В тот вечер они сидели в баре на Патриарших — шум, музыка, приглушённый свет, апероль, разговоры ни о чём. Саша рассматривала огоньки гирлянд и думала, что у неё в жизни всё ровно. Не прекрасно — но стабильно.
Аня вернулась из туалета с сияющим лицом:
— Саш, там такой парень подошёл! Красивый, высокий, с бородой, такие глаза! Попросил присесть. Я сказала, что с тобой. Он: «Можно тогда с вами?» Согласишься?
Саша кивнула:
— Почему нет? Он тебе понравился?
— Ну да! Но и ты глянь — может, и тебе понравится.
Парень подошёл. Сел. Звали его Егор. Юрист, работает в международной фирме. Говорил спокойно, уверенно, и смеялся так, что казалось — он всё понимает про тебя, даже если молчишь.
Сначала он больше разговаривал с Аней. Но потом начал всё чаще поворачиваться к Саше. Спрашивал, чем она занимается. Смотрел в глаза. Задерживал взгляд.
— У тебя очень красивые руки, — вдруг сказал он. — Ты, случайно, не пианистка?
Саша покраснела и отрицательно покачала головой.
Аня всё это видела.
В какой-то момент она откинулась на спинку дивана, улыбнулась Саше и спросила:
— Ты же не против, если мы с ним просто пообщаемся? Ну, я и он. Я знаю, он с тобой флиртует. Но мне он тоже нравится.
Саша замялась. Было неловко. Будто её заставили делиться конфетой, которую она только распечатала.
— Не против… — выдавила она. — Общайтесь.
Через пару недель Аня написала:
«Саш, ты дома? Позвоню через минутку»
Саша как раз готовила чай. Телефон лежал на подоконнике. Сердце вдруг отозвалось странным толчком. Внутреннее чувство, которое редко подводит.
— Мы с Егором встречаемся, — сказала Аня, как только связь установилась.
Не “познакомились ближе”, не “пошли на свидание”, не “ну, ты же понимаешь”…
“Встречаемся”.
Факт. Без предисловий.
— Ну… круто. Поздравляю, — сказала Саша. И удивилась, как ровно прозвучал её голос. Как будто это совсем ничего.
— Ты точно не обижаешься?
Саша на секунду зажмурилась. Вдох. Выдох.
— Конечно, нет. Всё ок.
На самом деле было не ок. Но что она могла сказать?
«Мне тоже он понравился»?
«Я не думала, что ты действительно с ним будешь»?
«Ты спросила — но я не знала, что он уже тогда выбрал не меня»…
Она улыбнулась — в воздух.
И закончила разговор.
Следующие недели Аня писала часто. Не каждый день, но стабильно.
Присылала фото с прогулки, селфи в зеркале кафе, мем с подписью «Я — в отношениях. А ещё хуже — в чувствах».
Саша отвечала лаконично:
«Ага»,
«Ха, жиза»,
«Ты классная».
И улыбалась, глядя в экран — не потому что смешно, а потому что так положено.
По вечерам она лежала в темноте, смотрела в потолок и думала:
“А если бы я тогда сказала «я против» — что бы изменилось? Он бы не пошёл к ней? Или она бы не пошла к нему?..”
А потом приходила самая неприятная мысль:
«А вдруг он никогда и не выбирал меня?»
Прошло два месяца.
Обычный вечер. Саша листала ленту — рецепты, новости, реклама серума от морщин.
Телефон зазвонил. Аня.
— Привет, — голос тихий, чужой, как будто простывший.
— Привет.
— Мне нужно сказать… Он писал тебе?
— Кто? — Саша моргнула.
— Егор.
— Нет… — тишина. — А что?
— Он сказал, что писал. Что вы якобы переписывались. Что вы… договаривались встретиться.
Саша даже не сразу нашла слова.
— Что?! — она села, одной рукой держась за край пледа. — Аня… я с ним не общалась вообще. После того вечера. Ни слова. Даже в соцсетях. Клянусь.
— Я так и подумала… но понимаешь, как он это сказал?
Не с упрёком. Не с ревностью.
Спокойно. Будто описывал погоду.
Как будто знал: я не поверю — но всё равно разозлюсь.
Саша не знала, что сказать.
Удивительно — обида на Аню отошла. Осталась брезгливость от того, насколько подло может вести себя человек, который недавно кормил тебя пиццей и рассказывал о планах на будущее.
— Он говорил, что ты не против, помнишь?
Я спросила у него — «Ты точно не приглядывался к Саше?».
А он сказал:
«Да брось, она не в моём вкусе. Но если что — ты же знаешь, кто из вас интереснее»…
Пауза.
Саше вдруг стало холодно. Не от того, что он сравнил.
А от того, что Аня это повторила. Значит, носила в себе.
— Я была глупая, — прошептала Аня. — Думала, ты просто скромная. А ты — просто умнее. Ты сразу увидела, кто он. А я — нет.
Тогда они говорили до полуночи. Медленно. Осторожно. Словно учились заново быть честными.
Не как раньше — с вечной маской «я не обиделась», «всё норм», «пусть тебе будет хорошо, даже если мне плохо».
Теперь — по-настоящему.
Без Егоров.
Без подковырок.
Просто две девушки, которые пережили неприятный урок — и всё равно выбрали не молчание, а близость.