Наталья Сергеевна как раз ставила на стол салат «Оливье», когда услышала эту фразу. Остановилась с миской в руках. Посмотрела на Ирину. Потом на её мужа Андрея, который вдруг нашёл что-то невероятно интересное в своём телефоне.
— Простите? — тихо переспросила она, аккуратно поставив салат между пирожками и селёдкой под шубой.
— Ну да, тётя Наташ, — Ирина достала из пакета бутылку «Советского шампанского» и поставила её на стол так, будто делает королевский подарок. — Мы тут с Андреем подумали. У тебя квартира двухкомнатная, а живёшь одна. А у нас съёмная однушка на окраине, дети растут.
Она говорила быстро, нервно, как будто боялась, что не успеет выговорить всё сразу. Наталья молча разливала чай по чашкам. Движения у неё были медленные, размеренные. Сорок лет педстажа научили — никогда не реагировать сгоряча.
— Мам, а можно я мультики включу? — пропищал пятилетний Кирилл, дёргая за рукав маму.
— Можно, зайчик, — Ирина рассеянно погладила сына по голове, не отрывая взгляда от тёти. — В общем, мы подумали — может, ты к нам переедешь? Там комнатка небольшая, уютная.
Андрей наконец оторвался от телефона:
— Ирка права. Зачем тебе столько места? А нам прямо совсем тяжко. Кредит, дети, цены растут.
Наталья села за стол. Взяла в руки чашку. Подула на горячий чай.
— Интересное предложение, — протянула она и сделала маленький глоток. — Очень неожиданное.
В её голосе не было ни возмущения, ни обиды. Только удивление. Искреннее, детское удивление — как у человека, который вдруг увидел, что снег идёт посреди июля.
Ирина почувствовала что-то не то и заговорила ещё быстрее:
— Ну понимаешь, тётя, время сейчас трудное, семьи молодые страдают. А ты учительница, пенсионерка, тебе государство должно помогать.
— Должно, — кивнула Наталья. — Помогает. Пенсией в двенадцать тысяч.
Она поставила чашку и посмотрела на племянницу долгим, изучающим взглядом. Таким она смотрела на учеников, когда те несли полную чушь у доски, а сами ещё этого не понимали.
— Давайте я подумаю, — наконец сказала она. — Всё-таки решение серьёзное.
Наталья Сергеевна потратила целую неделю на то, чтобы отрепетировать перед зеркалом выражение лица. Не злое — нет, злость была бы слишком простой и предсказуемой. Скорее вдохновенное. Как у артистки перед премьерой.
В пятницу она позвонила Ирине:
— Слушай, приезжай завтра к трём. Серьёзно поговорить надо.
К субботе Наталья приготовилась основательно. Надела свое лучшее платье. Сделала укладку, даже губы накрасила. Поставила в холодильник бутылку шампанского — настоящего, французского, которое прятала к особому случаю вот уже три года.
Особый случай настал.
Ирина пришла ровно в три. С коляской, с младшим, со старшим — весь десант сразу. Видимо, решила взять количеством и умилением.
— Ой, тёть, ты вся такая нарядная! — воскликнула она, протискиваясь в прихожую со всем своим хозяйством. — Это ты для нас так постаралась?
— Конечно, — улыбнулась Наталья. — Сегодня же важный день.
Дети разбежались по квартире. Кирилл сразу залез на диван и включил телевизор, младенец завозился в коляске. Ирина села за стол и посмотрела на тётю выжидающе.
— Ну что, тётя Наташа? Решила?
Наталья торжественно достала из холодильника шампанское. Поставила на стол. Потом принесла бокалы — хрустальные, свадебные ещё, которые доставала раз в год на Новый год.
— Ирочка, дорогая... — она открыла бутылку с тихим хлопком. — Я всё обдумала.
У Ирины глаза засветились:
— Правда?! Тёть, ты что, серьёзно?!
— Абсолютно серьёзно, — кивнула Наталья, разливая шампанское. — Но сначала хочу тебе сообщить новость. У меня, — она сделала паузу, — жених появился.
Ирина подавилась шампанским:
— Жених?! Какой жених?!
— Из Турции, — мечтательно произнесла Наталья. — Познакомились в группе по дыхательной гимнастике. Его зовут Тарик.
Она достала из сумочки телефон и показала фотографию. На экране улыбался загорелый мужчина с пышными усами, в полосатой тельняшке, с гитарой в руках. За спиной — море и горы.
— Это кто? — пролепетала Ирина.
— Мой будущий муж, — гордо ответила Наталья. — Он пенсионер, раньше работал механиком на рыболовецком траулере. Очень романтичный. Поёт серенады под балконом. Представляешь? В пятьдесят восемь лет — серенады!
Ирина смотрела на фото, моргала, пыталась что-то понять: — А откуда, где вы...
— Интернет, милая! Двадцать первый век! — рассмеялась Наталья. — Мы уже полгода переписываемся. Он делает мне предложение. А я не могу отказать — любовь, понимаешь?
— Но тётя. — Ирина облизнула губы. — Ты же его не знаешь толком.
— Зато сердце знает! — Наталья приложила руку к груди. — Всю жизнь я была практичной. Работала, копила, экономила. А счастья личного так и не было. Первый муж пил, второго не дождалась. А теперь — вот он, мой Тарик.
Она снова посмотрела на фото и вздохнула:
— Он уже визу оформляет. Говорит — приеду, заберу тебя отсюда, будем жить у моря, растить апельсины.
— Растить апельсины, — эхом повторила Ирина.
— Да! А квартира, — Наталья махнула рукой, — что мне квартира? Любовь дороже! Тарик говорит — продавай всё, приезжай ко мне. Так что буду продавать. Слово мужа – закон.
Ирина побледнела:
— Ты что, замуж собралась?!
— Через месяц лечу в Анталью, — мечтательно проговорила Наталья. — Свадьба будет прямо на берегу моря. Тарик обещал — под турецкую музыку, в белом платье. Хотя в моём возрасте, может, лучше кремовое? Как думаешь?
Кирилл в этот момент разбил какую-то вазу в гостиной. Младенец заплакал. Но Ирина не обращала на это внимания — она смотрела на тётю как на привидение:
— Тетя Наташа, может, тебе не стоит торопиться? Вдруг он, вдруг это обман какой-то?
— Поздно! — воскликнула Наталья. — Билеты уже куплены! Тарик визу получил! Он так романтично писал: «Моя дорогая Наташенька, я украду тебя из серых будней и подарю солнце!» Представляешь? В его возрасте — а такой поэт!
Она снова взяла телефон, показала переписку:
— Вот смотри — каждый день стихи присылает. На турецком языке, правда, но я через переводчик читаю. Очень красиво получается!
Ирина судорожно прочитала несколько сообщений. На экране мелькали фразы вроде «Моя луна» и «Звезда востока».
— Тётя, это же, это банальности какие-то.
— Для тебя банальности, а для меня — поэзия любви! — обиделась Наталья. — Всю жизнь мужчины говорили мне только «ужин готов?» да «где мои носки?» А тут — «звезда востока»! Понимаешь разницу?
Через неделю Наталья Сергеевна устроила прощальный ужин. Накрыла стол так, как не накрывала лет десять — с белой скатертью, с хрусталём, с теми самыми салфетками, которые берегла «для особых случаев».
Ирина пришла бледная, с красными глазами. За эти дни она явно не спала. Андрей топтался в прихожей, не зная, куда себя деть.
— Тётя Наташа, ну давай ещё раз всё обсудим, — начала Ирина, даже не сев за стол. — Может, ты подождёшь? Познакомишься с ним получше?
— Поздно, дорогая! — Наталья весело замахала руками. — Завтра в семь утра самолёт! Тарик уже встречать собирается. Представляешь — с цветами в аэропорту!
Она достала из шкафа чемодан — старый, кожаный, ещё советский: — Смотри, уже собрала всё самое необходимое. Климат там тёплый, много вещей не нужно.
Ирина заглянула в чемодан и ахнула. Там лежали летние платья, сандалии, купальник — ярко-розовый, с рюшечками, явно купленный специально для этого случая.
— Тётя, ты что, купальник новый купила?!
— Конечно! — засмеялась Наталья. — Тарик обещал каждый день возить меня на пляж. Говорит — будешь плавать в тёплом море, как русалка!
Андрей наконец нашёл в себе силы заговорить:
— Наталья Сергеевна, а с квартирой-то что?
— О! — Наталья хлопнула в ладоши. — Совсем забыла! Я же вам подарок приготовила!
Она торжественно достала из серванта красивую коробку, перевязанную золотой лентой: — Откройте!
Ирина дрожащими руками развязала ленту. В коробке лежал обычный дверной ключ. И фотография — та самая, где Ирина в детстве сидит на коленях у тёти Наташи.
— Это что? — прошептала Ирина.
— Ключ от сердца! — объявила Наталья. — Символический. Тарик научил меня турецким традициям. Когда уезжаешь навсегда, нужно оставить близким людям ключ от сердца.
Она взяла фотографию и показала надпись на обороте. Там была написана одна строчка: «Я могла бы подарить тебе квартиру. Но выбрала свою жизнь».
Ирина прочитала и побелела как мел:
— Что это значит?
— Это значит, что я всю жизнь всем дарила себя по кусочкам, — спокойно ответила Наталья. — Сначала маме твоей — сидела с тобой, пока она работала. Потом мужьям — убирала, стирала, готовила. Потом ученикам — отдавала последнее здоровье. А себе что оставила? Двенадцать тысяч пенсии и пустую квартиру?
Голос у неё дрожал, но она продолжала:
— И вот теперь ты приходишь и говоришь — дари дальше! Ты же одна, тебе ничего не нужно! А мне что — только умереть остаётся? В углу сидеть и внуков нянчить?
— Но тётя, мы не так думали, — залепетала Ирина.
— А как вы думали? — Наталья сделала шаг к ней. — Вы думали о том, что я тридцать лет детей учила? Что у меня тоже могут быть мечты? Планы? Желания?
Андрей попытался что-то сказать:
— Мы просто, денег у нас правда нет.
— А у меня есть? — рассмеялась Наталья. — Ты думаешь, на учительскую пенсию можно купить билет в Турцию? Шампанское французское? Платья новые?
Ирина вдруг поняла что-то и схватилась за голову:
— Тётя, а этот твой Тарик, он же...
— Не существует, — спокойно закончила Наталья. — Фотографию скачала из интернета. Переписку сама придумала. Даже имя красивое выбрала — Тарик. Экзотично звучит, правда?
Повисла мёртвая тишина. Где-то капала вода из крана — монотонно, настойчиво.
— Зачем? — прошептала Ирина.
— Затем, что вы поверили только в это, — ответила Наталья. — Когда я сказала «нет» — вы не поверили. Подумали — ещё поуговариваем, поплачемся, пожалуемся на жизнь. А когда я сказала про любовь — сразу поверили.
Она села за стол, налила себе чай:
— Только вот незадача. Счастье я себе и без Тарика устрою. Квартиру буду сдавать туристам через интернет. Деньги есть — поеду путешествовать. Может, и правда в Турцию съезжу — но не к Тарику, а к морю.
Ирина плакала. Тихо, безнадёжно:
— Мы же родные люди.
— Родные люди друг о друге заботятся, — сказала Наталья. — А не когда одни только берут, а другие только отдают. Я устала быть семейным донором.
Андрей потянул жену к выходу:
— Пойдём, Ира. Как-нибудь сами справимся.
У двери Ирина обернулась:
— А я-то думала ты меня любишь.
— Люблю, — кивнула Наталья. — Но теперь буду любить на расстоянии.
Полгода спустя Наталья Сергеевна сидела на балконе своей квартиры.
— Наташ, а как дела с племянницей? — спросила соседка Лидия Петровна, заглядывая через балконную перегородку.
— Тихо, — улыбнулась Наталья. — Больше без приглашения не заходит.
Квартира за эти полгода преобразилась. Наталья сделала косметический ремонт — переклеила обои в спальне, купила новый диван, повесила картины, которые раньше пылились в кладовке. Теперь здесь действительно было уютно и красиво.
— А деньги-то откуда взялись на всё это? — полюбопытствовала Лидия Петровна.
— Сдавала, — призналась Наталья. — Туристы платят за сутки больше, чем я за месяц получала, когда думала сдавать на длительный срок. И никто не просит скидку «для семьи».
— А жила где?
— У подруги. Она тоже одна, была только рада компании.
Телефон завибрировал — пришло сообщение от Ирины: «Тётя, как дела?»
Наталья некоторое время смотрела на экран, потом написала: «Дела хорошо. Жизнь налаживается».
Больше писать не стала. Пусть привыкают к новой версии тёти Наташи — той, которая не спешит решать чужие проблемы.
И впервые за много лет Наталья чувствовала себя полноправной участницей жизни, а не обслуживающим персоналом.
— Кстати, — добавила она, — в следующем месяце еду в Грузию. Тур по древним монастырям заказала.
— Одна?
— С группой. Но сама по себе, — усмехнулась Наталья. — Вдруг там Тарик настоящий найдётся?
И рассмеялась — звонко, молодо, как не смеялась уже очень давно.
За окном садилось солнце, и впервые за много лет Наталья чувствовала себя хозяйкой собственной судьбы.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: