— Ага... Маме — духи, сестре — гриль, даже племяннице террариум. А мне — кукиш с маслом?
— Ну, ты же своя. Ты поймёшь... — промямлил Костя, стараясь не встречаться взглядом с женой.
Аня скрестила руки на груди и вскинула брови. Ей надоело понимать.
— А если нет? Знаешь, Костя, очень сложно быть понимающей, когда ты даже про свою тётку не забыл, а меня задвинул куда-то на задворки. Ты вообще нормальный? Я твоя жена! Не соседка, не коллега, даже не любoвница. Жена!
Костя неловко почесал затылок и уставился куда-то в пол, как мальчик, которого поймали на воровстве конфет.
— Ну, я... Я просто хотел как лучше. Некрасиво же с пустыми руками...
Аня нервно улыбнулась. Некрасиво... А к ней с пустыми руками, значит, красиво.
Ну, что ж. Отчасти она виновата в этом сама.
На Новый год было то же самое. Маме муж взял тёплую пижаму, племяннице — игрушки, сестре — набор для выпечки. А Аню поцеловал в щёку и сказал:
— Мы же семья. У нас и так всё общее. Главное — внимание, а не подарки.
Аня промолчала. Она понимала: у них туго с деньгами. На них висит ипoтека, а это гораздо важнее новых духов. В конце концов, Аню с детства приучали к тому, что «женщина должна быть мудрой».
Наверное, пора было пересмотреть критерии мудрости.
Проблема Кости заключалась в том, что он патологически боялся показать другим правду и пускал пыль в глаза. Он покупал дорогие подарки, он рассказывал, что у них всё хорошо, он требовал по-царски готовиться к семейным застольям.
А в остальное время они растягивали одну курицу на две недели, нередко ели пустые макароны и еле тянули ипoтеку. Причём и с ипoтекой ведь так вышло тоже из-за Кости. Аня настаивала на том, что им пока хватит однушки на окраине. Костя захотел двушку в новостройке с шикарным ремонтом.
— А детей мы потом где разместим? Будем толкаться в одной комнатушке? Нет, если уж брать, так сразу нормально, с запасом, — сказал тогда он.
Аня цокнула языком и закатила глаза, но спорить не стала. Бессмысленно. Если уж Костя что-то задумал, он это сделает.
Теперь им приходилось экономить на всём, чтобы укладываться в ежемесячные платежи. Иногда они даже просили родителей о помощи. Конечно, со стороны Ани. Своим-то Костя не признавался, боялся разбить свой образ «успешного мужчины».
А вот Аня всегда могла понять и простить. С ней-то эта иллюзия не работала. Она жила вместе с Костей и прекрасно знала, как всё обстоит на самом деле.
К слову, сестра Кости тоже тянула ипотеку. Тоже с переменным успехом. На Новый год она прямо и без обиняков предупредила всех о том, что подарков не будет.
— У нас финансы поют романсы, поэтому мы решили никому ничего не дарить. Даже символически. Надеюсь, отнесётесь с пониманием, — написала она в семейном чате. — Нам тоже можете ничего не дарить, мы не обидимся.
И все всё поняли. Никто не стал осуждать и обсуждать. Свекровь даже поддержала.
— Ну и правильно. Нечего в долги лезть ради мишуры. Сначала с жильём разберитесь, для меня это лучший подарок.
Пару дней назад она сказала Косте примерно то же самое. Свекровь вообще не переживала насчёт подарков. Да и Аня не переживала бы, но ведь дело-то было в приоритетах и внимании. Одним доставалось всё, а ей — ничего.
— Ты же тоже не поздравила меня на двадцать третье, — тихо, но с упрёком напомнил муж.
— А ничего, что я вообще никого не поздравила? Это другое, Костя. Совсем другое, — нахмурилась Аня. — Я хочу понимать, что я для тебя не на последнем месте. Хочу видеть, что ты... вкладываешь ресурсы в меня, в наши отношения. А не перенаправляешь всё на тех, кого хочешь впечатлить. Я вот, знаешь ли, совсем не впечатлена.
— Ну... Давай я помогу тебе ужин приготовить, — предложил Костя, переминаясь с ноги на ногу. — Сегодня. И завтра. И всю неделю.
— Спасибо, конечно, но ужин — это помощь по дому. Ужин я, если что, готовлю в первую очередь из-за тебя. Лично мне хватило бы пары картофелин и сосисок, — Аня сердито поджала губы. — А подарок — это внимание и уважение. Но я уже поняла, что меня ты не уважаешь.
— Ань... Ну ты не права... Ну чего ты так зацепилась за эти подарки? Ты же сама знаешь о нашем положении.
— Знаю. Только я у тебя не прошу кольцо с алмазом и айфон. Я просто не хочу быть последней в списке.
Костя насупился, обиженно хмыкнул, но промолчал. Кажется, даже он в глубине души знал: она права. Просто продолжал делать по-своему.
А Аня продолжала ощущать себя посторонней в его жизни. Она была для него удобной опорой. Тихой, понимающей, на которой можно сэкономить. Ну, кто ж будет петь дифирамбы такой?
Она вдруг поняла, что дальше молчать нельзя. Чем больше она будет терпеть, тем больше муж будет ездить на ней. И Аня уже знала, что она будет делать.
Пусть Костя и дальше строит свой образ успешного мужчины, но уже не на осколках её гордости.
Утро Восьмого марта началось не с кофе, а с похода по магазинам. Аня встала рано, на цыпочках прошла на кухню, позавтракала. Костя спал как убитый. Судя по всему, вчерашний скандал вымотал его, хотя, казалось бы, вымотанной должна была быть она. На соседнем стуле, как назло, стояли пакеты с подарками. Не для неё.
Ну, ничего. Без праздника она точно не останется.
Первым делом Аня заглянула в магазин электроники. Она купила робот-пылесос для матери. Та давно жаловалась на спину, а Аня каждый раз чувствовала себя виноватой, потому что ничем не могла помочь. Теперь маме будет проще убирать.
Себе Аня купила новый смартфон. Да, не самый дорогой, зато новый. Её старый безбожно тормозил и сам по себе сбрасывал звонки. Вызвать с него такси было равносильно подвигу, потому что любое приложение зависало и выключалось.
В одиннадцать утра Аня уже была у родителей. Мама с порога вручила дочери тёплый вязаный шарф. Подарок скромный, но дорогой сердцу, ведь в него вложено столько труда.
— Я к вам, возможно, с ночёвкой. Возможно, даже на пару дней, — предупредила Аня.
— Без проблем, — ответил отец. — Мы как раз соскучились.
Мать посмотрела на дочь с тревогой во взгляде, догадываясь, что в семье той всё не слава богу, но спрашивать не стала.
Они сели за стол. Если честно, Аня давно так не наедалась. Обычный салат с крабовыми палочками казался ей деликатесом. За столом они разговаривали только о хорошем: обсуждали планы, вспоминали смешные случаи, произносили трогательные тосты.
Ближе к обеду телефон Ани стал разрываться от звонков. Костя. Ответила она не сразу: не хотела. Но потом смирилась с тем, что всё же придётся, взяла смартфон и пошла на балкон. Ещё не хватало, чтобы родители слышали их перебранки.
— Ты где?! Я думал, мы к моей маме поедем! Мы же договаривались! — зашипел на Аню муж.
— А я решила поехать туда, где не нужно сидеть, обтекать и понимать, — ответила она.
Муж завис на несколько секунд.
— А деньги где? Куда делись тридцать тысяч?! Аня, ты совсем оборзела?
— Ну почему ж оборзела? Ты поздравляешь свою семью, я — свою. И себя тоже, раз больше некому. Что не так-то?
— Всё не так! Ты забыла, что у нас ипотека? Что я банку скажу-то?!
— Скажи, что ты очень щедрый муж, — Аня ухмыльнулась. — Костя, я вношу в наш семейный бюджет не меньше тебя. Мне кажется, я тоже имею право поздравить своих близких.
— Такие траты нужно обсуждать! — попытался было вставить муж.
Но Аня не позволила перебить себя и повысила голос.
— Тем более, что у меня родственниц женского пола в разы меньше. Или я в чём-то не права? Раз уж ты у нас весь такой успешный мужчина, продемонстрируй свою успешность и сам реши вопрос с ипотекой. А меня не трогай, я отдыхаю, у меня праздник.
После этого Аня положила трубку и выключила телефон, чтобы её не беспокоили. Те люди, от которых она была рада услышать поздравления, были прямо здесь, под боком. А остальных Аня не желала видеть.
Когда она вернулась за стол, мама осторожно коснулась её руки.
— Солнышко, у тебя всё в порядке?
— В порядке, — ответила Аня. — Сегодня — точно.
Может, завтра ей придётся объясняться перед мужем. Может, дело даже дойдёт до развoда. Но сегодня Аня хотела побыть Костей: не думать о будущем и просто наслаждаться жизнью. А муж... Ну, он свой. Настала его очередь понимать...
***
P.S. Дорогие мои, вот ссылка на мой канал в тг. Смело проходите по ней и подписывайтесь! Так вы не потеряете меня и мой канал. Ваша Ксения.