Каждое утро Латиф-бей поднимается вверх по лестнице на второй этаж особняка, чтобы разбудить Халиса, справиться о его самочувствии и помочь одеться.
Латиф широко распахивает дверь кабинета Аги и проходит вглубь комнаты. И мы вслед за Латифом погружаемся в мир османского стиля интерьера XIX века. Но не стиля излишеств и роскоши, но стиля художественного мастерства и вкуса, стиля тем не менее говорящего о достатке хозяина кабинета бывшего мастера ювелирных дел в Антепе Халиса Корхана, а ныне живущего в Стамбуле хозяина всемирноизвестной ювелирной фирмы "Корхан".
Последовав вслед за камерой и за Латифом в комнату Халиса, я однажды, когда Латиф проходил мимо, увидела за его спиной одну фотографию в рамке, стоявшую среди прочих фотографий членов семьи Корхан в рамках на старинном комоде. Исследуя кабинет Халиса-аги, я много раз просматривала кадры с изображением разных предметов в кабинете и отсняла много сканов кадров сериала в комнате-кабинете Халиса-аги, но никогда эта фотография раньше не останавливала моего внимания.
Мне кажется, и мало кто из зрителей заметил её, настолько быстро она промелькнула в кадре.
Это была, конечно же, фотография молодого Халиса. На вид ему здесь около сорока лет. Можно сказать, мужчина в самом расцвете сил, человек явно крутого нрава, умный, харизматичный, властный. Здесь Халис в том возрасте, когда, наверняка, он уже перебрался из Антепа в Стамбул и занимался созданием и развитием своей ювелирной фирмы.
Первоначально, когда я писала статью о кабинете Халиса, у меня была другая задача, если можно так сказать, социо-культурная. Халис-ага человек своего времени. Человек, обустраивая своё жизненное пространство, всегда использует для обустройства предметы, с одной стороны, отражающие моду своего времени на предметы интерьера, с другой стороны, отражает интересы, эстетические вкусы, а также профессиональную и религиозную принадлежность хозяина. Может быть поэтому, следуя установке этой задачи, я не обратила внимания на фотографию Халиса, тем более, что она на экране присутствует даже не секунду, а пол-секунды.
Молодость Халиса пришлась на время установления в Турции Республики, всколыхнувшее в общественной жизни острые противоречия между сторонниками османских и исламских религиозных традиций, с одной стороны, и сторонниками новых светских, в основе своей масонских, нововведений Кемаля Ататюрка, с другой.
В сериале есть много кадров, говорящих о том, что Халис не только просто создатель и владелец крупной ювелирной фирмы, но и представитель интеллектуальной национальной элиты Турции. Он и знаток национальной литературы, и поэт, и философ, и художник-дизайнер ювелирных изделий своей фирмы, приобретших мировую известность. У меня накапливается материал к статье об этой стороне жизни Халиса-аги.
Но у Халиса есть и другая сторона его жизни. Не надо забывать и о том, что Халис-ага ещё и глава мафиозного клана, который он создал ещё в Антепе, и продолжал оставаться его главой, даже перебазировавшись в Стамбул. Он, даже отойдя от дел в бизнесе и передав их сыну Орхану, продолжал оставаться значимой фигурой в мафиозном мире, время от времени, используя мафиозные связи для решения там некоторых проблем, которые стал создавать ему внук Ферит.
Но Халис-ага и просто человек, и просто мужчина. Именно эта мысль заставила меня, увидев фотографию молодого Халиса, несколько изменить тему статьи.
Дело ещё и в том, что я параллельно с этой статьей накапливала материал и писала статью об Ифакат. И тут эти две темы, Халис-Ифакат в прошлом, просто автоматически слились в одну, и это слияние многое прояснило и многое досказало недосказанного в сериале. Недосказанное, но содержавшее намёки в последующих кадрах и сюжетах.
На фото Ифакат и Орхан в номере гостицы в Антепе после свадьбы Ферита и Сейран. Ифакат, потратившая много собственных усилий, чтобы выполнить поручение Халиса-аги подобрать внуку Фериту подходящую невесту в Антепе и организовать свадьбу, не довольна тем, что Орхан и Гюльгюн отвергли её выбор невесты, а Орхан был недостаточно внимателен к ней, пока с ним всё время была рядом Гюльгюн. Ифакат указывает Орхану его место в их любовных отношениях. Здесь Ифакат ещё уверенная в своём статусе хозяйки дома, умеющей жестко отстаивать свои права.
В начале сериала мы видим какими достаточно большими властными полномочиями обладает Ифакат в особняке, хотя она не является прямой родственницей Халиса-аги. Она невестка старшего сына, пришедшая в дом Халиса-аги в девятнадцатилетнем возрасте. Ифакат была девушкой из простой бедной семьи. Сначала Ифакат познакомилась с Орханом в Антепе и некоторое время они встречались, пока её не увидел старший брат Орхана Эмир и влюбился в неё. Орхан "уступил" свою девушку старшему брату. Так Ифакат стала невесткой Халиса-аги. Вскоре Эмир и Ифакат попадают в автомобильную катастрофу, в которой Эмир погибает, а Ифакат теряет ребёнка. Семья Ифакат не захотела принять дочь обратно. И Халис оставляет Ифакат в своей семье, наделяя её и обязанностями, и правами хозяйки дома.
В турецкой культуре семейных и родственных отношений существует понятие и статус старшего родственника, который несёт ответственность не только за родственников непосредственно своей семьи, но и за братьев и сестёр и их семьи, а также за родственников других уровней родства. Старший родственник, а тем более, если он является богатым человеком, может оказывать разные виды помощи - моральной поддержки, материальной помощи, может даже поселить в своём доме, если родственники лишились жилья. Как, например, Халис на правах старшего родственника узнав , что Казым плохо обращается с дочерью (и кажется, по просьбе Ферита, точно не помню), поселил Суну в особняке, предоставив ей отдельную комнату.
Халис мог бы так же поступить и с Ифакат, оставив бедную девушку жить в своём доме, не предоставляя ей исключительного положения и прав в доме. Таких прав не имеет даже прямой родственник, сын Орхан. Вторым человеком, имеющим следующие после Ифакат властные полномочия в особняке, является не сын Орхан, а верный слуга Халиса-аги Латиф, его правая рука ещё со времён его членства в мафиозном клане молодого Халиса в Антепе.
Но тем не менее, молодая девятнадцатилетняя девушка, вдова погибшего сына, так и не родившая Халису внука, в отсутствии в доме жены Халиса (о ней в сериале, по крайней мере, в первом сезоне ничего не сообщается), получает статус и права хозяйки дома. Наверняка, за этим стоит нечто большее, чем просто ответственность старшего родственника.
Поздно вечером Латиф поднимается на второй этаж и стучит в комнату Ифакат.
Латиф: Ифакат-ханым, пустите? Ифакат-ханым,
Ифакат: Что Латиф-бей? Слушаю.
Латиф: Ага. Его боль усилилась. Вас зовёт.
Ифакат: Поняла. Сейчас приду.
Орхан, теребя обручальное кольцо на пальце: Уже поздно.
Ифакат: Он не хочет, чтоб его видели таким.
Орхан недовольно, с нотками ревности в голосе: Это и есть твоя работа? (Похоже Орхан намекает на отношения Ифакат и отца в прошлом, а может быть и в настоящем).
Орхан: Такое уже не в первый раз. Твоя работа меня доконала. (Орхан смотрит на Ифакат с обидой).
Ифакат: Орхан, не путай меня со своей женой. И не говори того, о чём потом пожалеешь. Иди к ней, пока она не проснулась.
Ифакат, войдя в комнату Аги, нарочито бодро желает Аге скорейшего выздоровления, как будто она только и пришла для того, чтобы сделать массаж и лечебную ванну Аге и снять боль в его стопах. Но Латиф всё знает и всё понимает. И когда Ага отсылает Латифа, и тот уходит, Ифакат некоторое время стоит, "скромно потупив взор" в ожидании, что скажет Ага.
Ифакат, не дождавшись слов Аги, снимает кардиган.
Халис: Не стоило снимать кардиган. Простудишься.
Ифакат растеряно и вопросительно смотрит на Агу.
Ифакат, быстро надев кардиган, покорно произносит: Как скажете, Ага.
Ифакат, когда не проигрался привычный сценарий приглашения вечером в комнату Аги, вдруг поняла, что та работа, на которую только что намекал Орхан, и которая обеспечивала ей стабильное властное положение в особняке, сегодня окончилась. Ифакат, зная правила игры, поняла, что и власть её в особняке уже подошла к концу.
Вскоре и события в особняке подтвердили догадки Ифакат. Место хозяйки дома, сидящую за столом по левую руку от хозяина дома заняла дочь Халиса-аги Нюкхет.
* * *