Виктор Винничек
роман
В память о нашей юности.
«Ну и пусть,
Будет не лёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть
Прежних ошибок груз».
Юрий Лоза.
КНИГА ВТОРАЯ.
Глава 5. Прощания славянки.
Деньги нам выдали в пятницу вечером. Мы все от нечего делать решили пойти на концерт, и отправили Виктора с дедом Иваном в клуб к заведующей за контрамарками.
Он попросил двадцать штук, и заведующая дала их Виктору. Тот сразу отдал семь штук деду Ивану и попросил их развести по работникам деревни. Три контрамарки: Смирнову Дмитрию Васильевичу, его жене Гале и сестре Вале. Четыре контрамарки: по две сварщику и механику. Электрик Семён, получив деньги, уехал в Слоним к своей знакомой девушке. Когда дед Иван развез все контрамарки, Виктор выдал ему две контрамарки и поблагодарил за службу. Дед и так был доволен. Он заработал за всё время работы в стройотряде триста рублей. Виктор, зная, что я дружу с Суботиной, дал мне две контрамарки. Одну взял себе. Оставшиеся восемь отдал Славе, чтобы он распределил между остальными ребятами.
На концерт пришли многие жители Радуги, даже была молодёжь из соседних деревень. Не смотря на то, что билеты стоили дорого. Кинозал был забит, некоторые молодые парни и девушки стояли в проходе. Вокально-инструментальный ансамбль из Минска расположился на сцене. Исполнял народные мелодии в импровизированном под современные ритмы стиле. Много современных мелодий, некоторые из них даже исполнял на бис по просьбе зала. Поле концерта люди вышли на площадку перед клубом, ансамбль взял часовой перерыв.
Местные парни заранее оборудовали новую сцену для ансамбля на свежем воздухе, осветли её тусклым светом цветомузыки. Сцена находилась на траве под берёзами. Бетонная площадь перед клубом превратилась в танцевальный пол. Со стороны клуба площадка хорошо освещалась искусственным светом, исходящим: от фойе клуба, ночных фонарей, и прожекторов на крыше крыльца. В этом углу было светло, как днем. Там расположились нарядные девчонки. Через пространство слабо освещённого танцевального пола, свет уличных фонарей и подсветка аллеи выхватывали ребят из темноты. Было десять часов тёплого позднего августовского вечера. Серп луны и небо в звёздах. Во время перерыва пока работники клуба перенесли микрофоны и динамики на новую сцену, члены ансамбля подкрепились угощениями совхоза. Стол им организовали заведующая клубом и председатель Иван Иванович в банкетной комнате. С новыми силами ансамбль начал танцевальную программу. Зал под открытым небом выглядел, так красиво и завораживающе, что молодые семейные пары и люди постарше с концерта не ушли домой, а уселись на парковые скамейки с обеих продольных сторон площадки. Начались танцы.
Красивые мелодии разнеслись по окрестности. Молодёжь все прибывала и прибывала. Они не попали в кинозал на концерт, но к танцам готовилась. К нам подошёл и наш Дима. Слава Агафонов с Наташей ему тоже выделили контрамарку, но на концерте его не было, где был, ребята не знали. Наташа и Слава танцевали с первого танца, пара была ровная по росту, за время стройотряда они похорошели и стали больше похожи друг на друга. Ольга и Игнат два раза станцевали и сейчас стояли недалеко от ребят. Эти ребята тоже стали больше похожи друг на друга, они немного пополнели, цвет лица у Ольги улучшился. Мы стояли втроём: Виктор, я и Юра. Вскоре Юра облюбовал себе подругу и ушёл танцевать. Его место занял подошедший Дима. Только тут я заметил, как за время прошедшее с первого нашего знакомства похорошел Виктор. Он возмужал, в нем чувствовалась сила и уверенность, он из подростка превратился в добротного парня. Появление Димы возбудило толпу девушек и молодых женщин. Дима уверенно, заносчивой походкой, шёл в их лагерь и придирчиво выбирал себе подругу, меняя её после очередного танца. Я не танцевал, ждал Суботину. Мы рядом сидели в зале на концерте, я зашел за ней, и мы не покупали билеты, а прошли по контрамаркам, которые дал мне Виктор. Сейчас она куда-то отошла вместе с Валей Смирновой по своим делам. Семья Смирновых расположилась на втором ряду в кинозале. Галя с Дмитрием Васильевичем и Валя с папой и мамой. Василий и Станислава тоже прошли по контрамаркам, их им подарил дед Иван. Василий отвел домой жену и убежал в шалаши к деду Ивану. На что Станислава сказала обиженно вдогонку, что рыбалка пуще неволи, перефразировав русскую пословицу. После чего она ушла последить за дочерью на танцы, не надеясь на сына и сноху, хотя она им наказывала строго на строго это сделать.
Суботина явилась с двумя Валями, оказывается, они ходили к Полежай домой, и привели её на танцы, так как её не было на концерте, а они подруги и должны быть вместе. Самое интересное, что с ними пришла древняя старуха бабушка Фрося, сколько ей лет точно никто не знал, но она хорошо помнила события восьмидесяти летней давности. Ходила она всегда сгорбленная с клюкой. Смирнова Валя усадила бабушку Фросю на лучшую скамейку, и она оценивающе следила за молодёжью. Я начал танцевать с Суботиной Валей, а Дима, увидев новых красавиц, станцевал с ними по разу. Он сначала намерился пригласить Суботину, но увидев показанный мной кулак, передумал и пригласил Смирнову Валю. Второй раз он не успел пригласить Смирнову, так – как его опередил местный парень.
Тогда Дима пригласил Полежай Валю. Подруга Юрия отошла, и он не танцевал, а обсуждал с Виктором игру ансамбля. Вот на пятнадцать минут объявили перерыв. Музыканты успели снова отметиться в банкетной комнате, и после перерыва солистка ансамбля объявила дамское танго, и начала исполнять песню знаменитого французского композитора, подражая Мирей Матьё.
– Сейчас ансамбль начнёт пробовать свои силы, с этого момента будут исполнять зарубежную классику, – сказал Виктор и не ошибся.
Смирнова Валя не зная, что за ней наблюдает мама, тоже решила испробовать свои силы. Она первой пошла через площадку, прошла мимо вышедшего вперед Димы, и на его удивление пригласила Виктора. Второй пошла Суботина и пригласила меня. Диму пригласили только третьим, была это тоже Валя, но Полежай. Дима посчитал, что в этой деревне унизили его достоинство, обычно на дамский танец его всегда приглашали первым. После дамского танца, Станислава, мама Смирновой Вали, увела дочь домой, и выговаривала ей по дороге:
– Тебя пригласил такой парень, а ты даже не воспользовалась возможностью побыть с ним ещё, пригласила другого. Я в молодости не упустила бы такого красавца. Так, что сиди пока дома, тебе ещё рано ходить на танцы, а то наделаешь глупостей. Когда будет восемнадцать тогда и будешь одна ходить на танцы, а пока марш домой.
– Мама, не понравился он мне, слащавый какой-то, мне Виктор нравится. Он парень не плохой и человек хороший. Мне не витрина нужна, а спутник в жизни, чтобы и в беде и в радости.
Дерзко ответила ей дочь, не сказав даже о том, что уже назначила парню свидание. Она пригласила Виктора в поле, к себе на уборку, пообещав научить работать на комбайне. Правда до этого его приглашал и брат, когда Виктор как-то сказал Дмитрию Васильевичу, что мечтает научиться управлять такой махиной. Так что приход Виктора на комбайн не вызовет у родственников подозрение, а у неё состоится первое свидание в жизни.
Вскоре, как всегда, пропал с танцев Дима. На этот раз, как узнал я позже от Суботиной, с Полежай Валей. Мы с Виктором дождались окончание танцев. Виктор никого не приглашал, а сел на скамейку и слушал рабочую игру ансамбля, делая свои замечания или одобрение тому или иному варианту исполнения зарубежной песни. Когда кончились танцы, я пошёл провожать Валю, а мой друг ушёл с ребятами домой. Я проводил Валю, как обычно до крылечка её деревянного дома. На этот раз она не убежала, а усадила меня рядом с собой на скамейку, и завела разговор о наших отношениях.
– Ты знаешь, Гриша, что я решила не поступать в училище на швею, это я решила только сейчас на танцах, девчонки об этом ещё не знают. Завтра я уеду в большой город к своему брату, попытаюсь устроить свою жизнь там сома, как мне хочется, а не за компанию с подругами. Выберу профессию ту, в которой я найду своё призвание. Сейчас на концерте я решила попробовать поступить на артистку и сниматься в кино, в крайнем случае, петь на сцене, дарить радость людям. У меня голос гораздо лучше, чем у этой солистки, а ей так все хлопали. Я хочу, чтобы аплодировали мне. Мы сейчас расстанемся с тобой навсегда. Я не хочу, чтобы ты плохо думал обо мне. Видит Бог, я попыталась с тобой подружить. Ты красивый и неплохой молодой мужчина, но создан не для меня. Тебя нужна степенная женщина, а не такая, как я отчаянная. Поняла это я ещё тогда на озере, когда мы поймали с тобой гуся, когда ты боялся больше за себя, чем за меня. Ты боялся, что тебя уличат в нехорошем поступке и выгонят с института. Хотя процент риска в этом был минимальный. Во мне течёт цыганская кровь, если не боишься узнать свою судьбу, я тебе погадаю, на прощание.
Я был поражён услышанным умозаключением своей подруги, и безропотно протянул Вале свою левую руку ладонью вверх. Валя начала гадать:
– Первая любовь пришла к тебе рано, ещё в школе. Потом вы надолго расстались и не выдержали испытание, каждый из вас изменил. Когда снова встретились, она уже вышла замуж, и ты обиделся на неё за это, хотя понял, что больше не любишь её. Просто тебе задело, что она предпочла тебя другому. Потом у тебя была девушка, но она вдруг оставила тебя. Сейчас до встречи со мной ты ухаживал за девушкой, и продолжишь за ней ухаживать по приезду. Но вы не будете близки. У тебя есть хороший друг, он приносит тебе удачу, только благодаря его помощи, ты поступил в институт. Ты вместо благодарности ему часто завидуешь, и считаешь себя умнее его. Благодаря его помощи ты, наконец, женишься. На степенной девушке с богатым приданным. О, такой, ты давно мечтаешь. Она тебя полюбит и будет верной женой и сразу родит тебе дочь. Ты в отличие от неё будешь продолжать искать свою любовь, на стороне, но не найдешь её, потому что сам уже не способен любить. У тебя будет всё хорошо в отличие от твоего друга. Твоя женитьба плохо повлияет на его дальнейшую жизнь, он потеряет свою настоящую любовь. В конце вашего пребывания вместе, он тяжело заболеет, и ты даже не попытаешься оказать ему помощь, оставишь его одного в беде. Это после всего, что он для тебя сделал. У тебя плохая карма. Хорошо, что я рассталась с тобой, ты оказывается не такой, каким я тебя рисовала в своём воображении. Линии руки, они ведь не соврут.
Я не успел опомниться, как она убежала от меня, закрыв дверь сеней на засов. Вот взбалмошная девица, сколько глупостей наговорила, хотя и угадала моё прошлое, подумал я, и ушел в детский сад. Больше Суботиной Валентины я не видел, сразу забыл её предсказания, и завалился спать. Проснулся я позже. В коем разе у меня выходной и я решил поваляться в кровати. Виктор уже позавтракал и уехал куда-то с дедом Иваном, обычно он меня будил, а это пожалел. Я пошёл к Василию, оказывается, вчера после концерта к нему подошла высокая, под стать ему скромная, красивая девушка, и попросила помочь ей занести от вахтёра, привезённые во время концерта книги, из районной библиотеки. У водителя по дороге случилась мелкая авария, и он прибыл только сейчас. Водителя пожалела вахтёр бабуля. Она разрешила оставить связки книг прямо у стола вместе с описью, расписалась в его документе. Ведь библиотекарем была её поздняя, непутёвая, долговязая доченька Тая, ей было уже восемнадцать. Тая после восьмого класса ушла из школы, где её задразнили ребята «Водокачкой», и окончила училище библиотекарей в Минске. Там не нашла жениха и приехала работать на родину. Василий, пока носил с дочкой книги, понравился бабуле. Она решила отблагодарить скромного парня в очках за помощь дочке, и прямо в библиотеке угостила помощника и свою дочь чаем. Сама выпила чашку и оставила молодёжь одних, убежала на вахту. У ребят оказались одинаковые взгляды на жизнь, и родственные души. Им было интересно вместе. Поэтому Василий с утра ушёл в библиотеку раскладывать книги.
Дима пропал ещё на танцах, и больше в детском саду не появился. После завтрака мы создали две команды, и целый день резались в волейбол на школьной площадке не далеко от садика. Вечером, когда пришли Виктор и Кудрявцев Василий, я сказал, что целый день играл с ребятами в волейбол. Потом сообщил, что пропал Громович Дима, его никто не видел из ребят после танцев. Сегодня он в детский сад тоже не явился, и в знак подтверждения свои слов, указал на спиннинг стоящий в углу комнаты.
Он всё же с нашей комнаты, и я начинаю переживать за него. Василий сказал, что он помогал в библиотеке расставлять книги по темам на стеллажи, но работу они не закончили, и он пойдет завра в библиотеку на целый день. Оказывается, в Радуге любят книги и хорошо читают. Сортируя книги, он нашел старинную книгу, о том, как научиться играть в шахматы. На ней даже нет штампа библиотеки. Книга ему понравилась, она не учётная, и ему дали её в подарок. Виктор сказал, что он ездил в поле, и его учли убирать рожь на комбайне. Что когда он выехал на просёлочную дорогу за мост через реку, ему дед Иван разрешил вести свою старушку. Туда, до поля ржи, он вёл машину сам, и обратно до моста тоже. У отца Виктора есть мотоцикл «Минский», и он давно на нем украдкой ездил, хотя у него не было прав, но он знал их наизусть с детства. А машину он вел впервые, и завтра он поедет опять работать в поле, что бы научится вождению, пока есть такая возможность. В конце нашего разговора ребята заверили меня, Дима это такая рыбина, что жди, скоро, он в Гомеле выплывет. Как окажется позже они угадали. Тут я подумал, что хоть в чем-то превосхожу Виктора. Отец последние годы жизни научил меня водить нашу «Победу».
После его смерти, уходя на службу, я уже имел права на её вождение. В армии я получил права на вождение грузового автотранспорта и прекрасно водил любую другую модель, которая была в нашей части. Работа на комбайне меня не привлекла, и я решил сходить на реку со спиннингом Димы. Где-то надо же убить ещё день, поучусь хоть ловить рыбу инерционной катушкой «Нева», ведь она стояла на спиннинге. Ребята, как оказалось все при деле и не составят мне компанию. На завтра после завтрака я ушёл на реку
и решил сначала поучиться бросать спиннинг на лугу. Первый заброс и «борода». Я еле её распутал, и только потом вспомнил слова Виктора, который инструктировал меня, как делать заброс:
– Катушки бывают инерционные и без инерционные. Без инерционная катушка, проста в работе, она устроена так, как только блесна коснётся твёрдой поверхности, она перестаёт натягивать леску, и та сразу перестаёт сматываться с катушки, которая в момент заброса не вращается. При забросе инерционной катушки надо научиться рассчитать дальность заброса с силой броска, если этого не сделать, постоянно будет образовываться «борода», которую трудно распутывать. Учиться надо на лугу. Начинать надо с небольшого расстояния, и потом постепенно, его увеличивать, дозируя силу размаха. Чем сильнее размах, тем дольше разматывается катушка. Допустим, ты сильно размахнулся, а блесна упадёт ближе, то катушка не остановится, а будет продолжать разматываться по инерции согласно большей приложенной силе при размахе, и выбрасывать леску, которая без натяжения запутается. И вот вместо рыбы ты поймаешь «бороду», а течение унесет её дальше по реке. Упаси бог, запутает, за ветку или корягу, тогда рыбалке конец. Поэтому вначале надо научиться забрасывать блесну на лугу, в выбранную тобой точку, а потом переходить на воду.
И вот я опять всё делаю по совету Виктора. Часа через два я уже научился забрасывать блесну на лугу в любую выбранную мной точку, и перешёл на реку, а к обеду принёс окуня и щучку Ольге. Та велела мне очистить рыбу от чешуи и выпотрошить, после чего она её пожарит. Я сначала пообедал, а затем вместе с кошками отошёл в дальний угол сада, и приготовил рыбу для жарки, отдав всё лишнее кошкам. Привыкшие, к такой процедуре кошки, смирно сидели рядом со мной, ждали гостинца. Стоило мне выпотрошить рыбу, они набросились на её потроха. Съели всё без остатка, даже вылизали траву в том месте, где лежала рыба. Вечером я угостил Виктора рыбой. Василий речную рыбу не ел, боялся подавиться костьми. Я заметил изменения в поведении Василя. Он стал более задумчив, менее сосредоточен. Даже спросил у Виктора, во сколько во вторник отъезд в город и куда подъедет автобус, хотя на доске объявлений висела полная информация об этом. Виктор наоборот выглядел счастливым, он ждал отъезда. В беседе с ним я выяснил о дальнейших его планах. Сразу по приезду в общежитие, он возьмёт билет на поезд и уедет домой, там он не был два года. Потом я попросил рассказать мне, как у него дела с обучением, в работе на комбайне. Вот что рассказал мне мой друг.
Виктор, когда вчера приехал к комбайну за штурвалом был Дмитрий Васильевич. Василий уже давно довёл до ума новую модель комбайна, поэтому доверял штурвал сыну. Ночь с субботы на воскресенье он провёл на рыбалке с дедом Иваном, и сейчас отсыпался в шалаше. Обещал добраться сам к обеду. Об этом дед рассказал по дороге Виктору. Увидев гостей, Дмитрий остановил комбайн, подошёл, поздоровался. Виктор сказал ему. Что у него сейчас свободное время, и он хочет научиться работать на комбайне. Дмитрий сел за штурвал и усадил Виктора рядом. Велел тому внимательно смотреть за его руками, запоминать все движения. Начал убирать рожь, рассказывая по ходу навыки езды и уборки. Дед Ваня в это время уехал по своим делам. Виктор внимательно наблюдал за Димой, как губка впитывал в себя всю передаваемую ему информацию, запоминал каждое движение, и после очередного поворота попросился сесть за руль. Дима уступил ему место, а сам стал рядом с ним, чтобы в случае чего подхватить руль. Виктор медленно сам повёл махину. Не делая ошибок на прямом участке. Дима всё время подбадривал его, так Виктор доехал до края, со стороны реки. Тут Дима забрал у него руль и сделал разворот. Когда Виктор встал, то почувствовал, что весь вспотел от чрезмерного напряжения. Вся рубашка у него стала мокрая, задняя часть её прилипла к спине. Тут Виктор снял рубашку и повесил её на ограждение комбайна, что бы та высохла. Дима снова усадил его за штурвал. Обращался Дима к нему на вы, как бывшему начальнику, хотя был немного старше своего ученика. Виктор был первый его ученик на комбайне, сестру в основном учил отец. Дима осторожно делал Виктору замечания:
– Расслабьтесь, и добавьте немного газа, у вас хорошо получается. Поднимите голову выше и смотрите метров на двадцать дальше впереди себя. Контролируйте глазами территорию ржи впереди себя, плавно прочёсывайте глазами эту местность, во избежание наезда, на валун или какое залёгшее животное. Особенно этим грешат зайцы, они залегают к утру во ржи и весь день лежат до последнего, думают, что комбайн не доедет до них. Когда такой бедолага понимает, что техника едет прямо на него, то в панике иногда бежит даже на комбайн.
Вот Виктор выезжает со ржи за грунтовую дорогу, за ней уже убранное поле со стожками прессованной соломы из накопителя комбайна, тут он слышит голос Димы:
– Давайте разворачивайтесь сами. … Хорошо! Молодцы! Только не забывайте смотреть в зеркала, чтобы видеть, как поворачивается зад комбайна, это техника поворота машин имеющих большие габариты.
После разворота Виктор, уже уверенно ехал по прямому участку, и сам развернулся, когда кончилась рожь со стороны реки, и хотел ехать дальше, но Дима выгнал его из-за штурвала, сказал при этом:
– Извините, но там, на лодке реку переплыл мой отец. Вскоре он подойдёт к стоянке. Пойдёмте к столу перекусим, попробуем, что приготовила нам малая.
Виктор надел на себя высохшую рубашку, и они пошли к столу с брезентовым навесом над ним. Тут Виктор увидел Валю, поздоровался и улыбнулся. Когда вспомнил, что эта пигалица назначила ему, здесь сегодня свидание и посмотрел ей прямо в глаза. Она не выдержала его взгляд и посмотрела в сторону брата. В это время подошёл отец поздоровался со всеми, с мужиками за руку. Брат сказал отцу:
– Вот приехали, просят научить работать на комбайне.
– Потом научим, а сейчас давайте за стол, больно кушать хочется, посмотрим, что там наша пигалица приготовила. Дочка, давай корми мужиков.
На ходу исправился Василий, впервые понял, что дочь уже выросла и стесняется перед Виктором, что её так называют. Обед был вкусный и питательный. Мытые огурцы и помидоры лежали в миске на столе. Суп на курином бульоне, мясо молодого петушка, жареный жерех и конечно компот из свежих фруктов. Большой таз не мытых фруктов, с красивыми яблоками и грушами стоял в центре стола. После обеда они поблагодарили молодую хозяйку, и вышли из-за стола. Дима переплыл реку на лодке и ушёл домой. Валя стала наводить порядок на кухне после обеда. Василий повел Виктора к комбайну, по дороге начал рассказывать азы вождения и работы на нём. Потом, как и должно быть повторил уроки Димы. Виктор ещё раз усвоил обучение, и когда ему самому Василий разрешил сделать первый поворот, больше не вылез из-за штурвала. Даже тогда, когда на смену Василию прибежала освободившаяся пигалица. Василий тогда сказал ей:
– Дочка я пойду, прилягу, а то меня после твоего вкусного обеда в сон клонит, а ты присмотри за Виктором, вроде у него получается. Оставляю тебе командиром, а ты рядовой во всём слушайся её не смотри, что она девица и моложе тебя, с комбайном она управляется отлично. Сейчас подойдёт машина за зерном, а то уже полон короб. Тогда дочка сама выгрузишь зерно в машину, а ты рядовой запомни, как это делается. Да смотрите мне не озоруйте, не обижайте мою ласточку.
С этими словами Василий ушёл. Это получается, что они собрали целую машину зерна, с того момента, как Виктора начал обучать Дима. Значит машина с зерном, накрытая брезентом, которая им встретилась, после того, когда они переехали мост и Виктор садился за руль дедовой машины, была от этого комбайна. У Виктора появилась гордость, что он за этот день научился сам убирать хлеб, но его эйфория кончилась, когда сменили учителя и поставили командира. Оказалось, что он не управляет комбайном, а насилует технику. Вот то, что Виктор услышал за эти минуты, пока подошла машина и Валя следила за его работой за штурвалом:
– Раскрепостись, все движения должны быть плавны, не дёргай так рычаги. Валки соломы делай крупнее, старайся плотнее и дольше прессовать их. Если есть такая возможность, выезжай за посевы, и делай плавный поворот, за их пределами, так меньше теряется зерна. Стремись достичь минимального радиуса при развороте.
И так далее. Десятки замечаний за минуту. Подошла машина, пигалица взяла бразды правления в свои руки. Включила маленький транспортер и зерно, через трубу выгрузки стало поступать вверх до угла поворота трубы, откуда само с высоты падало в кузов машины, идущей рядом с комбайном. Во время падения с высоты трубы до машины вся земляная пыль и шелуха уносилась ветром в сторону. Выгрузив зерно, Валя наказала водителю приехать ещё раз, вечером, усадила Виктора рядом с собой и сказала:
– Учись студент, пока я жива, – и начала работать на комбайне.
После мужского вождения комбайна братом и отцом, её вождение выглядело элегантным. Казалась, что она управляет машиной, вернее слово, повелевает, подойдёт в данном случае лучше. Движение её рук были удивительно плавными, как и быстрый ход комбайна, хотя к штурвалу и рукояткам иногда надо было прикладывать не девичьи усилия. Комбайн, казалось, плыл по полю ржи, как корабль по морю. Я залюбовался, как Валя работала, она заметила это и сказала:
– Не на меня смотри, а смотри вперёд, что глаза выкатил, как у коровы, а то не дай бог сглазишь девушку, а ещё чего хуже, влюбишься и останешься в Радуге. Видел, чего я добиваюсь от тебя, так что не больно дуйся, а садись за штурвал. Мне надо тебя обучить и машину зерна собрать.
– Что-то ты больно агрессивно против меня настроена, а вчера сама на свидание пригласила.
Прошептал Виктор, но его учительница за шумом комбайна не услышала его слов. Виктор учёл замечание пигалицы и у него более быстро и плавно стал работать комбайн.
– Вот молодец, уже лучше, хороший мальчик.
Сказала Валя и неожиданно нежно стала гладить рукой по его отросшей шевелюре. Виктор не мог этому препятствовать, так как руки у него были заняты. В шестнадцать часов проснулся отец и пришёл посмотреть, как у них успехи и остался довольный, наблюдая за работой Виктора. Когда приехал дед Иван, то сам сел за штурвал, а дочь вместе с мужиками отправил домой. Сказал деду Ивану, что часа через четыре придёт в шалаши. Дед Иван сел в салон с пигалицей. На втором пассажирском месте в кабине спала Ночка, и дед не стал её тревожить.
Виктор сел за руль и довёз друзей до моста,
потом тоже пошёл в салон, не стал тревожить Ночку. Виктор в салоне сел против Вали и задумался, осмысливая, как ему ехать домой через Москву или Минск. Он смотрел вперёд отрешённым, ничего не видящим взглядом, а Вале казалось, что он смотрит на неё. Эта дурная привычка выработалась у Виктора с детства после определенных событий. Он мог смотреть на человека открытыми глазами и его совершенно не видеть, в это время прокручивать в голове мысли с картинками событий, о которых он думал. Проще он мог в этот момент отключать глазные нервы. У него была ещё одна особенность организма, он всё время видел цветные сны и никогда чёрно-белые. Валя периодически, когда осмеливалась, смотрела, пряма в глаза Виктора, но не выдерживала и отводила свой взгляд в сторону. Когда подъезжали к дому Смирновых, Валя решила прервать молчание и спросила Виктора:
– Ты завтра хочешь продолжить обучение, ведь говорят, вы послезавтра уедете?
Виктор неожиданно вздрогнул от её голоса и вернулся в действительность. Он напрягся, потому что голос Вали донёсся в его мозг откуда-то издалека, и когда понял, о чём его спросили, ответил:
– Обязательно приедем если доживём с дедом Ваней. Я ведь хочу научиться водить машину, и работать на комбайне.
– Тогда заберите утром меня с собой, когда будете ехать в поле, я хочу отоспаться. С рассвета будет Дима работать, – казала Валя и убежала к себе домой.
Дед Иван отвёз Виктора в садик и уехал на рыбалку.
Сегодня утром дед Иван снова отвез Виктора в поле, но попутно они захватили Валю. Ехали они по вчерашнему сценарию. Виктор опять за мостом вёл машину. Валя по приезду сменила Диму и даже показала Виктору, как надо выгружать зерно с бункера, в подъехавшую машину. Дима разжёг плиту на летней кухне и уехал с дедом Иваном домой. Потом Валя повела Виктора на летнюю кухню, угостила там яблоками и грушами. Она сняла с таза платок, ополоснула холодной водой фрукты, положила их в тарелку, и поставила перед Виктором. Съела яблоко и грушу сама и сказала:
– Не скромничай, попробуй дары нашего сада, можешь жизнь прожить, а такой вкуснятины не попробовать.
Виктор съел грушу и сказал:
– Очень вкусная, давно таких не ел. Кажется сорт «Бэра», как помню, такие у моего дедушки на хуторе росли.
– Так у твоего деда был свой хутор, значить ты у нас из кулаков вышел? Вот почему тебя рожь убирать тянет.
– Сама ты барыня. В нашем роду все тружениками были. Мужчины воевали, когда надо. А когда не воевали, то трудились вместе с женами и детьми от зари до зари. Хутор купил мой прадед, когда с Европы раненый в крестах вернулся. Он с венграми, турками, австрийцами и немцами воевал. После ранения был комиссован, с госпиталя на долечивание. Так он до своей смерти успел дом поставить, вместе с сыновьями подростками, и хороший сад заложить, – обижено ответил Виктор.
– Похоже, отец задерживается, пойдём работать, – сказала Валя.
За время их общения, она успела подбросить нарубленных дров из старой ольхи в топку плиты на летней кухне. Поставить чугунок, в который налила воду. Подождала, пока вода закипела, затем опустила в него кусок свинины с косточкой, для борща. И пошла на комбайн. Виктор не удержался и съел все намытые фрукты. Затем открыл топку плиты, увидел, что дрова почти прогорели. Подбросил новых дров, прикрыл поддувало, чтобы медленней горела плита, и побежал догонять Валю. Она уже влезла на комбайн и с интересом наблюдала за Виктором. Виктор сразу сел за штурвал. Валя села рядом. Виктор забыл всё на свете. Он видел только желтое море колосящейся ржи, на котором ветер, как на настоящем море создавал подобие волн.
Он вдруг представил комбайн кораблём, а себя капитаном. Здесь вдруг ожила его детская мечта, и он делал круг за кругом. Он даже не заметил, как Валя обняла его за плечи, потом прильнула к нему с боку всем телом. И ехала с ним так целый круг. При очередном приближении к реке она сказала ему на ухо строгим голосом, чтобы он остановился. Она вдруг вспомнила о плите, что мясо наверно сварилось и пора приготовить борщ на наваристом бульоне с косточкой. Оставить Виктора одного на комбайне она пока не решилась, да если честно ей этого не хотелось. Поэтому она забрала его с собой и попросила нарубить, немного дров и дать отдых технике. Пока Валя колдовала с борщом, Виктор взял топор, спустился к реке и нашёл в местах разлива реки в паводок, две засохшие берёзки.
Срубил их и притащил к колоде, где порубил сучья и стволики на паленья. Увидев, это Валя сказала:
– Зачем ты так напрягался? Можно было расколоть кругляки, вон они сложены, в поленнице лежат.
Виктор ответил:
– Не я кругляки готовил, не мне их рубить.
В это время с заправщиком подъехал Василий. Они с водителем залили топливо в баки комбайна. Водитель уехал дальше в поля. Виктор пошел на комбайн и под присмотром Василия работал, до тех пор, пока их не позвали обедать. Борщ получился вкусный наваристый, да ещё в него Валя добавила ложку сметаны в каждую из мисок. Мужики уговорили его по миске вместе с кусками мяса и наелись, так что Василий поблагодарил дочь и сразу ушел на боковую, сказал уходя:
– Спасибо дочка, объелся, пока не могу работать, пойду немного полежу.
Василий прилег на нары, где вскоре захрапел. Виктора тоже немного разморило. Он не поднялся, как обычно из-за стола, а поблагодарил Валю за обед, и подождал её, пока она уберётся после обеда. Потом они ушли на комбайн, и Виктор работал на нём до вечера, сам выполнял все операции, Валя даже разрешила ему выгрузить зерно из бункера в машину.
Потом приехал дед Иван. Молодёжь сдала смену отдохнувшему Василию. Как вчера они привезли Валю домой. По дороге, по просьбе Вали, Виктор рассказал о своём детстве, о своих родных и близких. Валя рассказала о себе, хотя Виктор её об этом не просил. Виктор распрощался с Валей, поблагодарил её за обучение. Валя напоследок сказала:
– Приезжай на следующий год на уборку зерновых, если появиться желание подработать. Тебя будут ждать, я возьму тебя в свою бригаду.
Тут она посмотрела по сторонам, быстро обняла Виктора, поцеловала его в щёку и убежала. От неожиданности Виктор опешил, для него Валя уже была, как сестра. Дед Ваня вдруг сказал:
– Смотри, что малая егоза себе надумала. В невесты к тебе записывается.
Виктор улыбнулся и сел в кабину, опустив в ноги, дремлющую Ночку. Дед Иван отвёз его в детский сад.
Вот так, Виктор ещё научился работать на комбайне и водить машину, в Радуге.
Во вторник в двенадцать часов нас собрали с вещами на площади перед клубом. Председатель Иван Иванович выступил с заключительной речью. Он поблагодарил весь стройотряд за оказанную помощь, и особенно группу оставшихся студентов за пуск Элеватора. Каждого из них председатель благодарил лично за руку и преподносил в подарок книги. В ответ со словами благодарности от всех студентов выступила Будько Наташа. На площади собралось много народа. Из громкоговорителей клуба лилась музыка.
Вот подошёл Икарус. Сразу сменили пластинку и заиграли марш «Прощания славянки». Мы погрузили свои вещи в багажное отделение автобуса, вошли в салон и собирались уже уехать из Радуги, как Виктор спросил:
– Погодите, а где Кудрявцев Василий?
Мы все разом посмотрели в окна Икаруса и увидели, что немножко в стороне от площади под старой плакучей берёзой, со свисающими к земле ветками, стоял двухметровый Василий. Его за шею, стоя на цыпочках, обнимала высокая стройная девушка, она периодически целовала его, и никак не желала отпускать. Уже заканчивались последние звуки марша, Василий еле вырвался из её объятий и побежал в автобус. Наташа посмотрела на Славу и произнесла:
– Смотри, как романтично.
Через три часа, мы отдыхали уже в своём общежитии.