Работа на грандиозной стройке века – АЭС «Руппур» – поглощала дни, но душа требовала иного. Я всегда жаждал открывать достопримечательности, особенно в далеком Бангладеш, где каждый уголок хранит древние тайны. Однажды вечером, устало листая карту после работы, мой взгляд зацепился за странный объект неподалеку от Богры. Спутниковый снимок показывал нечто загадочное: правильной формы холм, расчерченный геометрическими линиями, будто присыпанный землей космический корабль или гигантский кристалл. Надпись гласила: «Behular Bashor Ghor - Gokul Medh».
Интрига зажглась мгновенно. Я добавил точку в список «must-see» и поделился планами с другом и коллегой Сажидом. Решение созрело само собой: в выходные – туда!
В этот раз я выбрал такси. Работа на атомной стройке дает свои преимущества, да и комфорт после недели напряжения был не лишним. Автобусы, тук-туки, рикши – это колоритно, но сегодня хотелось сосредоточиться на цели, а не на дорожных перипетиях. К тому же Гокул Медх был не единственной точкой на маршруте этого насыщенного дня.
К заветному холму мы подъехали уже под вечер.
Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени. День, наполненный другими древностями, лишь подогрел мой интерес и добавил этому месту ауру загадочности. Перед нами возвышался Гокул Медх – террасированный холм, сложенный из обожженного красного кирпича.
Его форма была не хаотичной, а выверенной, овальной, словно спроектированной неведомым архитектором.
Вершина, увенчанная углублением, была смещена в сторону, нарушая симметрию, что придавало месту еще больше странности.
Я начал с обхода вокруг. Низкая, аккуратно подстриженная трава покрывала склоны, подчеркивая рукотворность этого древнего сооружения.
Взгляд скользил по ячейкам – десяткам слепых ниш, аккуратно выложенных кирпичом. Прямоугольные, треугольные… Для чего?
Просто так древние мастера VII-VIII веков эпохи могущественной династии Пала не трудились бы.
Сажид, знаток местных преданий, шепнул: «Это Бехулар Башор Гхор, брачный покой… Место проклятия и чуда». Он начал рассказывать историю о царевиче Лакхиндаре, умершем от укуса змеи, посланной оскорбленной богиней Манасой, в первую брачную ночь в неприступной комнате без щелей:
В древнем городе Пундранагаре (ныне Махастхангарх) правил царь Чанд Садар, который насмехался над богиней змей Манаса, отказываясь поклоняться ей.
В гневе богиня прокляла его сына, царевича Лакхиндара:
«Он умрёт от змеиного укуса в первую брачную ночь!»
Царь приказал построить неприступную комнату – без окон, с единственным крошечным отверстием «для иглы». Он собрал 1000 змееборцев, чтобы охранять дверь, а Лакхиндар пил противоядие.
Но Манаса превратила одного из своих змеев в нить, и тот проскользнул в отверстие...
В ночь свадьбы Лакхиндар умер на руках юной Бехулы. Но она отказалась сжигать тело мужа – вместо этого положила его на бамбуковый плот и отправилась вниз по реке Каратое, к обители богов.
Её путешествие длилось семь месяцев. По пути она:
· Усмирила шторм, спев молитву богу ветров.
· Победила демона Калнагини, который пытался соблазнить её золотом.
· Вылечила дочь бога Индры, соткав волшебное сари.
Достигнув небес, Бехула станцевала перед Манаса так страстно, что богиня смягчилась. Она не только воскресила Лакхиндара, но и вернула к жизни его шестерых братьев, тоже погибших от змей.
Как Исида собрала тело Осириса и воскресила его, так и Бехула, преодолев реки и испытания, вернула Лакхиндара к жизни – обе легенды говорят: истинная любовь не знает границ между мирами и даже боги склонятся перед её силой.
Легенда витала в вечернем воздухе, делая тени между ячейками глубже, а шелест травы – похожим на шипение.
Я поднялся на вершину загадочного холма.
Там меня ждало углубление – неглубокий «бассейн». Археологи скажут, что это основание буддийской ступы, некогда возвышавшейся на 15 метров. Но в тот вечер, под багряным небом, это было место силы.
Я спустился в него, оперся о прохладные, пропитанные веками кирпичи и… вскинул руки к небу.
Не знаю, что это было – накопленная усталость, мощь легенды или само место – но время словно сжалось. Сквозь меня пронеслись тени монахов, читавших молитвы у ступы; эхо индуистских гимнов XI века, когда здесь стоял храм Шивы (говорят, нашли золотого быка – его символ!); и горький плач Бехулы над телом мужа. Я почувствовал эту многослойную историю, эту смесь святости, отчаяния и древней магии.
Мистика легла тяжелой, но не давящей дланью на плечи.
Выйдя из углубления, я вновь поднял руки, но уже не к небу, а в победном жесте, как Рокки на ступенях Филадельфийского музея.
Закат пылал. Эмоции переполняли: я стоял на краю света, на вершине холма, который видел тысячелетия, в месте, овеянном легендами, о котором не кричат путеводители, как о пирамидах Гизы.
Его уникальность, его сокровенность, его нераскрученность ощущались физически.
Оно было столь же загадочно и значительно, как и тот Серапиум в Египте. Гокул Медх – скромный, но невероятно мощный свидетель времени.
Я окинул взглядом окрестности: поля, уходящие в сумеречную дымку, далекие огоньки деревни Гокул.
Где-то там, у подножия холма, показывают «след плота» Бехулы и колодец – «ее купальня», из которого по ночам, как шепчут сторожа, доносится плач, и плеск…
Я получил невероятный заряд, смесь восторга и благоговейного трепета. Спокойно спустившись, я направился к такси, увозящему меня обратно в Green City.
До этого дня я и представить не мог, что в Бангладеш, помимо шумных городов и рисовых полей, есть такое. Гокул Медх, как и Вихара Пахарпур, открыли мне иную, глубокую и мистическую грань этой земли.
И это заставляет задуматься: сколько еще таких неведомых жемчужин, тихих хранителей легенд и древних тайн, разбросано по необъятным просторам нашей планеты?
Каждое мое путешествие приоткрывает новую страницу. И обо всем я обязательно расскажу в своем блоге. Чтобы и вы могли ощутить дыхание веков. Не пропустите.
А ваш лайк… он не просто кнопка. Это искра, которая вдохновит меня отправиться дальше, к новым древним стенам, и поведать вам их истории. Ведь тайны ждут.