Виктор Винничек
роман
В память о нашей юности.
«Ну и пусть,
Будет не лёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть
Прежних ошибок груз».
Юрий Лоза.
КНИГА ВТОРАЯ.
Глава 4. Одиссея Димы.
Вот, что вкратце рассказал нам Дима. Гомельское вагонное депо выделило для их стройотряда специальный купейный прицепной вагон, и поставило в тупике не далеко от вокзала, с двумя проводниками мужиками.
Цепляли вагон к разным поездам, везли по особому графику. Одно из купе, рядом со служебным купе проводников все время было закрыто. В следующие купе поселили Диму с тремя бывалыми парнями, ездившими в прошлом году в Коми. К дальней дороге Дима начал готовится ещё в общежитии, за месяц до поездки. Он купил шесть бутылок водки и вчера спрятал их в рюкзак, так чтобы случайно не засветиться. В отряде был сухой закон. По дороге ребята пели песни под гитару, играли в карты, шашки, шахматы, нарды. Отдельные студенты читали книги, газеты. Их им покупали проводники, на крупных станциях, где была длительная стоянка. Двери в вагоне и тамбуре постоянно были закрыты. Иногда вагон даже цепляли к товарному составу в голову или хвост поезда. Так, что перейти в следующий вагон, не было никакой возможности. Сначала за Димой был контроль, так – как он был новенький, потом все расслабились и про него забыли. Женщин в вагоне не было, и Дима заскучал. Студенты из его купе с утра разбредались по своим компаниям, и приходили только вечером, когда Дима уже спал. Он скучал, смотрел в окно и часто засыпал под стук колёс, даже днем. Питался Дима консервами и другими, непортящимися продуктами, которые взял в дрогу: сыр, сгущённое молоко, копчености. Чай, печенье и хлеб, как и все покупал у проводников.
Наконец они приехали в Ленинград. Тут в свободное купе заселили трёх пилотов вертолёта, работающих с партией изыскателей. Базировались вертолёты в Архангельске и обслуживали заказы от Архангельска до Печоры. Дима, используя свой артистический талант, сыграл роль простого душевного парня, жертву большого спорта, чем вызвал симпатии у своих соседей. Два пилота годились ему в отцы, а третий Аркадий сошел бы за старшего брата. На вид ему было лет двадцать восемь. Он уже успел жениться и развестись, когда неожиданно приехал в Ленинград по делам службы и застал свою молодую жену в постели с другим мужчиной. Он был горяч, чуть не убил любовника, сразу развёлся и выгнал жену со своей квартиры. С первого дня их совместной жизни, она не хотела заводить детей. На работе на одном месте долго не задерживалась. Любила в отсутствие мужа ходить по выставкам, музеям, театрам. Говорила, что хочет повысить свой культурный уровень. Денег у неё было вдоволь, Аркадий неплохо зарабатывал, да и родители жены дочь не обижали, она у них была одна. Уже назавтра, когда ребята с купе ушли. Дима пригласил к себе в гости Аркадия, сказал, что ребята вернутся только вечером и у него есть бутылка водки. Они неплохо провели день и за рюмкой, сдружились. Вечером Аркадий ушёл к себе в купе, а на завтра пришёл со своим горючим. В Архангельск
их провезли через Вологду,
приехав в конечный город, новоиспечённые друзья разошлись, как в море корабли. Аркадий в вертолётный отряд, а Дима с ребятами на аэродром.
Степан Северный распределил ребят по группам заранее. Дима попал в первый вертолет,
он завез их в тундру между Архангельском и Печорой в ещё мало обжитый оленеводческий стан. Его дядька профессор Купчинов, попросил комсорга Лютого Ивана присматривать за Димой. Ведь благодаря дядьке он попал в этот элитный стройотряд. Иван упросил Северного Степана и тот взял Диму к себе в основное звено. Сейчас он был на глазах двух руководителей стройотряда и работал в паре с молодым преподавателем кафедры «Основания и фундаменты» Михаилом Абрамовичем. Дима с ним переносил портативную буровую установку, в ней было килограмм семьдесят. Изобретённая Михаилом установка была сделана на кафедрах нашего института. Работала она от генератора, который был у нас на строительной площадке. Они шли по подготовленной площадке, и бурили отверстия диаметром двести миллиметров, в грунте вечной мерзлоты на глубину полтора метра буром с победитовыми наконечниками. Михаил и руководители отрядом, дрожали за эту свою установку. Они обязали Диму протирать её в конце работы каждый день, тряпкой смоченной в солярке, хотя через восемь часов после первой скважины на ней накапливалась грязь снова. Первые дни работа показалась Диме интересной и не тяжёлой. Пробурив скважину, Михаил делал какие-то, лишь одному ему известные записи в свой дневник. Он сам засекал время бурения секундомером и нажимал кнопки установки. Всё это время Дима стоял, ничего не делал, если не считать отмашки от гнуса. В начале, иногда победитовые резцы выпадали из крепления, и Миша менял их. Наконец они подобрали резцы, усовершенствовали крепление, и установка заработала, как часы.
Когда пробурили все скважины, Диму поставили вязать каркасы для скважин из нарезанной арматуры. Вязал он их медной проволокой от сгоревших трансформаторов. Ребята выхватывали готовые каркасы из Диминых рук, ставили в пробуренные скважины, и заливали бетоном, который готовили вручную на бетономешалке. Представляете, что такое по двенадцать часов в день, шесть дней в неделю сидеть на корточках и вязать арматуру. Правда, когда не было фронта работ, ребята переходили на установку сборной опалубки из металлических листов для ростверков. Её использовали многократно. Тогда Диме давали ещё два человека в помощь, и они вязали большие каркасы для ростверков стоя уже на ногах двенадцать часов. Руки Димы были в порезах и царапинах от проволоки, пальцы распухли, плохо гнулись и почти потеряли чувствительность. Но это гораздо лучше, чем работать с бетоном, таскать тяжелые носилки в затвердевших и грязных от бетона робах. Эти ребята в своих одеждах стали похожими на зомби. Первые дни лицо Димы плохо реагировало на гнус, оно всё распухло, веки на глазах сильно увеличились и прорези глаз стали узкими. Он случайно посмотрел в зеркало машины и не узнал себя. Потом организм привык, всё стало на свои места, но гнус всё ровно продолжал нервировать его, как и солнце, не пропадающее на горизонте.
Дима плохо спал, его силы медленно восстанавливались, но он всё равно ждал воскресенья, дня отдыха. В субботу был укороченный восьми часовой рабочий день. Тогда они мылись в палатке, качали воду из озерца насосом, работающим от генератора, и подогревали её форсунками, сжигая бочку солярки. Утром приходила летучка-вездеход и студентов, кто хотел, возили в посёлок на центральную усадьбу совхоза, до которой по здешним меркам было рукой подать, всего каких-то пятьдесят километров по тундре. Ребят забирали попутно, вместе с прицепом с пустыми бочками из-под солярки, и прочими не нужными им вещами. А поздно вечером прицеп с бочками солярки привозили обратно, вместе со студентами, увидевшими местную цивилизацию, за компанию.
Это магазин, почта, фельдшерско-акушерский пункт, импровизированный дом быта. С ателье пошива одежды и обуви, парикмахерской, мастерской ремонта радио и прочей техники. Здесь даже можно было сделать фото. Основной достопримечательностью поселения был клуб. Здесь крутили фильмы, проводили собрания и выборы, давали концерты. Когда, Дима увидел клуб в первый раз, то поразился, он оказался не хуже нашего клуба железнодорожников. Построили его два года тому назад строители из Ленинграда, даже оригинальное панно из мозаики выложили на торцевой стене здания. Это была целая картина. На ней молодая ненка с младенцем на руках, с ребёнком и собакой у ног, провожала крепкого ненца в санях на оленей упряжке в тундру, от своей юрты. У ненца за плечами было ружьё, несколько собак бежали рядом с упряжкой. Была и одна особенность в строительстве зданий в районе вечной мерзлоты. Все они строились с просветом от земли, этот просвет был нужен для того, что бы от тепла зданий не растаял грунт под основанием фундаментов. Не знают, куда деньги вкладывать, подумал Дима и вошёл в клуб.
В фойе клуба рядом с афишами висел отчёт правления совхоза за прошлый год с основными показателями его деятельности: прибылью и рентабельностью. Миллионные прибыли поразили Диму. Оленеводство с производством лекарства пантокрин и продажей его за валюту за границу, где разбирали его, как горячие пирожки, дало высокую рентабельность в отрасли. Получив хорошую прибыль, государство начало вкладывать её в инфраструктуру и соцкультбыт. Дима купил билет и посмотрел серии мультфильмов из цикла «Ну погоди» в кинозале. В основном там были женщины ненки и коми, с детьми, даже несколько пожилых бабушек, наверное, с внуками. Выйдя из клуба на улицу, Дима решил заняться восстановлением своего здоровья и направился в фельдшерско-акушерский пункт. Молодя девушка в белом халате на смуглом теле, обрадовалась появлению такого красавца в её заведении. Сюда редко заходили посетители, и то это были в основном женщины, а тут мужчина. На глаз ей было лет шестнадцать – восемнадцать, она была метиска. В её жилах текла смешенная кровь русской и ненки, смазливое личико с карими глазами в узких щелях век и красивые пусть не длинные, но пухлые выше колена ножки завлекли Диму. Он давно не видел девушек, поэтому медсестра показалась ему богиней. Он, слегка заикаясь, предвкушая сегодняшний вечер, обратился к ней:
– Доктор, по приезду к вам в Коми, меня съедает гнус, на работе я часто царапаю руки, и они у меня потеряли чувствительность. А ещё я не могу ночью уснуть, потому что весь день светло. Помогите мне, пожалуйста.
– Врача у нас нет, фельдшер отошла на склад. Я всего лишь медсестра. Но всё ровно покажите ваши руки, – сказала девушка и взяла руки Димы в свои руки.
В это время дверь открылась, и на пороге появилась красивая молодая русская женщина, в белом халате, с коробками лекарств. С ней вошла девочка метиска с русскими чертами лица и большими глазёнками. Природа ей дала всё лучшее от её родителей. На взгляд, ей было лет семь, она уже помогала взрослым и тоже несла коробочку. Сестричка вздрогнула и выпустила Димины руки. Видя парня красавца рядом с девушкой, женщина вдруг спросила:
– Наташа, кто это? Почему не знакомишь тётю?!
– Это больной обратился, а не то, что ты думаешь,– смутилась Наташа, и рассказала тёте жалобы Димы.
Тёте Наташи, Ноне, было лет тридцать пять. Она была стройна и красива. Чёрные волосы, большие серые глаза, правда, голос не сосем нежный для её внешности. Она осмотрела Диму, заставила снять рубашку, послушала его.
– Вы абсолютно здоровы. Мази от гнуса и рук купите в аптеке, рецепты я вам выписала. Чтобы у вас был хороший сон, вам надо жениться,– сказала ему Нона и улыбнулась напоследок, показав одну золотую коронку среди белоснежных зубов.
Дима вышел с пункта и пошёл в аптеку. В это время над усадьбой появился вертолёт. Дима зашёл в аптеку и купил мази. Когда он вышел из аптеки и пошел к клубу, то увидел, что вертолёт сел на вертолётную площадку совхоза не далеко от клуба, потом улетел. Из вертолёта вышел один человек и сейчас он направился к клубу. У Димы за плечами был солдатский вещмешок. Он приобрёл его, по дешевке в Гомеле на рынке за день перед отъездом в Коми. Положил его в свой хороший туристический рюкзак, сложил в вещмешок продукты первой необходимости и вещи необходимые ему для личной гигиены, которыми пользовался в поезде. И сейчас он выручал его. У входа в клуб он столкнулся с пилотом вертолёта Аркадием, и они обнялись, как старые друзья. Тут Аркадий сказал:
– Пути господни неисповедимы. Велика Коми, надо же, опять встретились. Ты как здесь?
– Это центральная усадьба совхоза, куда нас направили. Мы работаем от неё за пятьдесят километров. Приехал попутно с летучкой первый раз культурно отдохнуть. Сходил в кино, сейчас не знаю, чем себя занять. Хочу сходить на танцы, а перед танцами на концерт местной самодеятельности, – честно рассказал Дима.
– Вот и хорошо, я вроде, как твой должник. У меня есть спирт, разведенный кристально чистой водой, с речушки, впадающей в Печору, я набрал её целую канистру в тайге в базовом посёлке геологов и изыскателей, два дня тому назад, когда туда летали. Тем более у меня сегодня день рождение, тридцать три стукнуло. А самое главное два часа свободного времени до танцев. А на концерте тебе нечего делать.
Сказал Аркадий и повел Диму в тундру, метров триста от клуба, на вертолётную площадку. Здесь они прошли немного за неё и сели за самодельный стол, сделанный из досок от ящиков с оборудованием. Как потом оказалось, это была площадка примитивной метеостанции, для обслуживания посадочной площадки для вертолётов. Аркадий достал две небольшие латунные гильзы, из-под какого-то крупного патрона, неизвестного Диме оружия и фляжку разбавленного спирта со своего портфеля. Затем порезал кусок вяленой оленины, и положил две жирные неизвестные ему рыбки на стол. Нарезал редиску, хлеб и лук, не весть, где они выросли, но вынутые, из того же портфеля. Налил их уникальные рюмки доверху, вошло туда грамм шестьдесят разведённого чистого медицинского спирта крепостью сорок пять градусов; информация со слов Аркадия. Они чокнулись и выпили за встречу. Концентрация спирта пришлась по Диминому вкусу, и нежное тепло разлилось по его молодому, уже крепкому организму. Аркадий немножко подождал и налил по второй. Дима раньше уже пил с Аркадием и почувствовал, что оказался в роли нежданного гостя. Аркадий наверно к кому-то шел в гости, а здесь встретил его, и они сейчас пили его спирт, закусываем его продуктами, предназначенными для других людей. Дима, когда ехал смотреть блага цивилизации захватил с собой на всякий случай одну из четырёх оставшихся бутылок водки в свой вещмешок. Поэтому он против своей воли сделал поступок. Когда поднимали вторую рюмку, Дима сказал:
– Поздравляю тебя с днём рождения! Ты хорошо сохранился здесь в тундре, когда мы с тобой знакомились в вагоне, я подумал тогда, что тебе нет и тридцати. Выглядишь ты лет на пять моложе. Желаю тебе крепкого здоровья и долгих лет счастливой жизни, и конечно удачи. Всё остальное в твоих руках. Ведь тридцать три года это возраст Христа, пусть этот год у тебя будет самым удачным в жизни. Жаль, я даже не мог предположить, что мы сегодня встретимся, и у меня нет подарка тебе на день рождения, но все ровно я сейчас придумаю, что тебе подарить.
Они чокнулись и выпили. Тут Дима достал из вещмешка бутылку водки и преподнёс её Аркадию. Тот расплылся в улыбке от неожиданности и сказал:
– Ты не можешь представить, как ты меня выручил, это для меня сейчас самый дорогой подарок на свете, о таком здесь я даже и не мог мечтать.
Аркадий сейчас сразу наполнил рюмки и произнёс тост за здоровье и удачу в Диминой жизни. Они выпили и у его новоиспечённого приятеля после третьей рюмки развязался язык. Он начал рассказывать об особенностях и быте коренного населения, о себе, обо всём, что могло принести пользу Диме здесь в тундре. Хотя сам до конца, за восемь лет пребывания в тундре и тайге, не смог понять душу местных малочисленных народов населяющих Коми. В том году, когда он был направлен в Архангельск на лётную самостоятельную работу, после окончания вертолётного училища. Тогда, ещё молодым пилотом, он первый раз прилетел в тайгу на Печору.
Дело в том, что их экипаж, состоящий из двух человек: командира Леонида Петровича и его в Аркадия, в качестве, борт инженера, ещё не опытного для Севера второго пилота, закрепили обслуживать артели охотников и экспедиции геологов на Печоре. Их вертолет перебазировали в зиму на аэродромную площадку в Сыктывкаре.
Он всю зиму летал по Печоре, с юга на север, за пределы границы Коми по изгибам суровой реки. Ты не можешь себе представить, как это тяжело. Каждый полёт зимой при низкой температуре это суровое испытание. Чего только там Геннадий за зиму не насмотрелся, в каких переделках не побывал. Тогда то, в начале весны он и познакомился с молодым охотником ненцем, когда полетел в тайгу на Северный Урал.
Синоптики не угадали с погодой, и они на обратном пути попали в снежную бурю. Их вертолёт вынужден был совершить жёсткую вынужденную посадку на ограниченной площадке у реки Печоры. Посадка прошла неудачно, тогда вертолёт перевернулся на склоне. Из всех возвращающихся домой охотников выжил только Александр. Леонид Петрович умер уже в больнице. Доставили их туда через двое суток после аварии, с переломами и переохлаждением, и как следствие ещё воспалением легких у Аркадия.
Пролежали они там, в одной палате более полгода. Уколы и прочие процедуры им делала молоденькая медсестра Нона, русская девушка, работающая по распределению после окончания училища. Потом меня выписали, а Александр остался лежать ещё на вытяжке. У него оказался сложный перелом ноги и его выписали через три месяца после меня. За время болезни мы подружились с Александром. Он ненец влюбился в красивую Нону, и она ему не отказала.
Через год Аркадий встретил Александра здесь в совхозе, когда привозил к ним делегацию, прилетевшую с Германии в Архангельск. Больше Аркадий не летал в тайгу, а обслуживал заявки по Коми. Базировались они зимой в Архангельске. Летом базировались в Нарьян-Маре. Александр тогда обрадовался нашей встрече и пригласил меня в гости в свою однокомнатную квартиру. Здесь он снова увидел Нону и её новорождённую дочку. Она расцвела после родов, похорошела, стала более женственной и желанной. С того времени Аркадий считал, Александра наречённым братом, а тот, как здесь принято другом их семьи. Через год Аркадий женился и привёл молодую жену в однокомнатную квартиру в Ленинграде, жильё досталась ему от дедушки. Мать Аркадия перенесла блокаду, она оказало существенное влияние на её здоровье. Бабушка умерла в блокаду, но сохранила дочь. Дедушка пережил свою дочь на много, он во время войны служил на флоте, и воспитал внука после её смерти. Своего отца Аркадий не помнил, он был инженером, и погиб на секретном заводе, когда там что-то взорвалось. Аркадий помнит, как заставал мать сидящей против серванта. Здесь в рамке стояла фотография молодого мужчины, и когда он забегал в комнату, она вытирала слёзы и говорила ему, что ей в глаз попала соринка. Только потом, спустя некоторое время он узнал, что это была фотография его отца.
После женитьбы Аркадий стал работать по вахтовому методу. Месяц летал, месяц проводил дома с молодой женой, которая в его отсутствие обставляла его холостяцкую квартиру, на привезённые им деньги. Через год, заработанных Аркадием денег уже перестало хватать жене на проживание, и она в тайне занимала их у родителей. Узнав об этом, Аркадий изменил график работы. Сейчас он два месяца работал, месяц проводил с молодой женой. Во время лётной работы Аркадий часто навещал своего наречённого брата. Спирт у летунов водился, и они с Александром часто напивались, и тот в знак уважения даже оставлял на него Нону и уходил с дочкой ночевать к родственникам. И на утро очень на него обижался, когда узнавал, что он пренебрёг его женой. Через два года Александр, как он считал, окончательно восстановился и ушёл с совхоза в зиму снова в артель добывать пушнину. Нона была против его решения. Александр мужчина, добытчик, в нём жил дух охотника, он не смог усидеть дома в период охотничьего сезона.
Там он в эту зиму и погиб. Как потом Нона узнала, его задрал медведь. Александра принесли в хижину, но не смогли оставить кровотечение. Через час он умер от потери крови. После смерти Александра, Аркадий уже не пренебрегал Ноной, часто навещал их с дочкой, как друг семьи. К этому времени он уже развёлся с женой и работал в Коми целый год до отпуска. Мужчине тяжело без женщины, поэтому Дима сейчас мы пойдём к Ноне. Я тебя пока одного не оставлю, в клуб тебе ещё рано, а на танцы ты ещё успеешь. Что там сейчас происходит, я тебе расскажу по дороге.
Они собрали всё со стола, и ушли в посёлок к двухэтажным домам. По дороге Аркадий рассказал, что в клубе в танцевальном зале сейчас проходит концерт народного творчества. По периметру зала у стен стоят кресла, на них сидят зрители, в основном молодые девушки в национальных нарядах. Их привезли с разных пастбищ совхоза в радиусе пятисот километров, а местные с посёлка приходят сами. Здесь присутствуют и их сопровождающие женщины, родственницы, в основном вдовы, мужики явление редкое в основном старики они сопровождают девушек, если больше некому их сопроводить. Понимаешь это у них своего рода ярмарка невест. Сейчас там посредине зала, разослан ковёр. На нем сидят три местных аборигена и дуют в большие трубы. Потом их сменят три аборигена с местными струнными инструментами, и долго будут исполнять под однотонную мелодию национальные песни, краткое содержание которых:
Тумба, тумба идёт один олень,
Тумба, тумба идёт второй олень,
Тумба, тумба идёт стадо оленей.
Потом уберут ковёр, выйдет девушка и покажет горловое пение. Для Аркадия такой концерт был утомителен, и он всячески уговаривал Диму не идти туда. Да и на танцах тебе делать нечего, все девушки на одно лицо, правда, иногда встречаются даже симпатичные метиски, но и от них тоже пахнет рыбьим жиром. Этот запах даже не перебивают духи. С понравившейся девушкой парень встречается не более трёх раз, и то в присутствии родственников, если парень захочет посмотреть на девушку еще, он обязан взять её в жёны. Женщины здесь более доступны. Муж может оставить жену лучшему другу и уйти на несколько дней из дому в тундру, если родится от их связи ребёнок, то воспитывать его обязан муж.
За рассказами, они не заметно подошли к дому Ноны. Аркадий вдруг сказал:
– Если я стану говорит, что-то не то, ты не перечь мне, значит так надо для дела, даже если это не правда.
Вот они зашли на второй этаж и поднялись в квартиру. Стол уже был накрыт, Аркадия ждали. На раскладушке в кухне уже знакомая мне девочка играла с куклой и игрушечными оленями. И без того красивая Нона, принарядилась, накрасила губы, подвела ресницы. Геннадий поздоровался и сказал:
– Нона, ты не можешь себе представить, у клуба случайно встретил своего дальнего родственника, он приехал посмотреть на центральную усадьбу, он здесь совсем рядом работает в стройотряде, так что знакомьтесь.
Аркадий врёт, значит так надо, промелькнуло в голове Димы.
– Да мы уже знакомы, вы даже, чем-то похожи: светлые волосы, красивая фигура, жилистый парень, но в отличие от тебя с нежной кожей. Красавец, Ален де Лон, да и только. У меня на приёме сегодня был.
Проинформировала Аркадия Нона. Тут Аркадий поставил на стол бутылку Диминой водки , отдал фляжку Ноне и сказал, что там разведённый спирт. Нона вылила фляжку в графин и вернула Аркадию. Тот достал из портфеля игрушечного волчонка, плитку шоколада и всё отнёс девочке. Та поблагодарила его, но в комнату не вышла, так была воспитана мамой. Потом мы сели за стол и пили за здоровье Аркадия мою водку. Нона пила половину того, что Аркадий ей предлагал. Вскоре к нам зашла знакомая мне Наташа. Она прошла на кухню и увела девочку из квартиры. Видя, как Аркадий смотрит на Нону, Дима решил, что пора и честь знать. Поблагодарил на прощанье хозяйку за гостеприимство и направился в клуб.
– Если опоздаешь на свой транспорт, то подходи к шести на вертолётную площадке, я тебя доброшу в ваш стройотряд.
Сказал на прощанье Аркадий и обнял Диму, как родственника. Клуб был оборудован современной аппаратурой звукозаписи. Крутили кассеты с популярными в то время мелодиями. В танцевальном зале было всё, как рассказывал Аркадий. По периметру на стульях сидели местные красавицы коми и ненки. Парни стояли в проходе. Здесь славян было больше, чем местных парней. Паритет нарушали парни, приехавшие с Димой. Наш Казанова сразу осмотрелся, наметил себе одну из местных красавиц и пошёл по залу в дальний конец. Проходя по залу, он краем глаза видел, как головы женщин сидящих на стульях сами поворачивались в его сторону. Дима ещё раз убедился, что его магия над женщинами действует и здесь в Коми. Понравившаяся ему девушка молчала, на расстоянии удерживала его загребущие руки, соблюдала дистанцию. Ростом она на полголовы была ниже Димы. Дима спрашивал девушку, как её зовут и почему она танцует, так далеко от него, ведь это танго. Но девушка молчала, как партизан. Тогда Дима подумал, может она немая, не может разговаривать. Предложил ей, если он угадает её имя, она махнет вниз головой. Весь танец Дима называл женские имена, девушка, молча, танцевала, не выражая никаких эмоций. В конце танца у Димы кончился словарный запас женских имён, и он произнёс с досадой:
– Холодная, словно изо льда сделана.
– Почти угадал, меня зовут Изольда.
Сказала девушка приятным голосом с местным наречием и посмотрела ему в глаза. Тут Димин нос, кроме запаха духов уловил ещё и запах рыбьего жира, но все ровно, он не бросил девушку на полпути, как другие наши парни, а довёл и усадил на её стул. Дима ехал на танцы в надежде провести вечер в любви и согласии, а тут облом даже разговаривать не хотят. Пока он так размышлял, девушку, с которой он танцевал, пригласил молодой Коми, она танцевала с ним на маленьком расстоянии, и о чём-то весело беседовала. Наверно пара подумал Дима и вспомнил слова Аркадия, о доступности женщин. В этот момент объявили дамский танец и в сторону Димы пошли женщины. Но бедняги не успели. Сзади к нему подошла девушка, как говорят у нас в самом соку, и пригласила на танец. Она вошла в зал раньше и наблюдала за ним стоя за парнями. Она была смешанных кровей, наверное, года на два старше его с хорошей фигурой и не плохой внешностью. Звали её Роксана. Она окончила культпросвет училище и работала до этого в Архангельске работником культуры, а когда развелась с мужем, вернулась на родину год тому назад. Сейчас Роксана работала заведующей в клубе. В её подчинении были две работницы, местные девушки одна заведовала библиотекой, вторая музыкальный работник, она и вела сейчас музыкальный вечер. Роксану здесь все уважали, она находилась здесь подолгу службы, и продолжительность вечера зависела только от неё. Во время танца Дима рассказал, что они с родственником приехали к Ноне. Потом поинтересовался Изольдой, которая почти рядом танцевала с тем же парнем, рассказал Роксане о странностях девушки. Не обращайте внимания, это малолетка, и танцует она со своим братом. Вы не забывай, что я здесь на работе, пойдём, сменим мою работницу, а то её рабочее время уже заканчивается и ей надо домой. Дима понял, что Роксана это та девушка, которая ему нужна сейчас, доступная и не дурна собой. От неё даже не пахнет рыбьим жиром, который он не переносил с детства. Дима пошёл вслед за Роксаной к поперечной стене зала, где была дверь в комнату управления музыкальной аппаратурой, своего рода местный диджей. В ней была связь с залом, если открыть форточку в небольшом окне. Роксана отпустила молоденькую ненку. Отключила радиолу с пластинками от сети. Потом подошла к форточке с микрофоном и произнесла:
– А сейчас ваша любимая кассета. Танцы закончатся вместе с окончанием кассеты.
После этого Роксана закрыла на ключ дверь в зал, форточку, зашторила окошко занавеской и показала мне дверь в наружной стене за шторкой. Она была деревянная. Роксана сняла с фанерки над столом связку ключей и открыла дверь, за ней оказалась ещё одна металлическая дверь. Роксана открыла и её, произнесла:
– Давайте, для удобства в беседе, сразу перейдём на ты. Пусть пока свежий воздух с тундры с запахами трав наполнит помещение, а я посижу с тобой рядом хоть подержусь за мужскую руку.
Сидеть рядом с ним долго, держась за его пальцы рук, у Роксаны не хватило выдержки. Звуки мелодий были слышны в комнате, но Роксане это нисколько не помешало. Вскоре она закрыла металлическую дверь, оставила ключи в замке с внутренней стороны, потом просто прикрыла деревянную дверь, и сказала:
– Теперь ты мой пленник!
Она подошла к дивану, на котором сидел Диме, села ему на колени, обняла за шею и сказала:
– Я женщина, но ты прости меня, я уже забыла, как пахнет мужчина и стала целовать Диму. Ему ничего не оставалось, как приголубить женщину. После его поцелуя Роксана растаяла и пришла в себя, когда кончилась кассета. Привела себя в порядок, посмотрела в зеркало и пошла в зал, перед уходом сказала:
– Я сейчас закрою клуб и приду, когда постучу с улицы, ты мне откроешь металлическую дверь.
Народ в зале уже разошёлся. Роксана закрыла дверь в зал на ключ и вышла на улицу. Последние парочки уходили от клуба. Она закрыла наружную дверь в фойе на ключ и вернулась к Диме. Роксана оказалась страстная, и действительно соскучилась по мужской ласке. Она отпустила Диму только утром, и он еле успел к вертолёту. При расставании Роксана сказала:
– Приходи, когда сможешь, я буду тебя ждать.
– Не раньше следующих выходных, – ответил Дима.
Летуны высадили Диму за километр от лагеря стройотряда, и он вовремя успел на работу. Всю следующую неделю Дима трудился на совесть, а в воскресенье совершил опять вояж в посёлок, взял с собой две бутылки водки в вещмешок. Последнюю бутылку он оставил внизу в потайном отсеке в рюкзаке. Как договорились, Дима встретил Аркадия на вертолётной площадке, и они сразу пошли к Ноне. На этот раз Аркадий привёз девочке в подарок маленького симпатичного щенка, девочка очень обрадовалась, в отличие от её мамы. Та сказала, чтобы следующий раз он привез будку, потому что в квартире собаку не держат. Дима поставил на накрытый стол бутылку водки. Аркадий вылил разведённый спирт, в графин. Они хорошо посидели, как близкие люди и Дима, на этот раз пошёл в клуб раньше и сразу зашёл в кабинет к заведующей. Роксана сходила, предупредила музыкального работника, что она совсем уходит, и привела Диму в соседний дом, в такую же однокомнатную квартиру на втором этаже. Эта была квартира молодого специалиста, той девушки из клуба её работницы. Роксана заранее договорилась с ней, что девушка проведёт ночь в музыкальной комнате на диване. Она встретится с прежним мужем, который должен к ней приехать на днях, может всё опять склеится, о нём в посёлке слышали, но никто его не знал воочию. Роксана быстро поставила на стол угощения, Дима достал бутылку водки. Роксана выпила половину рюмки за его приезд и потащила гостя в постель. До утра они ещё несколько раз садились за стол, но Роксана больше не пила, лишь по рюмке наливала Диме. Утром Дима тихонечко ушёл на вертолётную площадку. Роксана в это время только уснула. На удивление Димы на вертолётную площадку пришёл Аркадий вместе с Ноной. Тут он отозвал Диму в сторону и сказал:
– Ну, что родственник мой ситный, доигрался? Родители и родственники Роксаны уже знают о ваших встречах. Сторож коми видел вас в выходной. Хорошо, что уговорил Нону нам помочь. Роксана в их роду уважаемая хоть и разведённая женщина, в посёлке её тоже уважают и родственники не дадут тебе уехать, не женившись на ней. Хорошо, что сегодня вертолёт прилетит на два часа раньше, нам надо в Архангельск лететь медикаменты получать, может, успеешь унести ноги. Они вас у служебного выхода из музыкальной комнаты караулят, думают, что вы там развлекаетесь. Тут Дима заволновался, начал заикаться, женитьба в его планы не входила вообще. Аркадий засмеялся, сказал, что он в обиду родственника не даст и рассказал свой план побега, придуманный Ноной, он Диме понравился.
Через десять минут прилетел вертолёт, и они сразу улетели в стройотряд и сели у палаточного городка. Диму уложили на носилках в салоне. Он лежал с закрытыми глазами. Пилот Костя был небольшого роста, и его Нона нарядила в свой запасной халат. Нона в белом халате и Аркадий с медицинской сумкой через плечо ворковали над Димой, это хорошо было видно через открытую дверь салона. Никто из этой троицы не мог общаться с руководством, потому что от них был запах накануне выпитого алкоголя. На шум лопастей вертолёта из палатки вышло руководство Степан Северный, Иван Лютый и направились к вертолёту. Костя в белом халате с вахтенным журналом в руках пошёл им навстречу и остановился в метрах семи от вертолёта напротив открытой двери салона. Костя, глядя в бумажку, лежащую в журнале, сказал:
– Не подходите ближе трех метров. Сюда ли мы сели. Больной сказал, что он из стройотряда в полста километрах от центральной усадьбы. Он был плохой, температура сорок, может чего напутал. Температуру мы сбили, больному стало немного легче, мы занесли его в вертолёт и пока летели, он снова потерял сознание. Нашли его к утру случайно в районе клуба, когда шли к вертолёту, наткнулись, на лежащего, на скамейке парня. Нас вызвали ночью к ребёнку, мы там два часа оказывали помощь. Наконец удалось сбить температуру. А это взрослый, и мы боимся, что это инфекционное заболевание. Болезнь мы пока не определили. Сейчас главное не допустить эпидемию. У взрослого и ребёнка болезнь с похожими симптомами. Когда еще был в сознание парень, называл себя Дмитрий Громович. Соберите его вещи, принесите сюда и положите в трех метрах от меня, мы боимся, что это инфекция. Тогда надо объявлять карантин. На всякий случай вы хлоркой продезинфицируйте всю палатку.
Студенты видели, как женщина в белом халате и мужчина воркуют над Димой. Услышав слово, карантин, Иван Лютый побежал за вещами Димы. Их койки были рядом, на его счастье рюкзак был собран. Иван расстелил на кровати полотенце, положил на него безопасную бритву, зубную щетку, мыльницу, всё завернул, сунул сверху в рюкзак и принёс его, положил в указанное место. Пока он ходил, Костя, со слов Степана, записал в бумаге, лежащей в журнале, что это в отряде первый случай. Потом откуда и когда прибыли студенты, и на какой срок, ф. и. о. Степана. Сделал всё, как просила Нона. Забрал рюкзак оставленный студентами и вернулся в кабину. На прощанье сказал:
– Если найдем заразу, то доставим бригаду с Санэпидемстанции, если никто не прилетит, то у вас всё хорошо. Раньше времени не распространяйте слухи.
Ребята так испугались, что им объявят карантин и запретят работать, что не обратили внимания на бортовой номер вертолёта. Забыли даже спросить документы у вышедшего к ним мужчины. Таким образом, Дима раньше времени
приехал к себе в Мозырь. Потом он две недели провёл с мамой и сестрой на Балтийском море в санатории на Взморье.
Купался на косе. Путёвки подарил брат мамы. На днях прибыли ребята с Коми, им Дима рассказал, что он чуть не умер и ничего не помнит, он в гостях у девушки отравился грибами. И провел две недели в больничке какого-то посёлка, и был удивлён, когда ему выдали его рюкзак. Получив свои заработанные пятьсот рублей, Дима три дня жил в общаге. Когда приехали ребята с вашего отряда узнал, что Виктор оставил вас в заложниках без денег и приехал навестить. Закончил свою одиссею Дима.
– Половину, как всегда наврал, – подумал я, но промолчал.
Виктор ещё раньше, незаметно отошёл в сторону, и сейчас о чём-то беседовал с Наташей, и не слышал обидных слов от ребят в свой адрес переданных Димой.