— Собирай вещи, Маша! — голос Андрея гремел в тесной прихожей. — Сейчас же!
— Андрюша, ты что? — Маша выглянула из кухни, вытирая мокрые руки о фартук. — Мама тебя прислала?
— Собирай, говорю! — брат швырнул на пол спортивную сумку. — Хватит здесь мучиться!
— Какие вещи? — растерянно спросила Маша. — Андрей, я замужем!
— Вот только не рассказывай мне про замужество! — глаза брата вспыхнули. — Я всё знаю!
Из спальни вышел Григорий в домашней рубашке и тапочках.
— Андрей Михайлович, — вежливо поздоровался он, — что за визит? Довольно поздно для родственных встреч.
— Поздно будет, когда я тебе челюсть сломаю, — спокойно ответил Андрей. — А пока рано.
— Извините, но я не понимаю причин такой агрессии, — Григорий поправил воротник. — Мы же цивилизованные люди.
— Ты цивилизованный, а я обычный слесарь. И говорю просто: сестру мою в покое оставь, пока я добром прошу.
Маша повисла на руке брата.
— Андрюша, у нас всё хорошо! Не нужно!
— Хорошо? — Андрей посмотрел на сестру. — Мама вчера полночи плакала после твоего звонка! Это хорошо?
Григорий усмехнулся.
— Ваша сестра склонна к преувеличениям. Женщины вообще эмоциональны.
— А ты помолчи! — рявкнул Андрей. — Не встревай пока!
— Простите, но это моя квартира, — Григорий выпрямился. — И я имею право голоса.
— Имеешь, — кивнул Андрей. — Только пользуйся осторожно. А то право потеряешь вместе с зубами.
Маша заплакала.
— Андрей, не надо! Гриша хороший! Просто у нас характеры не очень подходят!
— Не подходят? — брат обнял сестру. — Машенька, когда мужчина женщину любит, он старается её понять и принять. А когда не любит — ищет в ней недостатки.
Григорий фыркнул.
— Какая трогательная философия. Очень глубоко для слесаря.
Андрей медленно повернулся к зятю.
— Повтори ещё раз про слесаря.
— Я просто отметил уровень ваших рассуждений, — Григорий пожал плечами. — Не более того.
— Понятно, — Андрей снял куртку и повесил на вешалку. — Значит, я дурак, а ты умный. Маша дура, а ты умный. Все дураки получается.
— Я этого не говорил.
— А я слышал именно это, — Андрей закатал рукава. — Машка, иди вещи собирай. Мы с умным человеком побеседуем.
— Андрюша, не трогай его! — взмолилась Маша.
— Не трону, — успокоил брат. — Просто объясню пару моментов.
Маша всхлипнула и пошла в спальню. Григорий остался в прихожей с Андреем.
— Слушай внимательно, — начал Андрей. — Сестра моя девочка добрая, но несмышленая. Книжками зачитывалась, в облаках летала. Мы её все баловали.
— Это заметно, — буркнул Григорий.
— Вот именно. Поэтому она и попалась на твои красивые слова. Думала, принц приехал на белом коне.
— Я не обязан соответствовать её фантазиям.
— Не обязан, — согласился Андрей. — Но обязан её не унижать. А ты что делаешь?
— Я пытаюсь её воспитать! — вспыхнул Григорий. — Она как ребёнок! Ничего не умеет, ни о чём не думает!
— А зачем женился?
— Думал, изменится!
— Не изменится, — покачал головой Андрей. — Такая уж она. Зато добрая и верная. И готовить умеет, и дом держать.
— Этого мало для современной женщины!
— А тебе чего надо? Чтобы она диссертацию написала?
Григорий помолчал.
— Хочется, чтобы жена была партнёром. Чтобы можно было поговорить, обсудить что-то серьёзное.
— Так ты её научи, а не ори на неё, — Андрей смягчил тон. — Маша учиться любит. Только ласково надо, а не как с дурой разговаривать.
— Я не ору!
— А что вчера было? Она мне рассказала, как ты её за ужином отчитал. При твоих друзьях ещё.
Григорий поморщился.
— Она такую глупость сказала! Мне стыдно было!
— Какую глупость?
— Про политику высказалась. Совершенно неграмотно!
— И ты её при всех заткнул?
— Я объяснил, что она не разбирается в вопросе.
— Как объяснил?
Григорий отвернулся. Андрей схватил его за плечо.
— Как объяснил, спрашиваю?
— Сказал, что ей лучше помолчать и не позориться.
— При друзьях?
— При друзьях.
Андрей вздохнул.
— Гриша, ты образованный мужик. А поступаешь как последний хам.
— Я не хам! Просто устал от её детскости!
— Тогда разведись! Зачем мучить человека?
— Я же её люблю! — неожиданно воскликнул Григорий.
— Любишь? — усмехнулся Андрей. — Странная у тебя любовь. Унижать и критиковать.
— Я хочу, чтобы она развивалась!
— А она хочет, чтобы её просто любили. Такую, какая есть.
Из спальни донёсся звук открывающихся шкафов.
— Андрей Михайлович, — Григорий понизил голос, — может, мы найдём компромисс?
— Какой компромисс?
— Я изменюсь. Буду терпеливее.
— Будешь? — недоверчиво спросил Андрей.
— Постараюсь. Просто я привык к другому уровню общения.
— Ко всем привык или только к Маше?
Григорий замялся.
— К Маше особенно. Она такая... наивная.
— Наивная — не значит дурная, — жёстко произнёс Андрей. — Запомни это.
— Запомню.
Маша вышла из спальни с небольшим чемоданом.
— Я собрала самое необходимое, — тихо сказала она.
Григорий шагнул к жене.
— Маша, не уходи. Мы всё обсудим.
— Обсудим? — Маша подняла на него глаза. — А что обсуждать? Ты же сам сказал, что я для тебя обуза.
— Я не так выразился!
— Гриша, ты сказал, что тебе стыдно за меня. При людях сказал.
— Прости меня. Я погорячился.
Маша посмотрела на брата, потом на мужа.
— Мне нужно подумать.
— Подумаешь дома, — сказал Андрей. — А он пусть тоже подумает.
Они уже выходили, когда Григорий окликнул:
— Маша!
— Что? — она обернулась.
— Ты вернёшься?
Маша помолчала.
— Не знаю, Гриша. Не знаю.
В машине брат включил печку и достал термос с чаем.
— Попей, а то замёрзла вся.
— Спасибо, — Маша обхватила горячий стакан руками. — Андрюша, а может, я правда дура?
— Машка, ты не дура. Ты доверчивая. Это разные вещи.
— Он такой умный, столько знает!
— Знать много — не значит быть хорошим человеком.
— А я ему мешаю?
Андрей остановился на светофоре и повернулся к сестре.
— Слушай меня внимательно. Если мужчина любит женщину, он её никогда не унижает. Никогда. Может поспорить, может не согласиться, но унижать — никогда.
— Но я действительно глупости говорю иногда!
— И что? Все иногда глупости говорят. Даже твой умный муж.
— Мама что сказала?
— Мама сказала, что дочь у неё одна. И если эта дочь плачет по ночам, значит, надо что-то делать.
— Я не плакала по ночам!
— А днём? — Андрей внимательно посмотрел на сестру. — По телефону плакала. Мама слышала.
Маша отвернулась к окну.
— Просто трудно привыкнуть. К замужеству.
— К хорошему мужу привыкнуть легко. К плохому — невозможно.
Дома мама кинулась обнимать дочь, а отец молча забрал чемодан.
— Машенька, моя девочка! — причитала мама. — Как же ты похудела!
— Мам, я не похудела.
— Похудела, похудела! Сейчас накормим тебя!
За ужином отец наконец заговорил:
— Маша, а ты подумала, что дальше делать будешь?
— Не знаю, пап.
— Может, стоит попробовать ещё раз? — мягко предложила мама. — Он же образованный человек, интеллигентный.
— Интеллигентные люди жён не унижают, — буркнул Андрей.
— А может, он просто не умеет по-другому? — мама не унималась. — Мужчины иногда неуклюжи в словах.
— Мам, — Маша отложила ложку, — он не неуклюжий. Он специально говорит больно.
— Зачем?
— Чтобы я знала своё место.
Отец тяжело вздохнул.
— Значит, место твоё не рядом с ним.
Телефон зазвонил поздно вечером. Григорий просил прощения, обещал измениться, умолял вернуться.
— Маша, я понял свои ошибки! Дай мне шанс!
— Гриша, мне больно с тобой.
— Больше не будет! Клянусь!
— Ты уже клялся. После нашей свадьбы клялся быть нежным.
— Тогда я не понимал, как тебе трудно! Теперь понимаю!
Маша молчала.
— Машенька, я тебя люблю! По-настоящему люблю!
— А почему тогда стыдишься меня?
— Не стыжусь! Просто хотел, чтобы ты была лучше!
— Лучше, чем что?
Григорий запнулся.
— Лучше, чем сейчас.
— А сейчас я плохая?
— Нет! Ты хорошая! Очень хорошая!
— Тогда зачем меня менять?
Григорий не ответил.
Маша положила трубку.
Прошла неделя. Григорий звонил каждый день, приезжал с цветами, стоял под окнами. Соседи уже шушукались, а Маша металась между жалостью и обидой.
— Машка, — сказал как-то утром Андрей, — ты его любишь?
— Люблю.
— А себя любишь?
— Это как?
— Жалеешь себя? Хочешь себе добра?
Маша задумалась.
— Наверное, хочу.
— Тогда не возвращайся к нему.
— Но он же изменится!
— Не изменится. Таких только сила учит.
— Какая сила?
— Потеря. Когда поймёт, что потерял тебя окончательно, может, и поумнеет.
Андрей оказался прав. Через месяц Григорий прекратил названивать. А ещё через месяц встретил Машу у магазина.
— Маша! — он выглядел растерянным и усталым. — Как дела?
— Нормально, — ответила она спокойно.
— Ты похорошела.
— Спасибо.
— Прости меня. За всё.
Маша посмотрела на бывшего мужа. Он правда изменился. Стал мягче, скромнее.
— Я простила уже давно, Гриша.
— Тогда может быть, мы...
— Нет, — тихо сказала Маша. — Поздно.
— Почему?
— Потому что я поняла: меня можно любить такой, какая я есть. А ты этого не умеешь.
Маша купила хлеб и пошла домой. Григорий смотрел ей вслед, но не пошёл за ней.
А дома Андрей чинил кран на кухне.
— Как дела, сестрёнка?
— Хорошо, — улыбнулась Маша. — Очень хорошо.