Инна вернулась домой после суда по разводу. Внутри нее зияла пустота. Но то, что она увидела, переступив порог, заставило кровь вскипеть. Любовница мужа, словно хозяйка, вместе с бывшей свекровью переставляли мебель в ее доме! Но сегодня Инна не позволила себе проглотить обиду, не дала волю многолетнему страху. Сегодня она намеревалась преподать им урок, за все годы унижений и лжи…
____
Внешне она казалась невозмутимой, лишь предательская дрожь в голосе выдавала бурю, бушевавшую внутри. Инна сжимала кулаки до боли, впиваясь аккуратными ногтями в ладони, пытаясь удержать эту дрожь. Она застукала Олега с поличным, и теперь ничто не могло остановить её.
Перед ней, как провинившийся школьник перед строгим директором, стоял бывший муж и самодовольно усмехался. Он, казалось, до последнего не верил в серьёзность её намерений. Сколько раз Инна грозилась разводом, но Олег всегда находил лазейку к её сердцу, оплетал лживыми обещаниями, и она, отходчивая и всепрощающая, вновь сдавалась. Он привык к её молчаливому терпению, к её закрытым глазам. И сейчас, вероятно, надеялся, что и на этот раз пронесёт.
– Ну чего застыл? Или думаешь, я тебе вещи собирать буду? – в голосе Инны звенела сталь.
– Инн, ну чего ты завелась? Ну, чуток пошалил, – Олег попытался подойти ближе, обнять её, но она отшатнулась, словно от прикосновения змеи. – Ну, так это же от скуки. Тебе ли не знать, что нам, мужикам, иногда просто необходимо пар выпустить. Давай забудем, а я тебя на море летом отвезу.
– Ты, Олег, сказки мне тут не рассказывай. Пар ты и на рыбалке мог выпустить с мужиками, а тебя потянуло совсем не туда. Я такое прощать не собираюсь. Собирай свои вещи и уходи.
Виноватая улыбка скользнула по его губам.
– Инн, ну что ты такое говоришь? Ну, куда же я пойду от тебя? Ты же жена моя, люблю я тебя. Хочешь, я на колени встану, покаюсь и больше так делать не буду? Хочешь?
Инна сложила руки на груди, пытаясь успокоиться.
– Хочу, чтобы ты убрался отсюда как можно скорее. Хочешь к маме? Хочешь к сестре своей? Можешь и к любовнице. Мне без разницы. Главное, поскорее и со всеми своими вещами. Твои обещания мне до лампочки. Я и так слишком многое тебе прощала.
– Ну, прости ещё раз. Тебя что убудет?
Она вскинула бровь.
– А зачем, Олег? Чтобы ты снова жил на две семьи? Чтобы снова таскал у меня из кошелька деньги на цветы для этой… своей… – Инна поморщилась, не находя подходящего слова. – Фу. Даже слово подобрать не могу. Я сыта по горло такой жизнью. Надоело. Убирайся.
В тот момент, когда до Олега окончательно дошло, что жена не шутит, самодовольная ухмылка слетела с его лица, черты заострились, он весь напрягся, словно готовясь к прыжку.
– Ты, Инна, перегибаешь. Я ведь и правда могу уйти. А ты думала о том, что потом? Кому ты нужна будешь, кроме меня? Кто ещё будет терпеть твой характер и вечные переработки? Моя мама тебя за дочку считала, а ты вот так ей в душу плюнешь. Ох, смотри, жена, как бы потом не пожалела о своём решении, – прошипел он, нависая над хрупкой Инной.
И вдруг её разобрал смех. Горький, истеричный смех.
– Твоя мама меня за дочку? Олега, а ты ничего не путаешь? Твоя мать меня годами изводила, сплетнями опутывала, унижала. Сколько она нервов и крови моей выпила! Не пугай меня, мне это уже давно не страшно. Просто уходи.
– Я уйду. Уйду. А только ты тоже жить спокойно не будешь. Это я тебе обещаю.
И Олег сдержал своё слово. Сначала его мать, как фурия, ворвалась во двор Инны, поднимая крик на всю округу, обвиняя невестку в том, что она, змея подколодная, выставила сыночка чудесного из дома ни за что. Потом по селу поползли грязные сплетни, распускаемые той же свекровью, что именно Инна загуляла с мужиком заезжим, а не Олежка её. Ну а потом пришла из суда повестка – муж подал на развод и раздел имущества.
Инна не могла поверить своим глазам. Ладно, сплетни, это она переживёт. Люди же не слепые, многое знали и видели, и кто виноват, тоже были в курсе. Но делить дом, доставшийся ей от отца, – это было за гранью понимания. Разговоры ни к чему не привели. Инна звонила мужу, пытаясь вразумить его, но тот, посмеиваясь, передавал трубку матери, которая только кричала и насмехалась: "А как ты хотела? Выставила мужа, теперь пожинает плоды. Или думала, безнаказанной останешься? А вот и нет. Мы свои права знаем".
Олег же вообще делал вид, что её не знает. По селу ходил под ручку с той самой любовницей, которая стала последней каплей в чаше терпения обманутой женщины. На суде Олег играл роль брошенного, оскорблённого мужа, плакался судье, что жена его в чёрном теле держала, что кормила через раз, что стирал сам себе. Наглости ему хватило требовать компенсацию за моральный ущерб. Инна уже не рада была, что вообще когда-то согласилась выйти за такого лицемера замуж. Но и сдаваться она не собиралась, решила идти до конца.
Судебные заседания переносились, давая Инне небольшую отсрочку и время для подготовки. Она обратилась к адвокату. Когда за дело взялся профессионал, суд принял её сторону. Соседи и знакомые свидетельствовали в пользу Инны, говорили о том, что она хорошая жена и хозяйка. С работы принесли характеристику, где её характеризовали как ответственного сотрудника. Инна подняла архивы, собрала все бумаги, подтверждающие её право на отцовский дом, доказывающие, что Олег к нему не имеет никакого отношения. Он даже ремонт ни разу не делал в этом доме!
В суде врал, что делал, но жена показала выписки из банка, чеки и нашла свидетелей, которые видели, как она сама по ночам, между работой, клеила обои и штукатурила стены. Олег пытался отрицать очевидное, но его уже никто не слушал. Он зря понадеялся на победу. Их развели, дом остался за Инной. Никакой компенсации он не получил.
Домой Инна ехала довольная, но уставшая. Финальный суд выпил из неё все соки. Хотелось упасть лицом в подушку, поплакать и выспаться, не просыпаясь от кошмаров. Но не успела она войти во двор, как поняла, что в доме кто-то есть. Доносились голоса, весёлый смех и странный шум, словно по полу тащили что-то тяжёлое.
Инна растерялась, а потом позвала соседку и участкового, который, по счастливой случайности, жил через пару домов. Втроём они вошли в дом и застыли, увидев открывшуюся картину. Бывшая свекровь и любовница мужа, пыхтя от натуги, перетаскивали массивный шкаф из одной комнаты в другую. Вещи Инны были свалены в углу, а мебель хаотично разбросана по комнатам. Женщины, не заметив вошедших, громко разговаривали: "Серёжа ещё утром, как в суд ехал, сказал, что дом ему по-любому отсудят. Нужно тут всё к вашему переезду подготовить, чтобы и духу от этой Инки здесь не осталось. А если выступать начнёт? Да пусть народ повеселит хоть. А у Олежки бумаги будут, так что ничего она не докажет. Хотела развод – получила. Пусть спасибо скажет, что один только дом забрали".
И тут Инна не выдержала. Столько лет она молчала, терпела унижения и обиды. Многое прощалось и забывалось. Но сегодня она припомнит им всё.
– Да ну, прямо и документы он принесёт? – громко спросила Инна и шагнула в комнату.
Бывшая свекровь вздрогнула, любовница отскочила от шкафа.
– А тебе кто входить разрешил? Чего явилась? Мало тебе? Хочешь ещё? Ты смотри, Инка, я могу устроить! Людям в глаза потом стыдно смотреть будет. Я вот сейчас сыну позвоню, он живо тебя за порог выставит.
– Ну, так звоните. Чего же вы ждёте? А пока ждёте, расставляйте всё на места, потому что, когда будете отсюда вылетать кубарем, сила моего удара будет зависеть от того, насколько хорошо вы за собой убрались.
Свекровь шагнула к невестке с явным намерением ударить, но участковый встал между ними.
– Звоните сыну.
– Я позвоню. А убираться ты будешь из этого дома, в котором мой сынок с новой невесткой жить будут.
И позвонила. Но едва Олег ответил, краска схлынула с её лица, а телефон выпал из рук.
Инна усмехнулась и повернулась к участковому:
– Какое там наказание за избиение?
Тот понимающе хмыкнул. Инну он знал чуть ли не с самого детства. В одну школу ходили, дружили. Поступок Олега осуждал, поэтому, прикрыв рот ладонью, откашлялся и проговорил:
– Тут самозахват. Пока меня вызвали, пока я из соседнего посёлка добрался, захватчики первыми напали, а ты отбивалась. Самозащита. Соседка вон подтвердит.
Соседка кивнула:
– Так и было. Я на крик прибежала, а тут погром. Люди чужое имущество растаскивают. Лично участкового вызвала, пока Инна себя защищала.
Любовница шагнула к окну, дёрнула, но рама не открылась. Свекровь попятилась.
– Я на вас заявление напишу. На всех. Вы не имеете права!
Участковый встал в дверях, положил руку на табельное оружие:
– А это уже угроза работнику правоохранительных органов. Тут и статью приписать можно.
Инна уже не слушала. Она схватила любовницу бывшего мужа за волосы и поволокла к выходу. Та даже не сопротивлялась, видимо, поняв, что сделает только хуже. Выскочила за дверь и побежала по улице, лишь изредка оглядываясь.
Свекровь, наоборот, с кулаками кинулась на Инну, за что получила оплеуху и толчок в спину, от которого кубарем покатилась по полу. Инна хотела добавить, но участковый остановил. Она вытолкала мать Олега за дверь и взялась за уборку. Втроём справились быстро, а потом сели пить чай. Мать Олега не простила такого оскорбления. Вызвала из города полицию, но те, не найдя состава преступления, уехали.
С тех пор Олег больше не ухмылялся при виде бывшей жены, а его любовница и вовсе сторонилась. Мать плевалась, но молча, не рискуя раскрывать рот. А Инна живёт и горя не знает. Радуется, что прозрела и сбросила с себя оковы неудачного брака. К тому же тот самый участковый ухаживает за ней, так что грустить и слушать сплетни ей теперь некогда.
___
Благодарю за лайк и подписку