В другом углу комнаты, по другую сторону печки, Зара обустраивала себе место для сна. Она расстилала на полу старые одеяла, найденные в домах, которые перед этим тщательно вытряхнула на улице.
Мне в эту ночь выпала важная миссия — стать живой преградой для шаткой двери, еле держащейся в покосившемся проёме, чтобы никто не смог незаметно выйти. Для надёжности на подоконник поставили ту самую трёхконфорочную газовую плиту с пустым баллоном. Одним словом, доверие буквально витало в воздухе.
Файзулин сидел за столом и аккуратно подстригал бороду, глядя в маленькое зеркальце. Рядом с ним лежал пистолет. Солнце уже зашло, и комнату освещали лишь отблески печного огня да два мощных светодиодных фонаря с солнечными батареями — собственность Мирбулата.
Жёлтый искусственный свет идеально дополнял такую же искусственную атмосферу мнимого перемирия, которое весь день висело между нами.
Я обрабатывал раны ледяной водой. Мирбулат поделился небольшим запасом — граммов двести, не больше. Вода была перелита в ту самую пластиковую флягу, наконец-то вернувшуюся к хозяину.
Несмотря на грозный вид и изрезанную мной руку, Мирбулату было не чуждо сострадание. Видимо, я и правда выглядел ужасно. Эта мысль немного успокоила меня насчёт угрозы для жизни Зары.
Я сложил кусок простыни в несколько раз, прижал к горлышку фляги, перевернул и снова смочил ткань. Царапин и ссадин было много. Ткань уже почти не отдавала влагу, но оставалась прохладной.
Обуви я так и не нашёл, как и нормальных штанов. Вся одежда здесь давно истлела. В шкафу бельё было испорчено мышиными гнёздами. Видимо, грызунам тут жилось хорошо, пока они не съели все запасы и не ушли.
Постепенно приходя в себя и наслаждаясь свободой, я думал о Заре. Рад был, что она жива, и что не дал Мирбулату её застрелить. Хотя заслуга во многом была Файзулина. И как бы я ни злился за всё, что узнал и пережил, почему-то мне нравилось наблюдать, как она готовит себе постель.
Тем временем девушка закончила раскладывать одеяла, села на них, придвинула сумку к стене и положила руки на колени. Я никогда не видел её такой — подавленной. Мы почти не разговаривали весь день, но в её взгляде читались боль и смятение.
"Не суди, — вспомнились слова Оспанова, которые потом повторял Рамазан. — Кто знает, о чём она сейчас думает? Каковы её истинные мотивы? Дияр существует — это не выдумка. Вряд ли она стала бы врать на грани смерти. А монеты? Она правда принесла их, чтобы выкупить меня. Это же так глупо..."
Я плохо знал Бикашева, но был уверен: он никогда не согласился бы на такой обмен. Что значила для него банка монет на фоне тех ящиков, что таскали мутные? Ничего. А для Зары? Это был реальный шанс спасти брата... И похоже, она готова была потратить его на меня.
Девушка подняла голову, и наши взгляды встретились. В комнате было тихо — только треск огня, звон деталей автомата и хруст ножниц Файзулина.
— Я правда вернулась за тобой, — тихо сказала она. — Пешком от Уральска почти сутки шла... А ты меня обматерил.
Я молча смотрел на неё, держа компресс на рёбрах. В других обстоятельствах эти слова могли бы тронуть. Но сейчас, глядя на Зару, я чувствовал лишь пустоту.
— Я видел, как собаки разорвали человека заживо, — ответил я после паузы. — Его звали Касым. И к Азамату его привела ты.
Мирбулат услышал шёпот и неодобрительно посмотрел в мою сторону, но промолчал, продолжая возиться с автоматом. В полумраке я заметил, как Зара на секунду зажмурилась и еле слышно покачала головой.
— А я, идиот, даже злился на него. За то, что он тоже с тобой спал. Ревновал, если хочешь. Вместо того чтобы думать о побеге...
— Так легче завоевать доверие, — словно оправдываясь, сказала она.
— Конечно, — я криво усмехнулся, ожидая, что вернётся злость или презрение, но ничего не почувствовал.
— Толик, мне... как у вас говорят... очень стыдно. Стыдно, да? Я не хотела сдавать тебя Азамату. Думала, пусть кто-то другой...
— А чем другой хуже? Мы Сашку не успели спасти. Теперь и не узнаешь, отрезали ему всё или нет. А он как раз "другой". Тоже домой хотел. Да и с этим делом у него не сложилось... а теперь уже и не сложится. И кто-то же его к Азамату направил. Наверное, такая же, как ты.
— Ты винишь меня, это понятно, — ответила Зара. — Но пойми, Азамат страшный. Он может покалечить Дияра, если я не буду слушаться. Я не за себя боюсь. Я могу постоять за себя. А Дияр совсем маленький. И это хуже всего. Я даже не знаю, что Азамат ему говорит, как воспитывает. Если он научит его, что так жить — нормально... Потом за Дияром тоже будут сидеть мужики с оружием и мечтать его убить...
Голос её дрогнул, но она не стала скрывать эмоций. В свете фонарей блеснула слеза и медленно скатилась по щеке. Зара откинулась на стену, не убирая рук с колен.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я правда извинялась. Глупо, конечно, после всего. Но если ты ждёшь, что я буду рыдать и сто раз повторять, какая я сволочь, — этого не будет. Я знаю, что я сволочь. Или коза, как ты говоришь. Ты это тоже знаешь. Зачем тогда сотрясать воздух?
Я пожал плечами, поправляя компресс.
— Я правда хочу, чтобы ты меня простил. Но вижу, что рано. Ты вроде слушаешь, но обида не даёт услышать. И понять — тоже.
С этими словами Зара достала из-за спины косу и перекинула её на грудь. Затем запрокинула голову и закрыла глаза.
— Ты вообще умеешь прощать? — спросила она, не меняя позы.
— Умею, — ответил я. — Но не сегодня. Ты права.
— А когда?
— Может, никогда.
Я медленно поднялся, стараясь не стонать от боли, и подошёл к Файзулину. Нужно было разобраться в своих чувствах. Во мне будто боролись два человека: один — рассудительный, другой — чистая эмоция. Именно второй закрыл Зару от автомата. И теперь первый вынужден был признать, что его логичные доводы пошатнулись.
— Можно присесть? — спросил я, указывая на хлипкую табуретку напротив Файзулина.
— Садись, — ответил он, надувая щёку, чтобы подровнять бороду.
Я опустился на табурет и вздрогнул, почувствовав, как она закачалась под моим весом, но не сломалась.
На столе, подальше от обрезков волос, лежали остатки ужина: раздавленные помидоры, мятый зелёный лук и чёрствый хлеб. Жареной картошки, которую Мирбулат приготовил на старой сковороде, уже не осталось.
Как выяснилось, у Мирбулата в "Ниве" был потайной ящик между кузовом и кабиной, а ещё один — под самодельным кузовом. Зачем — я не понимал и не стремился выяснять.
После бешеной гонки по городу провизия пострадала не меньше моих рёбер. Помидоры помялись и начали киснуть, но мне они казались вкусными — хоть и выглядели неаппетитно.
Я собрал пальцами мякоть с кусочками кожуры, смешал с луком и отправил в рот вместе с хлебом. Но больше всего меня интересовал травяной отвар. У Мирбулата было несколько литров, но делиться он не спешил. Всё же дал нам с Рамазаном литровую бутылку.
Я налил себе в грязную пиалу и запил еду.
— Поговорил с ней? — будто невзначай спросил Рамазан.
— Нет.
— Почему?
— Сам как думаешь?
— Я, Толик, не думаю. Я смотрю. И сегодня видел, как ты её прикрыл.
"Наблюдательный", — подумал я.
— Кстати об этом. Почему ты дал Мирбулату выстрелить? А если бы попал? — тихо спросил я, наклонившись.
— Если бы попал — убил бы, скорее всего.
Рамазан щёлкнул ножницами, срезая очередной пучок седой бороды. На столе уже лежала куча волос. Несмотря на раздражение, я заметил, что Файзулин весьма умело привёл себя в порядок — даже помолодел на вид.
— Шутки у тебя весёлые, — язвительно сказал я. — Я серьёзно. Не мог раньше вмешаться?
— Сколько раз тебе объяснять? Есть у меня понимание, что нужно сделать. В тот момент я ничего не мог. Видишь, как всё сложилось? Он промахнулся. Значит, так и надо. Будь тебе на неё плевать — пуля бы попала. А раз не попала — значит, мы должны действовать вместе. Да и пистолет я смог достать, только когда он начал стрелять. Раньше не получилось бы.
Я уставился на Рамазана. Он говорил тихо, чтобы Мирбулат не услышал — и, похоже, успешно.
— Так это твой план? — прошептал я. — Тонкий расчёт?
Файзулин улыбнулся, поворачивая голову, чтобы подровнять бороду.
— Нет, план — это сознательное. Он полезен, но здесь оставалось лишь знать, что я доберусь до Азамата и покончу с этим. Не думать "как", а просто жить в этой победе. Всё само сложится...
— Просто верить?
— Не верить, а знать. Жить этим. Я же объяснял.
Ножницы снова щёлкнули. Я смотрел на Рамазана, пытаясь понять — он не тронулся ли умом? Немного, так, чуть-чуть?
— Я не понимаю, как это работает.
— Ты и не пытаешься. Но пользуешься.
— В каком смысле?
— В прямом. Монеты ты нашёл. И у бытовки — что делал? Просто вздремнуть присел?
Я налил ещё отвара, задумавшись над его словами.
(Продолжение следует...)
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Подборка "Записки караванщика" целиком:
https://dzen.ru/suite/2d397ecc-d303-4d53-a277-46007675a5ac
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed