Знаете, что самое странное в дружбе? То, как она начинается с пустяка, а заканчивается... Впрочем, не будем забегать вперёд.
Алексей и Дмитрий познакомились в девятом классе. Банально? Может быть. Но их история — совсем не банальная.
Всё началось с драки. Не их — чужой. Троих старшеклассников против одного худенького восьмиклассника. Алексей просто проходил мимо, когда увидел это безобразие. А Дмитрий... Дмитрий уже стоял рядом, сжав кулаки.
— Трое на одного? Серьёзно? — выдохнул Алексей. — Именно про это я и думаю, — ответил незнакомый парень.
И они вдвоём кинулись в драку. Получили оба. Крепко получили. Но того восьмиклассника больше не трогали.
С того дня они стали неразлучны.
Алексей — высокий, худощавый, с внимательными карими глазами. Тип человека, который сначала подумает семь раз, а потом ещё раз подумает. Инженер по образованию, аналитик по призванию. Даже покупку хлеба планирует заранее.
А Дмитрий — полная противоположность. Коренастый, с вечно растрёпанными волосами и улыбкой до ушей. Если Алексей думал, то Дима чувствовал. Принимал решения сердцем, а разбирался с последствиями потом. Работает менеджером по продажам — профессия, как по нему шитая.
Двадцать лет прошло с той первой драки. Двадцать лет!
За это время они поступили в разные вузы, но созванивались, пережили три Диминых романа и один Алексея, вместе путешествовали, были шаферами друг у друга на свадьбах, а позже стали крёстными детей друг друга. Их жёны шутили: «Вы бы уже поженились, что ли!»
А потом случилось ТО.
То, что чуть не разрушило двадцать лет дружбы за несколько месяцев.
Деньги. Всего лишь деньги.
Но разве деньги бывают «всего лишь»?
Алексей до сих пор помнит тот мартовский вечер. Дождь барабанил по окнам их любимого кафе «Встреча» — того самого, где они праздновали выпускной, где Дима рассказывал о каждой своей девушке, где Алексей признавался, что хочет сделать предложение Ирине.
Дима сидел напротив, крутил в руках чашку с остывшим кофе. Молчал. А Дима никогда не молчал.
— Лёш... — наконец начал он, не поднимая глаз. — Мне нужна твоя помощь.
И Алексей понял: что-то очень серьёзное.
Но насколько серьёзное — он узнает только потом...
— У мамы рак, — выпалил Дима и сразу отвернулся к окну.
Алексей почувствовал, как внутри всё оборвалось. Тётя Света... Добрейшая женщина, которая всегда подкармливала их пирожками в школьные годы. Которая называла Алексея «вторым сыном».
— Дим... Господи... Когда узнали?
— Две недели назад. — Голос Димы дрожал. — Нужна операция. Срочно. В Германии. Клиника готова взять, но...
Но.
Это маленькое, проклятое слово.
— Сколько нужно? — спросил Алексей, хотя уже догадывался.
— Пятьдесят тысяч. — Дима наконец посмотрел на друга. Глаза красные. — Лёш, я понимаю, что это дикие деньги. У меня есть двадцать, ещё десять обещали родственники, но...
— Двадцать тысяч не хватает.
— Да.
Тишина. Только дождь и тиканье часов на стене.
Алексей думал. Быстро считал в уме. Накопления на новую машину — как раз двадцать тысяч. Можно взять кредит на остальное, но проценты съедят живьём...
— Дим, — сказал он медленно. — У меня есть эти деньги.
Друг вздрогнул.
— Лёш, я не прошу... То есть, прошу, но...
— Заткнись. — Алексей улыбнулся первый раз за вечер. — Двадцать лет дружбы, а ты думаешь, что я откажу?
Но деньги — это всегда сложно.
Даже между лучшими друзьями.
— Только давай всё по-честному, — продолжил Алексей. — Долг есть долг. Распишем сроки...
Дмитрий помолчал. Кивнул.
— Хорошо. Просто займ. На год максимум.
— Договорились.
Они пожали руки. Крепко. По-мужски.
А на следующий день встретились в нотариальной конторе. Алексей настоял. «Формальность, — говорил он. — Для порядка».
Дмитрий неохотно подписал расписку:
«Я, Морозов Дмитрий Сергеевич, получил от Петрова Алексея Владимировича в долг... Обязуюсь вернуть ... Подпись. Дата.»
— Всё, — сказал Алексей, складывая бумагу. — Теперь лечи маму. А остальное потом.
Дима обнял друга.
— Спасибо, брат. Я тебе этого никогда не забуду.
Не забудет. Это точно.
Только вот каким образом...
Первые три месяца всё было идеально. Тётю Свету успешно прооперировали. Дима каждую неделю присылал фотки из больницы — мама улыбается, держит в руках букет, врачи довольны результатами.
— Лёш, ты нас просто спас, — говорил он в телефонной трубке. — Врачи говорят, ещё месяц — и было бы поздно.
Алексей был счастлив. По-настоящему счастлив. Деньги? Подумаешь. Главное — человека спасли.
Они встречались, как обычно. Раз в неделю — кафе, футбол, иногда с жёнами в гости друг к другу. О долге не говорили. Зачем? Все понимали: сейчас у Димы другие приоритеты.
Четвёртый месяц. Дима стал отвечать на звонки через раз. «Замотался, — объяснял. — Мама ещё слабая, много времени в больнице провожу».
Понятно. Алексей не настаивал.
Пятый месяц. Встреча в кафе. Дима выглядел усталым.
— Как дела с работой? — спросил Алексей.
— Да так... Продажи упали. Кризис, знаешь ли.
— А как с... — Алексей запнулся. — В смысле, когда думаешь начать возвращать?
Дима напрягся.
— Лёш, мне ещё несколько месяцев нужно. Мамины лекарства дорогие, реабилитация...
— Конечно, конечно! Я не тороплю, просто интересуюсь.
Но что-то изменилось.
В воздухе повисла какая-то... неловкость.
Шестой месяц. Дима перестал брать трубку.
Сначала Алексей не придавал значения. Мало ли, занят человек. Но когда неделя превратилась в две, а две — в месяц...
Странно.
— Алёш, а ты давно с Димкой общался? — спросила жена Ирина за ужином.
— Да как-то... не очень.
— А что с деньгами? Он же должен был уже начать отдавать?
Алексей поморщился. Не любил он эти разговоры.
— Разберёмся как-нибудь.
Но внутри уже начинал закрадываться червячок сомнения.
Седьмой месяц. Полная тишина.
Алексей написал в WhatsApp: «Дим, как дела? Давно не общались».
Два серых галочки. Прочитано. Ответа нет.
Ещё через неделю: «Дима, всё в порядке? Беспокоюсь».
Опять тишина.
А потом случилось то, что окончательно всё изменило.
Алексей ехал по городу и увидел знакомую фигуру возле дорогого ресторана. Дмитрий! В новом костюме, смеётся, обнимает какую-то блондинку...
Светофор. Красный свет. Алексей успел рассмотреть всё: дорогие часы на руке друга, новую машину рядом — явно не из дешёвых.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Дмитрий его заметил. Их глаза встретились через стекло.
И Дима...
Дима отвернулся.
Зелёный свет. Алексей поехал дальше, но руки дрожали на руле.
«Что происходит? ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ?!»
И впервые за семь месяцев Алексей подумал страшную мысль:
«А что, если он не собирается возвращать?»
Восьмой месяц стал адом.
Алексей не спал. Совсем. Лежал, смотрел в потолок и прокручивал в голове одни и те же мысли:
«Двадцать лет дружбы... Неужели всё это время я его не знал. Может, что-то случилось? Может, он в беде? А может, просто решил кинуть?»
Ирина смотрела на мужа с тревогой.
— Алёш, ты же понимаешь, что так дальше нельзя? Ты сам себя съедаешь.
— Что ты предлагаешь? В суд подавать?
— А почему бы и нет? У тебя же расписка есть.
Суд. На лучшего друга. На человека, с которым делил всё самое важное в жизни...
Абсурд.
Но деньги-то нужны.
Алексей начал поиски.
Сначала — через общих знакомых. Звонил одноклассникам, коллегам Димы.
— А что, он пропал? — удивлялся Серёга, их общий друг ещё со школы. — Да я его на прошлой неделе видел. В торговом центре с семьёй был.
С семьёй?! Значит, всё нормально. Просто... избегает.
— Серёг, а ты не знаешь, почему он мне не отвечает?
Неловкое молчание в трубке.
— Слушай, Лёш... А может, не стоит?
— Что не стоит?
— Ну... из-за денег друзей терять. Дим — он хороший мужик, просто... может, сложности какие.
Просто сложности.
Двадцать тысяч евро — это просто сложности.
— Серёга, а если бы ты дал мне в долг, а я бы год тебе не отвечал на звонки — тоже бы сказал «не стоит»?
Серёга откашлялся и быстро завершил разговор.
Девятый месяц. Алексей дошёл до крайности.
Сидел в машине возле Диминого дома. Три часа. Как частный детектив какой-то. Ждал, когда тот выйдет.
«Господи, во что я превратился?»
Дима появился в половине седьмого. Вышел из подъезда, сел в свою новую машину — кстати, очень недешёвую — и поехал.
Алексей поехал следом.
Дима остановился возле дорогого ресторана. Того самого, где Алексей его впервые увидел после «исчезновения». Вышел, выпрямил пиджак, зашёл внутрь.
Алексей сидел в машине и думал:
«Зайти? Устроить сцену? При всех спросить про долг? Или уехать и забыть? Или...»
Одиннадцатый месяц. 3 февраля. Алексей это помнит точно.
Потому что в этот день всё изменилось.
Опять.
Звонок в дверь. Половина десятого вечера. Кто может быть?
Алексей открыл дверь и обмер.
На пороге стоял Дмитрий.
Худой. Осунувшийся. В мятой куртке и с синяками под глазами. Совсем не тот успешный парень в дорогом костюме, которого Алексей видел месяц назад.
— Привет, — сказал Дима тихо.
— Привет, — машинально ответил Алексей.
Они смотрели друг на друга. Две минуты молчания, которые казались вечностью.
— Можно войти? — спросил Дима.
— А ты не исчезнешь опять?
Дмитрий вздрогнул, как от пощёчины.
— Заслужил. Понимаю.
Они прошли в гостиную. Сели друг напротив друга. Как в том кафе почти год назад. Только теперь всё было по-другому.
— Дим, что происходит? — спросил Алексей. — Почему ты не отвечал? Почему избегал? И не говори про больную маму — я видел тебя в ресторане.
Дмитрий опустил голову.
— Мама умерла три месяца назад.
Тишина.
— Что?
— Мама умерла. Операция не помогла. Метастазы... Врачи сказали, что мы немного опоздали.
Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Дим... Господи... Почему ты не сказал?
— А что говорить? — Дима поднял голову. Глаза красные. — Что твои двадцать тысяч потрачены зря? Что мама всё равно умерла? Что я...
Голос сорвался.
— Что я виноват в её смерти?
— Дима, ты не виноват...
— ВИНОВАТ! — крикнул Дмитрий. — Если бы раньше заметил... Если бы раньше к врачам... Если бы не тянул время...
Он плакал. Взрослый мужик плакал в голос.
— Лёш, я не мог тебе смотреть в глаза. Понимаешь? Ты дал мне деньги, чтобы спасти маму, а я её не спас. Я подвёл и тебя, и её...
— А ресторан? Новая машина?
Дима горько усмехнулся.
— Корпоратив фирмы. Машину в кредит взял — думал, продажи пойдут, отобьётся. Не отбилось. Кредиты висят, работы практически нет... Лёш, я банкрот. В полном смысле слова.
Вот оно.
Вся правда.
— Почему не сказал сразу?
— Стыдно было. И страшно. Думал, ты меня возненавидишь.
Алексей молчал. Внутри всё перевернулось. Злость, жалость, обида, сочувствие — всё смешалось в один ком.
— И что теперь?
— Постараюсь вернуть. Не знаю как, но постараюсь. Может, по частям... Лёш, я понимаю, если ты не простишь. Но я хотел сказать правду.
Алексей смотрел на друга. На человека, с которым прошёл полжизни. Который сейчас сидел перед ним сломленный и виноватый.
И подумал о бессонных ночах. О двадцати годах дружбы.
Что важнее?
— Дим, — сказал Алексей медленно. — Знаешь, что самое поганое в этой истории?
Дмитрий поднял глаза.
— Не то, что ты не вернул деньги. И не то, что не отвечал на звонки. А то, что ты не доверил мне правду.
— Лёш...
— Дай договорить. Ты думал, что я тебя осужу за смерть мамы? За то, что деньги не помогли? Серьёзно?
Дмитрий молчал.
— Дим, мы с тобой двадцать лет друзья. Я видел тебя в самых разных ситуациях. Когда ты три месяца не мог найти работу — я тебя осудил? Когда развёлся — отвернулся? Когда...
— Но это другое...
— Не другое! — Алексей встал, прошёлся по комнате. — Дим, ты не понимаешь. Эти месяцы молчания... Я думал, что ты меня просто кинул. Что двадцать лет дружбы — пустой звук. Это было больнее всего.
Дмитрий сидел, опустив голову.
— Прости.
Повисла тишина. Тяжёлая, как свинец.
— Что теперь? — спросил Дмитрий.
Алексей сел напротив друга.
— А теперь мы договариваемся. По-новому. Без обид и без иллюзий.
— То есть?
— Деньги ты мне вернёшь. Все. Но не сразу и частями. Сможешь?
Дима кивнул.
— Смогу. Постараюсь найти подработку.
— И ещё одно условие.
— Какое?
— Никогда больше не исчезай. Если проблемы — звони. Если всё плохо — говори. Если не можешь заплатить в срок — предупреждай. Но не исчезай.
Дмитрий протянул руку.
— Договорились.
Они пожали руки. Не так крепко, как год назад в кафе. Но искренне.
Прошло четыре месяца.
Дмитрий исправно переводил деньги. Иногда чуть меньше или больше — когда подработка удачно складывалась. Звонил каждую неделю. Рассказывал, как дела, как работа.
А вчера пришёл в гости. Они сидели на кухне, пили чай и листали старые фотографии.
Школьные годы. Студенческие поездки. Свадьбы. Рождение детей.
Вся жизнь в снимках.
— Знаешь, Лёш, — сказал Дмитрий, глядя на фото их первой совместной поездки в Карелию. — Я понял одну вещь.
— Какую?
— Настоящий заём — это не деньги, которые ты даёшь в долг. Это доверие, которое ты готов дать взаймы даже после предательства.
Алексей кивнул.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Всё-таки хорошо, что у них всё получилось.
Не у всех получается.
༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄
А приходилось ли вам давать деньги в долг друзьям? Как это заканчивалось? Поделитесь своими историями в комментариях.