Франция в огне: бизнес на «живодёрстве»
К 1430-м годам Франция представляла собой печальное зрелище. Столетняя война, тянувшаяся с перерывами уже почти век, выпотрошила страну до нитки. Англичане хозяйничали в Нормандии и Аквитании, бургундцы плели свои интриги, а французский король Карл VII, прозванный позже «Победителем», контролировал лишь огрызок своей собственной страны и с трудом сводил концы с концами. Но даже англичане были не главной его головной болью. Куда страшнее был побочный продукт войны, метастазы, расползшиеся по всему королевству, — банды наёмников. Война была их ремеслом, и когда наступали временные перемирия, эти парни оставались без работы. А рыцарь без войны — это как волк без леса: он идёт туда, где есть добыча. И добычей становилось мирное население.
Эти отряды, состоявшие из вчерашних героев — закалённых в боях рыцарей, лучников и пехотинцев со всей Европы, — превращались в организованные преступные группировки. Они сбивались в «руты» (от фр. route — дорога), захватывали замки, облагали данью целые города и терроризировали торговые пути. За их лютую жестокость и привычку сдирать с жертв всё до последней нитки одежды народ прозвал их «живодёрами» (écorcheurs). Это были не просто разбойники с большой дороги. Это были профессиональные военные, прекрасно вооружённые и организованные, которые превратили грабёж в отлаженный бизнес. Они были раковой опухолью на теле измученной страны, и ни местное ополчение, ни королевские чиновники ничего не могли с ними поделать.
Карл VII, зажатый между англичанами и собственными неуправляемыми солдатами, оказался в отчаянном положении. Страна стонала, казна была пуста, а авторитет короны висел на волоске. Нужно было что-то делать, причём срочно. И решение пришло оттуда, откуда его меньше всего ждали, — не от бородатого полководца, а от прагматичного дельца, знавшего цену деньгам и человеческой натуре.
Лекарство от анархии: «Не можешь победить — купи»
В 1439 году в Орлеане, том самом городе, который недавно прославила Жанна д'Арк, Карл VII собрал Генеральные штаты — французский парламент. Главный вопрос на повестке дня был один: что делать с «живодёрами»? И тут слово взял человек, который, казалось бы, был далёк от войны, — Жак Кёр. Сын простого скорняка, он сделал головокружительную карьеру, став самым богатым человеком во Франции, королевским казначеем, банкиром и главным кредитором самого короля. Кёр мыслил не категориями феодальной чести, а цифрами и выгодой. И его предложение было гениальным в своём цинизме. Он сказал: если мы не можем их победить, давайте их купим. Самых сильных, самых умелых и самых отмороженных из этих «живодёров» нужно нанять на постоянную королевскую службу, дать им огромное жалованье, а затем их же руками уничтожить всех остальных.
Идея была революционной. Она ломала всю феодальную систему, где рыцарь служил за землю и вассальную клятву. Кёр предлагал создать профессиональную, постоянную армию, лояльную не сеньору, а тому, кто платит. То есть королю. Оставался один вопрос: где взять деньги? Казна была пуста. И тут Кёр провернул второй финт. Он напомнил королю о старом феодальном праве — «талье» (taille). Изначально это был чрезвычайный налог, который сеньор мог взимать со своих вассалов в исключительных случаях. Кёр предложил сделать этот налог постоянным и распространить его на всё третье сословие — на всех, у кого была хоть какая-то собственность. И, что самое удивительное, Генеральные штаты, которых «живодёры» достали до печёнок, с радостью согласились. Они сами дали королю в руки инструмент для создания абсолютной власти, лишь бы тот избавил их от бандитов.
Собрав колоссальную по тем временам сумму, корона объявила «кастинг». Пятнадцать самых известных и авторитетных капитанов «живодёров» получили предложение, от которого было невозможно отказаться. Им предложили легализоваться, сохранить свои отряды, получить статус королевских офицеров и баснословное жалованье. Вчерашние разбойники в одночасье превратились в элиту вооружённых сил. А затем им дали первое задание: зачистить страну от своих бывших коллег. И они справились с ним с пугающей эффективностью. Они знали все повадки, все укрытия и все слабые места тех, с кем ещё вчера делили добычу. Вскоре с «живодёрами» было покончено. А в 1445 году специальным королевским ордонансом (указом) эти пятнадцать рот были преобразованы в постоянную армию — так родились знаменитые ордонансные роты, или королевская жандармерия.
Золотая клетка: как устроена была рота
Французский жандарм XV века не имел ничего общего с персонажем Луи де Фюнеса. Это был элитный тяжеловооружённый кавалерист, сливки рыцарства, профессиональный военный на государевой службе. Ордонансная рота состояла из ста «копий». И «копьё», как и раньше, было не оружием, а тактической единицей. По ордонансу 1445 года оно состояло из шести человек: одного жандарма (он же мэтр, «хозяин»), который был главой отряда; одного кутилье («ножевик»), воина в более лёгком доспехе, вооружённого копьём или другим древковым оружием; двух конных лучников; и двух слуг, один из которых был пажом жандарма. Все они, кроме второго слуги, получали жалованье из казны и считались комбатантами.
Жалованье было главным магнитом, притягивавшим в ордонансные роты лучших бойцов со всей Европы. Мэтр получал тридцать один турский ливр в месяц. Историки-реконструкторы подсчитали, что на эту сумму можно было купить почти 19 тысяч литров пива. В пересчёте на современные деньги это была зарплата, сравнимая с доходом топ-менеджера крупной корпорации. Конечно, из этих денег жандарм платил своим людям, но даже то, что оставалось, позволяло не просто жить безбедно, а сколотить состояние. Кроме того, государство обеспечивало самое дорогое — лошадей. На каждое «копьё» выделялся целый табун: четыре коня для жандарма (боевой, походный, вьючный и запасной), два для кутилье и по одному для лучников и пажа.
Но и это было не всё. Роты не жили в поле, а расквартировывались в городах. И город был обязан предоставить каждому «копью» хорошее жильё и продавать им провиант и фураж по строго фиксированным, «справедливым» ценам. Королевский указ был предельно точен: комната должна быть с тремя кроватями и ежедневно сменяемым чистым бельём. Почему именно три кровати на шестерых — загадка. Возможно, жандарм как офицер снимал себе отдельное жильё, а его подчинённые спали посменно или по двое. Взамен этих благ требовалось немногое: железная дисциплина, постоянные тренировки и беспрекословное подчинение приказам. За самовольную отлучку, пьянство или неявку на смотр можно было лишиться всего. И эта система работала. Рыхлая, недисциплинированная феодальная конница превратилась в отлаженную боевую машину, где каждый боялся потерять своё тёплое место.
Люди из стали: доспехи и тактика
Жандарм ордонансной роты был вершиной эволюции тяжеловооружённого всадника. Он был закован в полный латный доспех, так называемый «белый доспех», который к середине XV века достиг своего совершенства. Миланские, а затем и готические доспехи состояли из десятков идеально подогнанных стальных пластин, которые закрывали всё тело, не оставляя уязвимых мест. Весил такой комплект 25–30 килограммов, но вес был так грамотно распределён по телу, что тренированный воин почти не чувствовал его. Защита, которую он давал, была феноменальной. Известен случай, когда герцог Бургундии Карл Смелый в битве получил удар копьём в живот, но даже не заметил этого, и лишь вечером в шатре обнаружил огромную вмятину на кирасе.
Стоила такая броня как целое состояние. Самый простой миланский доспех, сделанный не по мерке, обходился в треть месячной зарплаты жандарма. А первоклассный, подогнанный по фигуре, украшенный гравировкой и позолотой, мог стоить больше трёх зарплат — по современным меркам, это цена элитного автомобиля. Шлемы тоже были произведением искусства: закрытые армэ, которые состояли из нескольких частей на шарнирах и полностью защищали голову, или более простые салаты. Некоторые немецкие рыцари заказывали себе забрала в виде гротескных рож с усами и глупыми ухмылками, демонстрируя своеобразное чувство юмора.
Основным оружием жандарма был лэнс — тяжёлое и толстое копьё, предназначенное для одного-единственного таранного удара. Чтобы удержать его, на кирасе имелся специальный крюк-фокр, на который копьё опиралось в момент атаки. После того как копьё ломалось, в ход шёл меч, который к тому времени из рубящего превратился в колющий, предназначенный для уколов в щели доспеха. Также были популярны боевые молоты, клевцы и шестопёры, которыми можно было оглушить противника, не пробивая его броню.
В бою ордонансные роты действовали не так, как классическая рыцарская лава. Они атаковали в плотном, идеально ровном строю, «стеной щитов и копий». Жандармы и кутилье формировали ударную линию, а лучники спешивались и занимали позиции на флангах, поддерживая атаку огнём. Эта комбинация тяжёлой ударной кавалерии и стрелков, помноженная на железную дисциплину, делала их практически непобедимыми на открытой местности.
Тщеславие и крах: бургундский ответ
Успех французских ордонансных рот не давал покоя их главному сопернику — герцогу Бургундии Карлу Смелому. Увидев их в деле в битве при Монлери, где он сам едва унёс ноги, Карл решил, что ему нужна такая же армия, только лучше, дороже и красивее. Денег у него, благодаря богатым фландрским городам, было даже больше, чем у французского короля. И он начал создавать свои, бургундские ордонансные роты.
Но Карл допустил несколько фатальных ошибок. Если французский король Людовик XI, по прозвищу «Паук», насаждал в своих ротах спартанскую простоту, запрещая излишнюю роскошь, то Карл, наоборот, поощрял её. Его жандармы соревновались друг с другом в богатстве отделки доспехов, позолоте, шёлковых накидках и пышности плюмажей. Это была армия павлинов, где внешний блеск ценился выше боевой выучки. Вторая ошибка — он набирал наёмников со всей Европы: итальянцев, немцев, англичан. Вся эта разношёрстная публика принесла с собой свои национальные предрассудки и взаимную неприязнь. В бургундском лагере постоянно вспыхивали драки и поножовщина. Хронисты жаловались, что не проходило и дня, чтобы кого-нибудь не убили в пьяной ссоре.
Дисциплина в такой армии хромала на обе ноги. При всей своей внешней красоте и дороговизне, бургундские роты оказались неэффективны против настоящей, мотивированной и спаянной пехоты. Это наглядно продемонстрировали швейцарцы. Простые горцы-крестьяне, вооружённые длинными пиками и алебардами, в нескольких сражениях наголову разгромили сияющую армию Карла Смелого. Они просто выставляли вперёд свою «стену пик», и вся дорогая бургундская кавалерия разбивалась об неё, как морская волна о скалы. После гибели самого Карла в битве при Нанси в 1477 году его армия прекратила своё существование.
Французские же ордонансные роты просуществовали ещё долго, став ядром армии, которая в начале XVI века вторглась в Италию. Но их время тоже подходило к концу. Появление массового огнестрельного оружия и усовершенствование пехотной тактики сделали сверхтяжёлую кавалерию слишком дорогой и уязвимой. На смену жандарму пришёл более лёгкий и дешёвый кирасир. Блестящий закат рыцарства завершился. Эпоха закованных в сталь аристократов уступила место эпохе безликих батальонов и пушечного грома.