО, НА НИХ НАПЛЕВАТЬ?!
— Наши дети при чем?! Им ничего не нужно!
Ничего не нужно…
Вот тогда я и поняла. Окончательно. Что в его системе ценностей мы с детьми — граждане второго сорта.
***
Дима ушел к маме. Уже третий день его нет.
Вчера пришла эсэмэска: «Подумай над своим поведением. Так дальше жить нельзя».
Знаете что? Он прав. Так дальше жить действительно нельзя.
Я больше не буду объяснять, почему мои дети имеют право на отца, который думает и о них тоже. Не буду просить крохи внимания и денег для собственных детей.
Не буду терпеть, что меня называют эгоисткой за то, что я хочу справедливости.
Сегодня подала на развод.
Соня спросила: «Мама, а папа вернется?»
Я не знаю, что ответить. Но знаю точно — если вернется, то только на моих условиях.
***
Любовь — это не только чувства. Это еще и поступки. И выбор.
Каждый день мы выбираем, кого любить больше. Кому отдавать время, силы, деньги.
Дима сделал свой выбор давно. А я… я только сейчас поняла, что тоже имею право выбирать.
Выбирать себя. И своих детей.
Пусть это эгоизм. Но иногда эгоизм — это просто здоровая любовь к себе.