В 1319 году лондонский торговец мог купить фунт сахара за два шиллинга — ровно столько стоила приличная лошадь или месячная зарплата искусного ремесленника. По современным меркам это примерно сто долларов за килограмм. Казалось бы, что может быть прекраснее, наконец-то у богатых появилась возможность подсластить жизнь? Беда в том, что этот драгоценный порошок оказался самым настоящим ядом для зубов.
Чем богаче становилась семья, тем чаще ее представители корчились от зубной боли.
Впрочем, проблема была не только в сахаре. Средневековая красавица должна была соответствовать идеалам, о которых современные девушки даже не подозревают. Мало было выглядеть хорошо, требовалось еще хорошо пахнуть, вкусно целоваться и приятно звучать. Куртуазная литература не шутила, когда описывала поцелуи «сладкие, как мед». Это было буквальное требование к любой даме, претендующей на звание красавицы.
Красота на все пять чувств: когда поцелуй должен был быть сладким
— Милорд, как вам моя новая фрейлина? — спрашивал граф у приехавшего гостя.
— Хороша собой, но... — гость морщился, — дыхание у нее, как у кузнеца после работы.
— Значит, не фрейлина она нам, а служанка, — безжалостно выносил приговор граф.
Такие разговоры в замках случались сплошь и рядом. Средневековая аристократия оценивала красоту принципиально иначе, чем мы. Прекрасная дама должна была радовать все органы чувств без исключения. Ее кожа — быть нежной на ощупь, голос — мелодичным для слуха, аромат — приятным для обоняния. А уж поцелуй просто обязан был оставлять сладкое послевкусие.
Дело было не только в романтике. Господствующая в те времена теория миазмов утверждала: плохой запах — прямой признак болезни и, как следствие, греховности. Неприятное дыхание автоматически записывало женщину в разряд нечистых, а значит, недостойных благородного общества. Даже самая писаная красавица с гнилыми зубами считалась отталкивающей.
Куртуазные поэты XIII века не случайно так подробно описывали «медовые губы» и «ароматное дыхание» своих героинь. Андрей Капеллан в трактате «О науке куртуазной любви» прямо писал, что истинное наслаждение рыцарь получает только тогда, когда все его чувства очарованы дамой. Один неприятный запах мог разрушить самый изысканный образ.
Тем не менее, идеал оставался идеалом, а реальность была куда прозаичнее.
Сладкая месть: как сахар за сто долларов убивал зубы знати
До XIII века археологи находят кариес лишь у каждого пятого средневекового зуба. Для сравнения: в начале XX века от кариеса страдали уже девять зубов из десяти. Что же произошло? Крестоносцы привезли из Святой земли то, что арабы называли «сладкой солью».
Сахарный тростник превратился в валюту престижа. Венецианские купцы наладили торговлю с Левантом, и к XIV веку итальянский торговец Франческо Пеголотти мог предложить покупателям четырнадцать сортов сахара: дамасский, вавилонский, кипрский, розовый, фиалковый... Каждый сорт стоил как небольшое состояние.
— Государь, — докладывал казначей английскому королю Эдуарду I, — на сахар в этом году потрачено уже шесть тысяч фунтов.
— И что с того? — отмахивался король. — Разве можно экономить на том, что отличает нас от мужланов?
Эдуард не подозревал, что обрекает свой двор на эпидемию зубной боли. Парадокс средневековья заключался в том, что чем выше поднимался человек по социальной лестнице, тем хуже становились его зубы. Крестьяне, которые довольствовались ржаным хлебом и кашей, сохраняли крепкие зубы до старости. А вот аристократы, лакомившиеся засахаренными фруктами и пряниками, к тридцати годам нередко оставались беззубыми.
Врачи того времени, впрочем, не понимали истинной причины. Они продолжали верить в древнюю теорию «зубных червей» — крошечных существ, которые якобы прогрызают дыры в эмали. Гален писал об этом, Авиценна подтверждал, даже знаменитый хирург XIV века Ги де Шолиак не сомневался в существовании паразитов во рту.
Аптечка средневековой модницы: от шалфея до опиума
К счастью, средневековые красавицы не сдавались без боя. В их арсенале было куда больше средств, чем принято думать. Богатые дамы заказывали экзотические притирания, бедные довольствовались тем, что росло в ближайшем лесу.
Англо-нормандский трактат "Ornatus Mulierum" XIII века предлагал истинно королевский рецепт зубного порошка: корица, гвоздика, мастика, ладан, зерна, полынь, растертые крабьи панцири, косточки фиников и оливы. Все это растирали в порошок и втирали в зубы. Дыхание после такой процедуры благоухало, как церковная кадильница, — смесь ладана и краба давала понять всем окружающим, сколько денег потратила дама на уход за собой.
Более демократичные рецепты советовали жевать соль с перцем — жгуче, но эффективно для уничтожения бактерий. Гилберт Английский в своем «Компендиуме медицины» рекомендовал такой порошок подолгу разжевывать, а потом проглатывать. Видимо, он считал, что желудок справится с перцем лучше, чем зубы.
Для отбеливания использовали жженый белый мрамор, пемзу, квасцы и даже толченую черепицу. «Тротула» — знаменитый трактат по женской медицине — предлагала протирать зубы скорлупой грецких орехов, а потом полоскать рот теплым вином с солью. Современные стоматологи пришли бы в ужас от таких методов, но кое-что работало и тогда, и сейчас.
Когда боль становилась невыносимой, в ход шли опиум и масло гвоздики — те же обезболивающие принципы, что используются и в современной стоматологии. Правда, дозировки никто не рассчитывал, так что пациентки нередко засыпали прямо во время лечения.
Средневековая жвачка: от кардамона до полыни
Свежее дыхание требовало ежедневной заботы. Средневековые дамы жевали семена фенхеля, петрушки и кардамона — настоящие предки современной жвачки. Гален объяснял неприятный запах изо рта нарушением баланса четырех жидкостей в организме: крови, желчи, черной желчи и флегмы. Следовательно, для лечения нужно было воздействовать на причину, а не на симптом.
— Миледи, — шептала служанка, — перед встречей с трубадуром не ешьте чеснок и лук.
— А что же мне есть? — вздыхала дама.
— Корень солодки пожуйте, да розовой водой прополощите рот.
Такие диалоги были обычным делом в замках. Придворный этикет требовал от дам постоянного контроля над своим дыханием. «Парижский горожанин» XIV века оставил жене подробные наставления: полоскать рот винным уксусом, жевать гвоздику перед сном, а после еды обязательно мяту или шалфей.
Особенно строгие требования предъявлялись в дни религиозных праздников и турниров. Дама, чье дыхание пахло вчерашним обедом, рисковала стать посмешищем всего двора. Поэтому в богатых домах всегда держали запас ароматических трав: анис, тмин, корень ириса.
Некоторые рецепты выглядят странно даже по средневековым меркам. Врачи советовали полоскать рот мочой — считалось, что она обладает антисептическими свойствами. В чем-то они были правы: аммиак действительно убивает бактерии, но метод, мягко говоря, сомнительный.
Когда ничего не помогало: протезы из мертвых зубов
В 2016 году итальянские археологи сделали жуткое открытие в семейной гробнице Гвиниджи в Лукке. Они нашли зубные протезы XIV–XVII веков, собранные из зубов пяти разных покойников. Пять резцов и клыков были аккуратно скреплены золотой проволокой, и это был настоящий шедевр средневековой стоматологии.
Такие протезы делали только для очень богатых людей. Материалы использовались разные: слоновая кость, кость животных, человеческие зубы. Последние ценились особенно высоко, они выглядели естественнее и дольше служили. Правда, источники получения были весьма сомнительными: кладбища, поля сражений, а иногда и рты живых бедняков, готовых продать зубы за деньги.
Самым известным средневековым «дантистом» был Ги де Шолиак, личный врач трех римских пап. Он изобрел жуткое приспособление, напоминающее клюв пеликана. Этой штукой вырывали зубы, и, судя по описаниям, процедура была мучительной. Ги де Шолиак первым попытался делать пломбы, хотя состав их остался загадкой, в рецепте часть ингредиентов не указана.
— Господин хирург, — умоляла пациентка, — может, еще подождем?
— Миледи, — отвечал Ги де Шолиак, — зуб уже не спасти. Лучше вырвать его сейчас, чем терпеть боль до конца жизни.
И он был прав. Средневековая медицина не знала антибиотиков, и воспаление зуба могло привести к заражению крови и смерти. Поэтому удаление оставалось единственным радикальным способом лечения.
Протезы крепили к соседним зубам серебряной или золотой проволокой. Конструкция получалась хрупкой и неудобной, но альтернативы не было. Богатые старались скрывать свои беззубые улыбки за веерами и платками — отсюда пошла мода на «таинственную полуулыбку», которую мы видим на средневековых портретах.
Цена сладкого поцелуя
Получается, что средневековые стандарты красоты были одновременно изощреннее и жестче наших. Мы оцениваем внешность в основном глазами, а они задействовали все органы чувств. Неудачный макияж сегодня можно смыть и нанести заново, а вот гнилые зубы в XIV веке означали социальную смерть.
Ирония истории в том, что именно богатство погубило улыбки средневековой знати. Крестьяне с их простой едой сохраняли зубы, а аристократы с сахарными деликатесами к тридцати годам становились беззубыми старцами. Сладкая жизнь в буквальном смысле оборачивалась горькой расплатой.
Сегодня то, что было недостижимой мечтой для средневековых красавиц — здоровые белые зубы и свежее дыхание, — стало обыденностью. Мы жалуемся на кариес, забывая, что живем в эпоху, когда зубную боль можно унять за пять минут, а не мучиться месяцами, как графини и баронессы прошлого.
А какие наши современные «статусные» привычки через пятьсот лет покажутся такими же разрушительными, как средневековая страсть к сахару? И готовы ли вы ради красоты терпеть то, что терпели дамы XIV века?