- Какая жара! – Лена плюхнулась в кресло-качалку, стоявшую на веранде маминой дачи и запыхтела, словно паровоз, отдуваясь.
Лето и впрямь выдалось на редкость жарким. Город задыхался, оплывая на солнце, словно пломбир в вазочке, и даже не пытался казаться живым. Люди старались лишний раз не высовывать нос на улицы, предпочитая прохладу комнат, даруемую кондиционерами, и проклиная весь свет, когда неожиданно отключали электричество. Тогда распахивались окна и город начинал вползать в них, словно чудовище, раскаленное добела, дыша странной смесью прогретого донельзя асфальта, выхлопа заполонивших улицы автомобилей, и, как бы это ни было удивительно, счастья от того, что лето все-таки наступило после месяца проливных ливней и холода, совсем несвойственного для этого времени года. Кто-то пытался бороться с жарой дома, счастливчики, у которых отпуск выпал на это время, паковали чемоданы, а кто-то, как Лена, при любой возможности улепетывал из города на дачу. И хотя своей у нее не было, Лена знала – у мамы на даче ей всегда рады. Тем более, что сына своего, Мишку, Лена отправляла туда каждое лето сразу же после окончания учебного года.
- Нечего в городе сидеть! На воздух!
Мишка, пока был маленьким, ждал этой поездки с радостью, зная, что на даче его ждет тот волшебный мир бабушкиных объятий, пенки от варенья, которое та варила по старинке в большом медном тазу, который и не вспомнил бы, сколько раз его просили порадовать людей вкусненьким, а еще – рыбалка, лес, и друзья, с которыми виделся Мишка только летом, так как жили они все на разных концах большого города, но неизменно собирались на дачах каждое лето.
- Мам, как ты только тут выживаешь?! – Лена потянула носом и причмокнула от удовольствия. – Вишневое… Мое любимое!
Вера Николаевна, мать Лены, только усмехнулась и потянулась за блюдцем. Дочь ее, так же, как и внук, пенку от варенья обожала.
- Держи! – вручила она блюдце дочери и вздохнула. – Поговорить хотела с тобой, Лена.
- О чем?
- Доченька, ты уже взрослая. И тебе, конечно, уже мои советы ни к чему. Сама давно матерью стала и все обо всем знаешь. Тем более, как это там модно нынче? Если что – к психологу бежать и ребенка своего под их контролем держать. Но есть вещи, в которых тебе ни один психолог не поможет.
- О чем ты, мама? – нахмурилась Лена.
- Леночка, тебе осталось с твоим сыном всего-то три лета.
- Что такое говоришь, мама?! – ахнула Лена.
- А то и говорю. Мишке пятнадцать. Еще пару лет, и он уже будет проводить время с друзьями или сам по себе, но уж точно не с мамочкой на даче у бабушки. Понимаешь? Он станет взрослым!
- И это прекрасно! – Лена пожала плечами. – А что такого? Не понимаю.
- Ты давно с ним разговаривала по душам? – Вера Николаевна отложила в сторонку большую деревянную ложку, которой помешивала варенье, и присела рядом с дочерью. – Я знаю, что ты много работаешь и времени почти не остается, чтобы вот так сесть и поговорить с ребенком. Да и не станет он с тобой разговаривать долго, наверное. Возраст такой. Но хотя бы спросить, что у него да как, наверное, надо.
- Мам, я тебя что-то совсем не понимаю, - насторожилась Лена. – Ты никогда мне лекций по воспитанию сына не читала. Даже тогда, когда я Мишку в супермаркете умудрилась потерять. Что сейчас не так?
- Ох, Леночка! Ну что я тебе скажу?! Пусть лучше он сам. Просто себя в его возрасте вспомни.
И тут до Лены дошло. Ну, конечно! О чем еще могла говорить ее мама, как не о первой любви?! И как она сразу не догадалась?! Хотя… Сын для нее все еще был мальчишкой с ободранными коленками и мечтами, которые ограничивались желанием иметь собаку и новый компьютер помощнее, потому, что старый любимую игру «не так, как надо тянет».
- Девочка появилась у Мишки? – Лена спросила было, но тут же хлопнула себя по губам, опасаясь, что сын услышит.
- Не волнуйся! Нет его дома. На озеро ушел с ребятами. И лучше будет, если ты сама с ним поговоришь. Только, Лен… Не наделай тех же ошибок, что и я в свое время…
Лена молча кивнула в ответ.
Да, было время, когда у них с мамой было все непросто в отношениях. А все потому, что послушная девочка Леночка с пышными бантиками в толстеньких косках и всегда подтянутых как надо белых гольфиках, вдруг перестала слушаться свою маму, которая как-то не заметила, что и косичек у дочки уже нет, и гольфы давно ушли в прошлое, а ее дочь выросла и впервые осознала себя взрослой настолько, чтобы влюбиться без памяти.
Лето, далекое, знойное, томительно нежное, вдруг словно вернулось к ней и Лена закрыла глаза на минутку, ловя это ощущение счастья и тех самых, первых острых головокружительных эмоций от того, что с ней тогда происходило. Бессонные ночи, в которые они проводили с Сашей в разговорах обо всем на свете под ивой на берегу озера, где купался теперь с друзьями Мишка, костры под гитару с друзьями, которые переглядывались молча и улыбались, когда замечали, как держатся за руки влюбленные, и, конечно, первый поцелуй, который до сих пор звенел в ее душе колокольчиком, напоминая о том, что было.
Лена открыла глаза.
Да, все это было. Так давно и так недавно…
А еще была затяжная ссора с мамой, которую они переживали порознь, но одинаково тяжело, ведь между ними никогда не было секретов, и Лена точно знала, что мама чувствует ее боль так же, как и свою.
- Интересно, а где сейчас Саша? – Вера Николаевна снова взяла в руки ложку и, не глядя на дочь, принялась помешивать варенье.
- В Ростове. В военном госпитале работает.
- Он все-таки стал хирургом? Как мечтал?
- Да, мам. Стал. Ты думала, что он не поступит, не справится. А он смог.
- Ты права, Лена. Я думала, что он не сдюжит. Даже тогда так думала, когда ты взялась ему помогать и он мотался к тебе каждый день на электричке, чтобы заниматься.
- Ты думала, что мы занимаемся чем-то другим, - улыбнулась грустно Лена. – Приезжала с работы не вовремя и все пыталась нас застать за чем-то, что дало бы тебе право разогнать нас, наконец, и заявить, что ты была права. А между нами тогда, мам, ничего такого не было.
- Теперь я это понимаю, Леночка. А тогда… У меня просто голову снесло, как Мишка говорит! Я так боялась за тебя! Боялась, что вы наделаете глупостей и испортите себе жизнь. Ты собиралась поступать, а Саша…
- Саша был не нашего поля ягодкой. Да, мам? – усмехнулась Лена. – Столько лет прошло, а ты все о том же!
- Лена, если бы я до сих пор думала так, то мы никогда бы с тобой не помирились. Вспомни, как мы ругались тогда с тобой! Боже мой, я как вспомню – так вздрогну! Орали, совершенно не слушая друг друга, да так, что даже отец не мог нас угомонить! А потом ты ушла из дома…
- Ты думала, что к Саше, - рассмеялась Лена сквозь слезы.
- Думала. Я же не знала, что он тогда уже с другой девочкой встречается. Ты ничего мне не сказала!
- Я пыталась тебе объяснить, что достаточно взрослая, чтобы решать за себя – любить мне или нет. И неважно тогда было кого именно – Сашу или другого. Я понимала, что если не смогу до тебя достучаться, то мы перестанем быть близкими людьми.
- Кстати, а почему Саша тогда от тебя так быстро отвернулся?
- Да не отвернулся он. Просто мы поняли, что влюбленность – это вовсе не любовь. Сашка, когда поступил, в больнице подрабатывать начал, и там встретил свою Люсю. Я, когда его глаза увидела после этой встречи, сразу поняла, что наш дачный роман закончился. Это было что-то совсем другое, мам. Настолько сильное, что не мне было с этим тягаться. Да я и не хотела. Я хотела так же! И для меня Сашка как был другом – так и остался.
- Вы общаетесь?
- И с ним, и с Люсей. В прошлом году, помнишь, на море ездили, и в Ростове останавливались на пару дней? У них тогда были в гостях.
- Ты мне не рассказывала.
- Бередить не хотела, мам. Слишком тяжело нам тогда далось мое взросление…
- Прости меня…
- Ой, да брось! Проехали уже! Это теперь я понимаю, насколько тебе было страшно, мам. Потому, что сама матерью стала. Да и потом, нет худа без добра!
- Это ты к чему?
- А к тому, что зятя своего будущего, после всей этой нервотрепки, ты встретила не в штыки, а почти с распростертыми объятиями! – расхохоталась Лена.
- Ну еще бы! – не осталась в долгу Вера Николаевна. – Тебе было уже двадцать восемь! Карьера и все такое, а личной жизни – ноль! А я хотела, чтобы тебя кто-то любил кроме нас с папой! И внуков хотела!
- Получила! – Лена встала и обняла мать. – Где, кстати, любимчик твой? Уже время обеда, а он его никогда не пропускал раньше.
- Влюбленные часов не наблюдают, дорогая моя! Тебе ли не знать! – Вера Николаевна чмокнула дочь в щеку и шевельнула плечом. – Горячая, как печка! Иди-ка, ты…
- Куда, мам? – хихикнула Лена.
- На озеро! Охладись немного. Заодно и на Мишкину девочку посмотришь.
- А как я ее узнаю?
- Не ошибешься. Такая же лохматая и тощая, как и ты была.
- Мам, да под это описание половина девчонок из поселка подходит!
- Не морочь мне голову! – Вера Николаевна шлепнула дочь пониже спины. – Шуруй! Я уже сказала – не ко мне вопросы! Спроси у сына. Он все тебе покажет и расскажет. А с меня взятки гладки. Я – бабушка! Вижу неважно, та как очки где-то в доме валяются и памяти у меня нет, чтобы вспомнить, где я их в последний раз снимала, а слышу и того хуже.
- Может, тебе к врачу, а, мам? – в шутку нахмурилась Лена. – Нельзя запускать проблемы со здоровьем! Это я тебе, как врач говорю!
- Идите уже, доктор! – замахнулась на дочь посудным полотенцем Вера Николаевна. – И сделайте так, чтобы сын ваш понял, что он уже взрослый, но мама всегда рядом.
- Сделаю…
Лена пробежала по тропинке между любимыми своими вишнями, толкнула калитку, и зашагала к озеру, раздумывая, как построить разговор с сыном.
Но гадать долго ей не пришлось. Мишка, увидев ее на берегу, сам поспешил к ней навстречу, ведя за руку худенькую, темноглазую девчонку.
- Мам, познакомься! Это Света.
И было лето… И был вечер… И был долгий тихий разговор, который вели Лена с Мишкой, сидя в обнимку в гамаке под вишнями.
- Мам, а это любовь?
- Не знаю сын. Время покажет.
- А какая она? Любовь…
- Она умеет беречь, сын. Это ее основной признак. Беречь тех, кого ты любишь. Заботиться о них. Делать так, чтобы им было хорошо и не страшно… Если чувствуешь все это – значит, она…
- Понял… Мам, а я боюсь…
- Чего?
- Мне так хочется поцеловать ее, но вдруг ей не понравится?
- Знаешь, я, когда такая, как ты была, думала, что людям целоваться носы мешают.
- Мам!
- А, что я такого сказала?! – Лена крепче прижмет к себе сына. – Ничего не бойся! Перед тобой сейчас весь мир и еще пара вселенных! Разве время труса праздновать?! Только, помни, пожалуйста, то, о чем я тебе сказала. Любовь своего не ищет. Она бережет того, кого ты любишь…
- Повторять-то зачем? Я и с первого раза все понял.
- Да? Всегда знала, что ты у меня умный. Тогда – иди!
- Куда?
- А куда вы там собирались?
- Мам!
- Ладно тебе! Что я, молодой не была?! И место под ивой все в поселке знают. Очередь уже занимаете?
- Ага! Сегодня – наша! – Мишка рассмеется и выкарабкается из провисшего почти до земли старенького гамака. – Ну, я пошел?
- Шуруй! И Свете привет от меня передай!
- Знаешь, а она тебя боится.
- С чего бы это?
- Говорит, что ты умная очень.
- Хорошая девочка. Но ты ей передай, что я не кусаюсь. И вообще! Ты еще здесь? Тебя же ждут!
Мишка давно уже исчез в темноте, а Лена все сидела в гамаке, немножко хныча и улыбаясь без повода, вспоминая свою молодость. А потом выудила из кармана телефон и набрала знакомый номер:
- Привет! Ты как?
- Привет, Ленок! Ты меня чудом поймала. Операция сложная.
- Саш, спасибо тебе…
- За что это?
- Да за все! Просто за то, что ты есть!
- А, ясно! У Мишки первая любовь?
- Ты всегда меня понимал лучше, чем я сама!
- Не дрейфь, подруга! Все будет! Дай ему время.
- Уже.
- Вот и умница! Я мыться пошел.
- Иди…
- Хорошо, что ты позвонила. Я сам собирался. Ленка, я там тебе на почту снимки скинул. Глянь, когда время будет. Случай тяжелый, но ты и не таких вытаскивала. Парень уже у вас. Займешься?
- Принято. Люсе привет!
- Передам.
Лена сбросила вызов, просмотрела почту, и заторопилась.
- Мам, я уехала!
- Опять что-то срочное? – Вера Николаевна привычно кивнула и потянулась за теплой еще банкой с вареньем, которую приготовила для дочери.
- Да. Присмотри за Мишкой. А я завтра вечером, если получится, приеду.
- Обещаешь только. Знаешь же, что до выходных тебя не ждать.
- Я постараюсь, мам.
- Поезжай! – Вера Николаевна коротко обнимет дочь, и вручит ей банку. – И Саше привет передавай… Если бы знать, как оно все… И почему мы умные задним числом всегда? А, дочь?
- Мне бы знать, мамочка! Мне бы знать…
Лена гнала машину по ночной трассе к городу и думала о том, как просто потерять то хрупкое, что есть между людьми – доверие, взаимопонимание, связь. Одного слова порой достаточно, чтобы уничтожить на годы даже возможность возврата к тому, что было. А если удастся все-таки договориться и услышать друг друга, то все равно доверие вернется совсем иным. Более зрелым, выверенным, цельным…
- Господи, дай мне обрести с Мишкой новое, не потеряв того, первого! – тихо молилась Лена. – Пусть все у него будет хорошо! Пусть это лето будет для него! Пожалуйста…
Она нажала кнопку, опуская стекло в машине, и лето ворвалось в искусственную прохладу салона, даря надежду и гоня страхи. И Лене ничего другого не оставалось, как улыбнуться и включить музыку погромче. Впереди предстояла бессонная ночь. И пусть она проведет ее не под ивами, а в кабинете, а то и в операционной, так как случай сложный и срочный, но, возможно, у нее будет шанс подарить кому-то надежду.
Надежду на то, что все будет хорошо…
Это ее время. А у Мишки оно свое. Особенное.
И пусть оно просто будет…©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.