— Выброси ключи от нее! Сожги документы! Или, еще лучше, продай к завтрашнему утру, иначе мы все прокляты!
Тамара Игоревна, с лицом цвета мела, стояла на пороге, вцепившись в дверной косяк так, будто земля уходила у нее из-под ног. Ее обычно безупречная прическа, волосок к волоску, была растрепана, а в глазах, широко распахнутых, плескался такой животный ужас, что Катя невольно отступила вглубь прихожей. Это был взгляд человека, заглянувшего в бездну.
— Тамара Игоревна, вы о чем? Что случилось-то? Проходите, не стойте так…
— Не могу я к вам проходить! — почти зашипела свекровь, судорожно оглядываясь через плечо, словно боясь, что за ней гонится невидимая свора. — Не могу, пока этот… этот портал тьмы принадлежит нашей семье! Катя, ты меня вообще слушаешь?! Твоя квартира! Однушка твоя, на Речном, которую ты сдаешь! Это же… это же самое настоящее зло в концентрированном виде!
Катя растерянно моргала. На секунду в голове промелькнула дикая мысль: может, у свекрови инсульт? Или… это какой-то странный, жестокий розыгрыш? Но нет. Ее дрожащие руки и сбитое дыхание были слишком настоящими.
— Какое зло? Тамара Игоревна, это квартира моей бабушки. Я там все детство провела… Мы ее уже пять лет сдаем, жильцы никогда не жаловались.
— Не было?! — голос свекрови сорвался на визг. Она все-таки шагнула внутрь, с грохотом захлопнув за собой дверь и судорожно повернув ключ в замке дважды. — Катенька, деточка, ты что, слепая? Совсем ничего не замечаешь? Денис твой с работы приходит черный, как туча, который месяц уже! Говорит, устал, а я-то знаю, что это не усталость! Это высасывание энергии! Дочка ваша, Машенька, вторую неделю из простуды не вылезает, кашляет и кашляет! У меня самой давление скачет так, что я скоро с ума сойду! А цветок ваш, помнишь, фикус? Который я вам дарила? Засох! Ты думаешь, это просто так? Совпадения?
Она схватила Катю за руку. Ее ладонь была ледяной и неприятно-липкой от холодного пота.
— Это не совпадения, Катя. Это звенья одной цепи. Это все она. Квартира твоя. На ней… на ней темное пятно. Порча. Она из нас всех соки тянет, понимаешь? Жизненные силы высасывает! Тихо, медленно, чтобы мы и не поняли ничего!
Из комнаты, услышав крики, выглянула десятилетняя Маша с книжкой в руках. Увидев взбудораженную, странную бабушку, она испуганно замерла на пороге.
— Машунь, иди к себе, милая, мультики посмотри, — мягко сказала Катя, не отводя ошеломленного взгляда от свекрови. Она чувствовала себя героиней какого-то абсурдного фильма.
Тамара Игоревна, казалось, даже не заметила внучку. Она была полностью поглощена своей миссией.
— Я… я говорила с очень светлым человеком. С провидицей Аглаей. Она не гадалка какая-нибудь, нет! Она видит суть вещей, понимаешь? Насквозь видит! Она мне глаза и открыла. Разложила карты, посмотрела на мою ладонь и сразу сказала: «Тамара, на вашей семье воронка черная, энергетическая. Идет она от недвижимости, что по женской линии досталась, от умершего человека». Это же твоя квартира, Катя! От бабушки! Вот оно все и сходится! Один к одному!
Катя почувствовала, как внутри все холодеет, но уже от злости. Провидица Аглая. Значит, вот откуда ветер дует. Не первый раз свекровь увлекалась подобными «светлыми людьми», но чтобы дошло до такого… это было за гранью.
— Тамара Игоревна, давайте так, — Катя постаралась говорить как можно спокойнее, высвобождая свою руку. — Сейчас Денис придет с работы, и мы все вместе это обсудим. Выпейте чаю, присядьте…
— Нет у нас времени на чай! Нет! — отрезала Тамара Игоревна, расхаживая по кухне. — Аглая сказала, действовать нужно немедленно! Каждый упущенный день — это еще одна беда на нашу голову! Продавать! Срочно! Пока за нее вообще хоть что-то дают! Я уже и покупателя нашла! Человек хороший, серьезный, готов быстро взять, без торга…
Это было последней каплей. Покупателя она нашла. Без ведома хозяев.
— Погодите. Какого еще покупателя? Что это значит? Вы что, показывали чужим людям мою квартиру?!
Свекровь стушевалась, но лишь на мгновение. Ее страх тут же сменился праведным гневом.
— А что мне было делать?! Это была крайняя необходимость! Я спасаю нашу семью! Я спасаю твоего мужа, твою дочь! А ты… ты думаешь только о деньгах, о каких-то бумажках! Что тебе дороже — эти проклятые метры или здоровье твоих близких?!
Вечером состоялся тяжелый, выматывающий разговор. Денис, вернувшись с работы, застал мать, тихо плачущую на кухне, и жену с лицом, похожим на ледяную маску. Он выслушал сбивчивый, полный мистических ужасов и зловещих предзнаменований рассказ матери.
— Мам, погоди, — он устало потер переносицу. — Какая порча? Какая воронка? Ты же взрослый, образованный человек. Это же… ну, это же бред сивой кобылы.
— Это не бред! Это истина, которую вы просто боитесь принять! — вскочила Тамара Игоревна. — Ты просто очерствел душой, сынок, не хочешь видеть очевидного! Денис, ты мужчина, глава семьи! Ты должен защитить нас! Аглая сказала, что если мы продадим эту проклятую квартиру и купим другую, в новостройке, то все очистится! Там энергетика новая, чистая! Понимаешь? Мы начнем с чистого листа!
— Аглая сказала, Аглая сказала… — процедила Катя, которая до этого молчала. — А что еще эта Аглая сказала? Сколько денег ей нужно заплатить за это «очищение»?
Тамара Игоревна побледнела еще сильнее и отвела взгляд.
— Нисколько! Она… она бескорыстный, светлый человек! Она просто помогает людям! Но… она предупредила. Если мы не послушаемся… если мы проявим упрямство… то будет хуже. Гораздо хуже.
В ее голосе прозвучал такой неподдельный страх, что Кате на секунду стало ее искренне жаль. Она не просто играла. Она действительно верила в это. Или… ее заставили поверить.
Ночи превратились в ад. Свекровь звонила по несколько раз, ее голос срывался на сдавленный шепот. Она рассказывала, что ей снятся кошмары, в которых рушатся стены. Что она слышит стуки и голоса в пустой квартире. Она умоляла, требовала, угрожала. Она давила на Дениса, взывая к его сыновнему долгу. Она давила на Катю, обвиняя ее в упрямстве, черствости и жадности. В какой-то момент Денис даже дрогнул: «Кать, а может, и правда, что-то в этом есть? Мать никогда такой не была… Может, просто продадим, купим другую, чтобы она успокоилась?» Но Катя была непреклонна. Это была ее квартира. Ее память о бабушке. И она не собиралась отдавать ее на растерзание суевериям.
Однажды Катя, не выдержав очередного ночного звонка, села за ноутбук. Руки дрожали, когда она набрала в поисковике: «Провидица Аглая отзывы».
Экран монитора озарился десятками ссылок. Форумы обманутых женщин. Статьи в местных криминальных новостях о новой волне мошенничества. Схема была одна и та же, как под копирку. Доверчивые женщины, чаще всего пенсионного возраста, приходили к «ясновидящей» с мелкими бытовыми проблемами. Та находила у них «порчу», «родовое проклятие», «энергетических вампиров». Сначала брала деньги за «снятие негатива». Потом, когда сбережения заканчивались, начинался настоящий психологический террор. Шантаж. Угрозы навести еще более страшные беды на детей и внуков, если не принести еще денег. Или не продать недвижимость.
Сердце Кати ухнуло. Все сходилось. Истерики свекрови, ее панический страх, ее нелогичная настойчивость. Она была не манипулятором. Она была жертвой, загнанной в угол.
На следующий день Тамара Игоревна пришла снова. На этот раз она была тихой и какой-то отрешенной. В руках она держала полиэтиленовый пакетик с крупной серой солью.
— Аглая передала, — прошептала она, не глядя в глаза. — Освященная соль. Надо посыпать по углам. Сказала, это хоть какая-то временная защита… Пока вы думаете.
— Тамара Игоревна, садитесь, — твердо сказала Катя. Денис стоял рядом, его лицо было мрачным. Он уже все знал. Катя показала ему все, что нашла ночью. — Нам нужно очень серьезно поговорить.
— Не о чем говорить! — всхлипнула свекровь. — Вы мне не верите! Вы просто ждете, когда случится непоправимое!
— Мы тебе верим, — неожиданно для нее сказал Денис, присаживаясь напротив. — Мы верим, что ты очень, очень сильно напугана. Мам, скажи нам честно… Она тебе угрожает? Эта Аглая.
Тамара Игоревна вздрогнула, как от удара. Она медленно подняла на сына глаза, полные слез и невыносимого отчаяния. И плотину прорвало.
Она рыдала, давилась словами, рассказывая, как все началось. Как она пошла к Аглае не из-за себя, а из-за старшего сына, Игоря, который снова запил. Просто хотела «отшептать», «помочь по-матерински». Аглая взяла за первый сеанс пять тысяч. Потом десять. Потом сказала, что дело не в Игоре, а в страшной порче на всей семье, и источник ее — Катина квартира.
— Я… я ей все сбережения отдала, — шептала Тамара Игоревна, вытирая слезы рукавом кофты. — Все, что на черный день копила… до копейки… А она сказала, что этого мало. Что порча старая, сильная, и чтобы ее снять, нужна очень большая сумма. У меня нет таких денег! Я ей сказала… А она… она так посмотрела на меня и рассмеялась… Сказала, что теперь порча начнет действовать в полную силу. Что Машенька заболеет чем-то страшным, что Дениса с работы уволят, а я… а я умру в одиночестве и муках…
Она зарыдала еще громче, уже не стесняясь.
— Она сказала, что единственный выход — продать квартиру. Часть денег отдать ей за «обряд очищения», а на остальные купить жилье, которое она укажет. «Чистое» жилье. Иначе… иначе она всех нас со свету сживет… Я так испугалась, детки… За вас, за Машеньку… Я же… я же для вас старалась…
Катя подошла и обняла ее. Впервые за долгие годы — искренне, крепко, без всякой внутренней неловкости. Свекровь вцепилась в нее, как в спасательный круг, и ее худые плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Весь этот спектакль, все эти ультиматумы и обвинения были лишь отчаянной, неумелой попыткой спасти их так, как она это понимала. Попыткой, продиктованной паническим страхом и материнской любовью, извращенной жестокой мошенницей.
— Все будет хорошо, мама, — Денис сел рядом и взял ее ледяную руку. — Слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Никто ничего продавать не будет.
— Но как же… она… она же не отстанет… — прошептала Тамара Игоревна.
— С ней буду разбираться я, — в голосе Дениса появилась холодная сталь, которую Катя редко слышала. — И не только я.
На следующий день Денис написал заявление в полицию. Процесс был долгим и нервным, но Тамара Игоревна была уже не одна. Они ходили на допросы вместе. Оказалось, что они не первые, кто решился заговорить.
«Провидицу Аглаю», оказавшуюся обычной аферисткой с двумя судимостями, и ее сообщников задержали через несколько недель.
Жизнь медленно, со скрипом, возвращалась в привычное русло. Давление у Тамары Игоревны и правда нормализовалось. Денис получил на работе долгожданное повышение. А Машенька перестала кашлять и записалась в кружок рисования.
Однажды вечером свекровь сидела у них на кухне и пила чай с ромашкой. Она была тихой, но уже не напуганной. В ее глазах больше не было тени той бездны.
— Знаете, — сказала она, глядя в чашку, — а ведь проклятие-то и правда было. Только не на квартире. А в голове у меня. Спасибо, что сняли его.
Катя улыбнулась и пододвинула к ней вазочку с домашним печеньем. Никаких слов больше не требовалось. Главная черная воронка, высасывавшая из их семьи покой и доверие, наконец-то закрылась.