Мы сидели в уютном ресторане, празднуя день рождения нашего общего друга. Свечи, тихая музыка, звон бокалов — все создавало атмосферу легкого и приятного вечера.
За нашим большим столом собралась пестрая компания: несколько семейных пар, пара моих свободных подруг и Игорь. Игорь, 45-летний, недавно разведенный, был в центре внимания. Успешный IT-специалист, остроумный, с той легкой сединой на висках, которую принято называть «благородной», и в дорогом пиджаке, сидевшем на нем идеально.
Он был воплощением мужской уверенности.
Неизбежно, в середине вечера, разговор свернул на личную жизнь.
— Ну что, Игорь, как успехи на личном фронте? — с улыбкой спросил именинник. — Наверное, отбоя от поклонниц нет?
Игорь усмехнулся той самой снисходительной усмешкой человека, который знает себе цену и не видит смысла это скрывать.
— Да есть, конечно, — небрежно бросил он, поглядывая на сидящую рядом даму. — Но я подхожу к вопросу серьезно. А не просто для развлечения. Ищу для жизни. Мне нужна женщина лет тридцати. Ну, может, тридцати трех, не старше.
За столом на долю секунды повисла звенящая тишина. Я переглянулась со своей подругой Леной, ей сорок пять. Мы обе были, как говорится, «в ресурсе» — с карьерой, увлечениями, квартирами, планами на будущее и огнем в глазах. Но, согласно классификации Игоря, мы уже были списаны в архив.
— Почему такой строгий возрастной ценз? — не выдержала Лена, известная своей прямотой. — В тридцать один год происходит что-то необратимое? Женщина превращается в тыкву?
Игорь откинулся на спинку стула, принимая позу гуру, который сейчас снизойдет до нас, неразумных, и поделится великой истиной.
— Ну, смотрите, девочки, — начал он, и от этого покровительственного «девочки» у меня свело скулы. — К тридцати женщина уже что-то поняла в жизни, но еще не устала от нее.
Она легкая, гибкая. Она еще умеет искренне восхищаться мужчиной, а не конкурировать с ним. С ровесницей… — он сделал многозначительную паузу, — с ровесницей все сложнее.
У нее уже багаж, принципы, свое железобетонное мнение по любому вопросу. Она уже не муза, а партнер по бизнесу, который сверяет с тобой KPI.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Я смотрела на его «солидность» — дорогой пиджак, который, тем не менее, не мог скрыть живот. Явно обязанный своим появлением не спортзалу, а кое-чему ещё.
На его «достойные» морщины у глаз, которые на самом деле были обычной сеткой от усталости и любви к ночным посиделкам. И я думала о том, что вся наша культура построена на этом чудовищном, лицемерном обмане.
Ему, Игорю, общество говорит, что его возраст — это капитал. Седина — шарм, морщины — опыт, живот — солидность. Его показывают на рекламных плакатах таким, какой он есть.
А женщине говорят, что ее возраст — это пассив. Морщины нужно убирать, седину — закрашивать, а жизненный опыт — это «тяжелый багаж», который отпугивает мужчин. Нас ретушируют, фотошопят и загоняют в вечную гонку за уходящей молодостью. Потому что, оказывается, только она и представляет ценность.
— Погоди, — вмешалась Света, сидевшая напротив. Ей было под пятьдесят, она была дважды разведена и выглядела как рок-звезда. — То есть «багаж» — это плохо? А у тебя в сорок пять его нет? Или мужской багаж — это другое, это «жизненный опыт»?
— Конечно, другое, — не моргнув глазом, парировал Игорь. — Мой опыт позволяет мне вести за собой. А ее опыт часто заставляет ее сопротивляться и все перепроверять.
— То есть тебе нужна не партнерша, а последовательница? — уточнила Лена. — Которая будет смотреть на тебя снизу вверх и не будет задавать лишних вопросов?
Игорь начал терять терпение.
— Да почему вы все усложняете? Дело в энергии. В тридцать лет у женщины другая энергия. Она еще хочет вить гнездо, иметь детей, она мягкая, податливая. Она готова меняться под мужчину, которого выбрала. А в сорок она уже сама кого хочешь под себя изменит. Мне не нужен второй мужик в юбке. Я хочу быть капитаном корабля, а не одним из двух рулевых.
Я обвела взглядом мужчин за столом. Муж Лены смотрел в свою тарелку. Муж Светы делал вид, что очень увлечен винной картой. Мой делал вид, что увидел что-то интересное в телефоне. Именинник виновато улыбался.
Они молчали. И это молчание было оглушительным знаком согласия. Они все были членами этого негласного клуба. Клуба, где можно прийти на встречу выпускников с одышкой, залысинами и натянутой на животе рубашкой, и свысока обсуждать «постаревших» одноклассниц. Которые, о ужас, посмели выглядеть на свой возраст, а не на двадцать пять.
Я вспомнила своего первого мужа, который в 43 года выглядел на 55, считал поход в магазин за хлебом физической нагрузкой, а лучшим отдыхом — лежание на диване. Но он тоже, без сомнения, рассуждал бы сейчас о «легких и гибких».
Я поняла, что спорить с Игорем — это как пытаться объяснить коту преимущества вегетарианства. Он не слышал нас. Он не хотел слышать. Он вещал из своей реальности, где он — центр вселенной.
И тогда я решила пойти другим путем. Я дождалась, когда волна спора утихнет, и спокойно спросила, глядя ему прямо в глаза.
— Игорь, хорошо. Я поняла твою позицию. Отбросим всю эту психологию про энергию и багаж. Скажи просто, как есть. В чем главная, самая простая, народная причина? Вот честно. Как вы это обсуждаете между собой?
Он явно обрадовался возможности закончить дебаты победителем. Снова улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Он обвел нас всех взглядом, наслаждаясь моментом и своей ролью носителя сакрального знания.
— Просто, девочки, — сказал он, и в его голосе не было ни капли иронии, он говорил это как аксиому, как закон природы.
— Мужчины стареют как хорошее горячительное, а женщины — как молоко.
После этого, как вы понимаете, ему сказали пару ласковых и уже даже мужчины постарались перевести разговор на другое.
**
Эту историю мне, возмущаясь, рассказала знакомая.
Но у меня вопрос. С этим кто-то согласен (кроме мужчин)?
Как раз таки происходит всё строго наоборот. О чем можно прочитать и в комментариях и на форумах. И рееедко можно встретить подтянутого 60-летнего мужчину. Разве нет?
Не забудьте подписаться, чтобы не потерять канал