Американский ракетный крейсер «Винсеннес» выпустил две управляемые ракеты, которые несли смерть вовсе не вражескому истребителю, а мирному Airbus A300 иранской авиакомпании. Самолёт, едва поднявшись в небо над Бендер-Аббасом, следовал обычным маршрутом. Никто на борту — ни 290 пассажиров, ни экипаж — не знал, что их полёт закончится в водах Персидского залива.
Как получилось, что один из самых технологичных кораблей ВМС США промахнулся не только по цели, но и по здравому смыслу? Спустя десятки расследований виновные так и не названы — зато версии выстроились в стройную шеренгу: одни говорят, что крейсер действовал в рамках данных, другие винят небрежность, третьи — сознательное убийство. Каждая версия — со своими «но». А за кулисами — вежливые отписки, дипломатические ужимки и туман, в котором утонула не только правда, но и чувство ответственности.
А теперь — немного предыстории. В 1980 году Саддам Хусейн решил, что пора объявить войну Ирану — соседу, ослабленному недавней исламской революцией. Надеясь на лёгкую победу, Ирак бросился в бой, но быстро увяз. Уже к 1983 году иранцы отбросили захватчиков и пошли в контратаку. Началась затяжная мясорубка, где вновь в моде оказались окопы, штыки и волны пехоты под артиллерийским огнём.
Когда не осталось иллюзий о быстрой победе, стороны начали бить по экономике. Ирак атаковал иранские нефтяные объекты, Иран — иракские танкеры. С 1986 года Иран фактически задушил иракский экспорт, начав охоту за судами, перевозившими нефть через Кувейт. Залив заполнился дымом, обломками и минами.
Хотя Саддам был агрессором, США и СССР — в лучших традициях холодной дружбы — оказались на его стороне. Американцы не симпатизировали Хусейну, но Иран нравился ещё меньше. Страх, что Иран победит, а потом захватит Кувейт или Саудовскую Аравию, двигал Вашингтоном сильнее морали. Генри Киссинджер и вовсе подытожил эту дилемму словами: «Жаль, что они не могут проиграть оба».
Под лозунгом «стабильность любой ценой» в 1987 году США начали операцию «Непоколебимая решимость», сопровождая танкеры с нефтью. И тут же вляпались. Ещё до старта кампании иракский самолёт по ошибке атаковал фрегат «Старк», убив 37 моряков. Командира обвинили в излишней мягкости — видимо, надо было сбивать всех подряд. Затем, в первый день операции, танкер под американским флагом налетел на иранскую мину — и стало ясно, что никто к минной войне не готов. В регион срочно направили тральщики и дополнительные корабли.
Всё больше втягиваясь в персидскую морскую кашу, США в 1988 году уже вели полноценную, пусть и неофициальную, войну с Ираном. Апогей наступил в апреле, когда фрегат «Сэмюэл Б. Робертс» взлетел на мине, и американцы в ответ начали операцию «Богомол». За один день они потопили шесть кораблей, сровняли с морем платформы и убили десятки иранских моряков — крупнейшее морское побоище со времён Второй мировой.
Вскоре после этого американцы решили не ограничиваться защитой кувейтских судов — теперь обещали безопасность всему нейтральному флоту. Именно тогда крейсер «Винсеннес», напичканный передовой системой Aegis, получил приказ отправиться в зону конфликта. Построенный всего за несколько лет до того, этот монстр был создан для охоты на вражеские самолёты, а не для прогулок по Персидскому заливу. Его задача — эскортировать повреждённый «Сэмюэл Б. Робертс» и следить за небом.
29 мая 1988 года «Винсеннес» прибыл в Бахрейн, а уже через два дня под командованием капитана Уилла Роджерса III начал патрулирование. Экипаж следил за густонаселённым воздушным пространством, надеясь распознать угрозу, если та появится. Проблема была лишь в том, что когда угроза всё-таки возникла — её роль почему-то отвели пассажирскому лайнеру. Как так вышло — разберёмся дальше.
3 июля, спустя месяц после прибытия «Винсеннеса» в Персидский залив, фрегат «Элмер Монтгомери» сообщил о подозрительной активности у Ормузского пролива: дюжина небольших, но бодро вооружённых катеров «Богхаммар», принадлежащих Корпусу стражей исламской революции, якобы приближалась к пакистанскому торговому судну.
Эти шведские лодки длиной в 13 метров могли и не впечатлить американский боевой корабль, но гражданскому танкеру они вполне могли испортить день — пулемёты, гранатомёты, безоткатные пушки на борту намекали на серьёзность намерений. Радиопереговоры с «Монтгомери» были туманны: лодки вроде как угрожали, потом рассыпались в группы, а где-то вдалеке даже что-то взорвалось.
Ближе всех к потенциальной заварушке оказался «Винсеннес». В 7:42 ему приказали идти на север — разобраться, что к чему. Капитан Роджерс выслал разведывательный вертолёт с позывным «Оушен Лорд», чтобы взглянуть на лодки поближе. В 9:45 вертолёт засёк «Богхаммаров». И тут всё пошло по наклонной.
«Оушен Лорд» внезапно оказался под огнём. Второй пилот, явно не готовый к таким сюрпризам, в панике доложил: «Нас обстреляли, уклоняемся!» Снаряды прошли в сотне метров — не критично, но адреналина добавили.
Реакция «Винсеннеса» была молниеносной: полным ходом к лодкам, орудия наготове. В 10:09 Роджерс запрашивает разрешение на открытие огня, и уже через две минуты получает зелёный свет от штаба в Бахрейне. С фрегата «Монтгомери», наблюдавшего издалека, началась картина в духе морского боевика — «Винсеннес» открыл огонь из своего 5-дюймового орудия по иранским катерам.
В 10:25 утра, спустя восемь минут после перестрелки у Ормузского пролива, в аэропорту Бендер-Аббаса экипаж рейса 655 авиакомпании Iran Air закончил подготовку и занял полосу. Это был обычный рейс из Тегерана в Дубай с промежуточной остановкой. За штурвалом — опытный капитан Мохсен Резаиан, в кабине с ним — первый офицер Теймури и инженер Амини. На борту — ещё 13 членов экипажа и 274 пассажира, в основном иранцы, но также граждане Индии, Югославии, Пакистана и Италии.
Из-за бюрократической заминки с одним из пассажиров вылет задержался на полчаса. Airbus A300 поднялся в ясное небо и, набрав высоту 4300 метров, взял курс по воздушному коридору Amber 59. Пилоты поддерживали связь, выполняли рутинные проверки, наверняка ожидая обычного полёта.
Но вместо мирного перелёта их настиг раскат грома — взрыв шрапнели разорвал фюзеляж, левое крыло оторвалось и, вспыхнув, ушло в пике. Самолёт начал крутиться, теряя обломки и набирая скорость. Топливо загорелось, хвост отвалился. Всё это произошло за секунды. Была ли возможность понять, что произошло? Оглянулся ли капитан? Что он сказал своему второму пилоту — или себе? Этого мы уже не узнаем. Лайнер просто исчез в синеве, рухнув в Персидский залив и унеся 290 жизней.
И хотя в кабине, скорее всего, никто не понял, что случилось, другие уже знали. С борта фрегатов «Элмер Монтгомери» и «Сайдс» наблюдали, как «Винсеннес» выпустил две ракеты по неопознанной цели. Некоторые моряки догадывались, что это был гражданский рейс. Они могли только стоять и смотреть, как в небе вспыхивает пожар, а затем в море падают обломки.
На иранской стороне тревога сработала не сразу: в диспетчерской решили, что самолёт просто вышел из зоны связи и переключился на Дубай. Но Дубай молчал. Лишь спустя 20 минут, когда самолёт не прибыл, начались поиски. У острова Кешм нашли то, что раньше было самолётом: сиденья, обшивку, багаж, тела. Волны покачивали всё это под палящим солнцем. Иллюзий не осталось.
Слухи о том, что самолёт сбит американцами, появились мгновенно — и на этот раз не были паранойей. США признали факт почти сразу, но заявили, что капитан Роджерс действовал в соответствии с имеющейся у него информацией. Иран, не поверив, назвал произошедшее предупреждением: мол, Америка готова открыто встать на сторону Ирака. Некоторые считают, что именно это и подтолкнуло Иран к согласию на перемирие месяц спустя.
Но пока дипломаты ломали копья, оставался главный вопрос: как ультрасовременный крейсер перепутал пассажирский лайнер с вражеским истребителем? Спустя годы появились три основные версии. Первая — официальная, подготовленная Пентагоном под руководством адмирала Уильяма Фогарти. И именно с неё начинается попытка понять, что же произошло в те семь роковых минут.
ТОЧКА ЗРЕНИЯ 1: АДМИРАЛ УИЛЬЯМ ФОГАРТТИ
По мнению адмирала Фогарти, трагедия 3 июля 1988 года не была внезапной молнией с ясного неба. Напротив — это было логичное следствие паранойи, подпитанной старыми шрамами. Один из них — удар иракского истребителя по «Старку» в 1987 году, который доказал: «дружелюбный» самолёт — понятие условное. Особенно в Персидском заливе, где всё, что летает, подозревается в агрессии.
К этому добавились 187 иранских атак на суда за четыре года, а также операция «Богомол», когда иранские F-4 Phantom чуть не сцепились с американскими кораблями. Неудивительно, что командование «Винсеннеса» пребывает в постоянной тревоге. Особенно в канун Дня независимости, когда разведка взволнованно шептала о грядущем «ответе» Тегерана за разрушенные нефтяные платформы.
2 июля «Элмер Монтгомери» уже успел отогнать иранские катера, позарившиеся на датский танкер. На следующий день история повторилась. Американцы не удивились — это был знакомый сценарий. Когда один из вертолётов «Винсеннеса» оказался под обстрелом, крейсер вмешался. Катера приближались, орудия уже гремели, а в небе кружил иранский разведчик P-3, словно дирижёр этой сумбурной симфонии.
Посреди этой сумятицы на экранах Aegis появляется очередной воздушный объект — рейс 655 авиакомпании Iran Air, только что вылетевший из Бендер-Аббаса. Но для американской электроники он выглядел не как безобидный Airbus, а как потенциальная угроза. Система идентификации выдала код 6760 — гражданский, но это не доказательство. Даже военные самолёты могут так «прикидываться».
Один из операторов ухитрился «поймать» иранский F-14, стоящий на земле, и спутал его с гражданским рейсом. Кто-то выкрикнул: «Это Astro!» — кодовое имя F-14, и эта фраза прошла через всё командование, словно вирус.
Попытки связаться с самолётом на военных и гражданских частотах — тщетны. Airbus, как ни странно, не был заточен под военную радиосвязь. Радары, активные облучения, мольбы сменить курс — всё проигнорировано. Самолёт не отклоняется ни на градус. Просто летит себе в коридоре.
В этот момент экипаж «Винсеннеса» начал видеть то, чего не было. По словам Фогарти, произошло «воплощение сценария»: коллективное убеждение, что цель снижается и готовится к атаке, хотя «чёрный ящик» Aegis показывал — самолёт стабильно набирал высоту. Групповая иллюзия, спровоцированная ожиданием атаки.
Решение Роджерса было неизбежным: перед ним якобы F-14, он не отвечает, приближается к кораблю — значит, огонь. В 10:24 были выпущены две ракеты SM-2. Через секунды рейс 655 был сбит. Погибли 290 человек. Ошибка — фатальная, но, увы, закономерная.
ТОЧКА ЗРЕНИЯ 2: КОМАНДОР ДЭВИД КАРЛСОН
Командор Дэвид Карлсон представил альтернативный взгляд на события 3 июля 1988 года, резко отличающийся от официальной версии. По его мнению, действия капитана Роджерса на борту крейсера USS Vincennes были чрезмерными и спровоцировали инцидент.
Когда Карлсон прибыл в Персидский залив, его предупредили: цель миссии — защита нейтральных судов и деэскалация. Однако Роджерс действовал иначе. Уже 2 июня он пошёл на конфронтацию с иранским фрегатом, который действовал в рамках международного права. Роджерс поставил под угрозу безопасность, сблизившись на 1500 м, и лишь вмешательство штаба остановило дальнейшую эскалацию. За склонность к агрессии Vincennes получил кличку «Робокрейсер».
3 июля, вопреки приказу, Роджерс не отступил от иранских канонерок, а отправил вертолёт, который нарушил дистанцию безопасности. Это спровоцировало ответный огонь. Карлсон отмечал: ни Vincennes, ни Ocean Lord не подвергались реальной угрозе, а просьба о разрешении на бой в ситуации «самообороны» выглядела странно.
Видеозаписи показывают, что Роджерс атаковал лодки, которые находились в четырёх милях от него и, возможно, даже не знали о присутствии крейсера. Более того, Vincennes вошёл в территориальные воды Ирана, что подтверждается координатами из отчёта ИКАО — факт, не отражённый в докладе Фогарти.
Когда рейс 655 поднялся в воздух, экипаж Sides быстро определил его как гражданский. Однако Vincennes уже готовился к атаке. Карлсон сомневался, что это мог быть F-14: иранские F-14 не были оснащены для ударов по кораблям. Тем не менее, Роджерс сбил самолёт.
Роджерс отверг критику Карлсона, заявив, что тот не представил свои показания на слушаниях. В итоге Карлсон делает вывод: действия Роджерса не соответствовали ни задаче миссии, ни здравому смыслу, ни нормам международного права.
ТОЧКА ЗРЕНИЯ 3: ИРАН
После крушения рейса 655 Иран обвинил США в преднамеренной атаке или, по меньшей мере, в преступной халатности. По мнению Тегерана, капитан Роджерс не мог не знать, что цель — гражданский авиалайнер: Airbus летел в разрешённом коридоре, передавал гражданский код, поднимался на безопасную высоту, и рейс был заранее запланирован. Один из членов экипажа Vincennes даже озвучил, что это может быть гражданский самолёт. USS Sides и Elmer Montgomery его корректно идентифицировали — почему не мог Vincennes?
Иран утверждал: Роджерс хотел боя и сознательно проигнорировал все сигналы. Предупреждения по гражданской частоте никто не слышал, диспетчеры в Бендер-Аббасе не были предупреждены о военной активности. США также не координировали свои действия с местными службами, как того требует международное право.
Кроме того, США осудили Ирак за атаку на USS Stark, и Советский Союз за сбитый KAL 007 — но себя после гибели 290 человек не признали виновными. Это, по мнению Ирана, лицемерно и противоречит нормам международного права, согласно которым ответственность за действия военных лежит на государстве — независимо от намерений.
Хотя у Ирана были веские аргументы, версия о сознательном уничтожении самолёта требует почти шпионского уровня сговора всего экипажа «Винсеннеса», что маловероятно. Мотив выглядит надуманным, а ошибки — вполне объяснимыми. Фогарти оправдывал действия Роджерса: самолёт мог сблизиться для атаки, а гражданский коридор — не гарантия мирных намерений.
Впрочем, главное — реакция США: вместо извинений — скупое «сожаление» и чек на $131,8 млн. Публичного раскаяния не последовало, зато капитан Роджерс получил медаль, словно сбил вражеский истребитель, а не 290 невинных людей.
Иран не забыл. Каждый год, 3 июля, на телеэкранах мелькали кадры с обломками рейса 655. Но в январе 2020-го всё перевернулось. После убийства генерала Сулеймани и ответных ударов по базам США в панике иранская ПВО сбила украинский Boeing 737. 176 жертв. Опять ошибка. Опять туман войны. И снова — не та кнопка, не тот самолёт.
Режим сначала всё отрицал, но потом сдался под тяжестью доказательств. Ирония? Почти зеркальное повторение того, что Иран десятилетиями ставил в упрёк Америке.
Увы, это не уникальный случай. Государства — любые — с радостью используют такие трагедии как оружие в информационной войне, пока сами не оказываются виновными. Тогда — тишина, оправдания, переводы стрелок. Вспомним MH17, рейс «Сибири» 2001 года, тот же рейс 752. Убийства по ошибке превращаются в поводы для геополитических обвинений. Пока ракета не наша — мы осуждаем. Когда наша — мы объясняем.
Правда в том, что авиалайнеры сбивают не потому, что страны злые, а потому, что у систем управления кризисами до сих пор больше дыр, чем в корпусе подбитого Boeing. Связь между военными и гражданскими структурами — часто миф. И лишь в последнее время начали хотя бы пытаться не пускать пассажирские рейсы над зонами боевых действий. Поздно, конечно. Но хоть что-то.
А пока командиры вроде Роджерса будут считать, что ошибка — лучше промедления, мы всё ещё живём в мире, где нажать на кнопку легче, чем остановиться. И если у этой кнопки стоит человек, у него не должно быть «права на ошибку». Даже одной жертвы — слишком много.
Но мы продолжаем идти по кругу. И пока войны не останутся в учебниках, где им и место, — сбитые гражданские самолёты будут появляться в новостях. Новый рейс. Новый флаг. Тот же результат.
________________________________________________________________________
"Если вам понравилась (или напугала) эта история – подписывайтесь! Через день – новая авиакатастрофа, от которой мурашки по коже, и актуальные авиановости. Не пропустите следующую трагедию, о которой все молчат…"