Людмила Райкова
Глава 28.
Приближение сна Маня ждала с тревогой и оттягивала его как могла. По совету Нелли, своей мюнхенской подружки она попробовала перед тем как укладываться в постель вспомнить что-то приятное из событий минувшего дня. Самым приятным была конечно встреча с Теодорой. Она с мужем только что вернулась из Болгарии, где они провели ровно три недели. Подруга принесла Мане целую галерею красочных снимков. Некоторые они пролистывали легко, а перед другими останавливались. Маня даже принесла компьютер, чтобы увеличить до размеров экрана самые интересные снимки и рассмотреть их в деталях. Вот Теодора на берегу моря, босая в шляпе, придерживает её рукой, широко улыбается. Ветер поднял подол её лёгкого платья и получилось, что подруга одета в небольшой перевёрнутый парашют. Ещё минута и она воспарит над морем как святая дева. Маня весело поделилась с Теодорой своей тревогой, и та подхватила шутливый тон:
- Представляю, 80 килограммов в полете, метров двадцать параллельным земле курсом, а потом когда ветер ослабнет пикирующее приземление.
- Шлёпаешься радостно визжа в морские волны, вокруг брызги... Адреналин.
- У тебя Мань всегда прогнозы только радостные да весёлые. А тут видишь?, народ под парусами. Могла ведь угодить прямо на палубу. Хуже того нанизаться прямо на мачту. А если ветер изменит курс и вынесет на берег?
- Да летать мы не будем. Опасно, — согласилась Маня, и принялась рассматривать очередной кадр с цветущими розами.
Когда Теодора только купила в Балчуге квартиру, снимков было больше. Это было событие нечаянной радости. Поехали отдыхать, увидели объявление: «Апартаменты 15000 евро. Можно в ипотеку». Написано было на английском. 12 минут пешком и вот он трехэтажный дом с ухоженным садом и бассейном во дворе. Связались с риэлтером, посмотрели двухкомнатную квартиру с полностью оборудованной кухней и мебелью. 8000 евро были у них на карточке, 4000 переводила подруге Маня, а еще 3000 сын с невесткой... Уже вечером они и переехали из мотеля под собственную крышу. Хозяйственная Теодора за один раз закупила все что требовалось – постельное белье, пару вазочек под фрукты. Расставляла, раскладывала и все снимала на телефон. Порой Маня получала по 20 снимков за раз. Хоть и покупались апартаменты специально для отдыха, но такой уж у подруги был характер – все должно быть идеально. С первого для Янис и Теодора пытались уговорить их с Глебом немедленно приехать, позже снова несколько раз пытались уговорить их с Глебом слетать, покупаться, позагорать на берегу моря. Маня с мужем честно собирались, но каждый раз не получилось, все время что-то мешало. У Мани квартирный вопрос постоянно присутствовал на повестке дня. Вот и вчера целый час Маня обсуждала с дочерью возможность продажи питерской квартиры. Гипотетическую возможность. Если Анютка относилась к квартире, как к недвижимости, то для Мани это было неким хранилищем семейных событий как минимум, трёх поколений ее семьи. Вот вам пример – затеяли в квартире небольшую перепланировку, закрытые еще до рождения Мани высокие двух створчатые двери, решено было открыть. Таких дверей в квартире три, одну между гостиной и спальней открыть, оборудовав вдоль стены гардеробную. А что? 27 метров для спальни многовато, зато как удобно выделить тёмную комнату, для сезонной одежды и обуви. Сняли сначала листы фанеры, под ней с двух сторон доски. Убрали пыль и створки на удивление легко раскрылись, а на косяке двери обнаружились несколько прямых линий кто-то нанес пометки химическим карандашом. Линии шли параллельно полу, а под ними имена: «Раечка 1 год, Антон 3 года, Таисия 6 лет, Галина 13 лет. 1941 г. июнь»... Бабуля протёрла сухой тряпочкой поверхность, и заплакала. Раечку и Галину она смогла вывезти из блокадного Ленинграда, Таисия и Антон блокаду не пережили. Андрей, муж бабули замерял рост детишек аккурат 15 июня в день рождения Раечки, он был крестным малышки. Тогда в этой квартире жили все – бабуля, Манины тётя Люся и дядя Юра, с сестрой Анной, тоже похороненной на Писаревке, это рост ее деток замеряли перед войной. Бабуля с мужем и детьми жили в другой комнате, двери в которую пока не раскрывали.
Сама эта сцена с распахнутыми в довоенный июнь дверьми и плачущая перед ними бабушка крепко врезалась в Манину память. Она собиралась на месте событий описать ее внукам. И метки удалось тогда сохранить на косяке, вырезали стекла, сделали рамку... С экскурсией для внуков все не получалось. Жизнь подняла вихри перемен, судьба подсунула свои парашюты и разметала вех в разные стороны. Но Маня верила - все еще состоится.
Ну вот зачем вспоминать такое перед сном, бабушки давно нет. Тетя Раечка живет в Америке и гневно осуждает войну на Украине. Кое-что помнила она из военного детства, а главное как Антон и Тая отламывали от своих кусочков хлеб и подсовывали его Раечке...
Да, квартиру по крайней мере сама Маня продавать не будет, а там как решат ее дети и внуки, так и будет. Они не питерские, живут в Москве и говорок у старших характерный московский.
Маня быстро вернула себя на веранду к Теодоре. Подруга раскачивается в том самом кресле страшилке и хохочет. Кресло издает те же «чварк, чварк», и как только Маня могла принят эти звуки за шаги в калошах полных воды?
Естественно, Маня поведала подруге ночной кошмар, но получился он смешным, может потому что рассказывала она с небольшими купюрами, заменив утопленный труп охотника на какой-то бесхозный.
Приключения Глеба Теодора благополучно позагорала, так что маня посматривая на ее почти коричневые коленки излагала историю последних семейных событий. Как муж познакомился с бизнесменом, приценивающимся к замку. А почему не купить, если цена на него в три раза меньше, чем стоимость подмосковного коттеджа? Как разбил богатея инсульт, и какие-то секретные документы оказались у Глеба. О том как на мужа открыли охоту, и о гостях, Маня тоже рассказала. Сначала о Сашке, угодившем в легионеры и чудом сбежавшем с полигона, о белорусе подобранном Глебом на ночной дороге.
На этом месте Теодора прервала, они с Янисом тоже удивились украинским беженцам. Жара, девушки ходят по улицам курортного болгарского города в боевой раскраске, принаряженные и как правило на каблуках. Трое остановили Теодору с Янисом на набережной, чтобы уточнить как пройти к овощному рынку. Спросили по-русски, Теодора ответила без акцента и тут-же нарвалась:
- А вы что тут делаете? Чемодан, вокзал...
- Вам в Киев, девушки?, могу подсказать маршрут, – пресек Янис, а он говорит по-русски с акцентом.
Беженки стушевались и поцокали каблуками в указанном направлении. - При нас их выселяли из курортных гостиниц в лагерь для беженцев. Я по телевизору репортаж смотрела, та что кричала «Выпустите меня из автобуса!», как раз и отправляла меня на вокзал... Знаешь, я ничего не понимаю в политике. Но у меня эти украинские орды беженцев не вызывают сочувствия, почему-то их совсем не жалко. Наглые они какие-то.
Маня поведала историю с Адамами, не утаив и оброненный крысиный яд.
Подруга ужаснулась и в очередной раз заявила:
- Туи туями, а забор устанавливать надо. Теперь с переселенцами особенно придется думать о безопасности.
Маня согласно закивала, хоть и знала на забор Глеб никогда не согласиться. Еще в Москве выезжая из коттеджного поселка от очередных друзей, он осматривал высокие заборы из красного кирпича с двух сторон узкой улочки, а миновав пост охраны всегда говорил:
- Сами себя в тюрьму посадили, комфортную, но все равно тюрьму.
Уже в Латвии они удивлялись или отсутствию заборов, или их прозрачности. Казалось, весь простор принадлежит тебе, чтобы любовался и радовался окружающей красоте. Как тогда они с мужем были беззаботны и счастливы!
А теперь уже забытое чувство тревоги вновь вползает в устоявшуюся и отлично налаженную жизнь.
- Так поедешь смотреть?
- Кого? – Маня очнулась, погрузившись в свои заботы… Она прослушала о чем говорит подруга. Оказалось тема та же, квартирный вопрос.
Она нахваливала апартаменты в Балчуге, уточняла, что объявление о продаже на русском языке, предлагают эту квартиру уже за 40 000 евро, а им риэлтор назвал цену 20. Говорит, соседи бояться, что поселятся украинцы и все в доме пойдет прахом.
Маня подумала, «Не только в доме, во всей Европе пойдет прахом», но вслух сказала:
- Нам пока не найти 20 000 евро.
Подруга махнула рукой:
- Мы одолжим, не вопрос. А потом продашь городскую квартиру и все компенсируется. С городской квартирой, Теодора права, тоже надо решать. И Маня повела плечами.
- Не люблю я эти квартирные вопросы…
- А ты назови вопрос курортным и тогда все будет по другому.
«... По другому будет…, это точно» - подумала тогда Маня. А уже вечером продолжила размышлять о покупке болгарской квартиры. Деньги есть, можно с наступлением холодов в Латвии переезжать в Болгарию. Лучше так будет или хуже Маня пока не знала. Надеялась, что очередной этап их с Глебом жизни будет традиционно лучше. Да и не удивительно – выберутся они из передряги с охотниками и все станет просто отлично!.. Может позвонить Глебу?
Маня бросила взгляд на часы – 2.40. Ночь на дворе. Глеб спит, Теодора тоже видит десятый сон, а Маня смакуя детали их встречи, взращивает приятные ощущения, чтобы сон был спокойным и целебным. Получается не очень, но зато ни один кошмар не проник ни на веранду, ни в сад. Это хорошо.
И Маня вновь погрузилась в размышления. Квартиру в Болгарии они с Глебом могут и купить. Только зачем? Итак, недвижимости выше крыши. А это заботы – риэлтор за питерскую квартиру назвал цену - 19 миллионов рублей. Дочь произнесла цифру с восторгом. Маня отделалась привычной фразой – подумаю. Было это вчера, накануне ночного визита утопленника. А теперь она принялась думать по заданной дочуркой теме. Сначала долго переводила сумму на понятную ей валюту - евро. Получилось 300 000. Много, а Теодора с Янисом купили болгарские апартаменты за 15000 евро. Да площадь их в два раза меньше, что-то около 40 квадратных метров. Но все равно стоимость недвижимости в Москве, Санкт-Петербурге, Софии, Риге Ярославле или в той же Голландии никак не складывались в единую цепочку. В волшебном нидерландском городке Леувардене, они с Глебом очаровавшись каналами и пришвартованными к берегам плавучими домами, решили прицениться к небольшим домикам. Выбрали один за 90 000 евро. Два этажа. Домик на берегу канала с автомобильным парковочным местом и стоянкой для катера. Площадь 160 квадратных метров. Получалось, за одну питерскую квартиру можно купить три домика в Голландии, и целых 20 квартир в Болгарии. Другое дело, что содержать все это потом станет просто неподъемным. Теодора тоже жаловалась, коммунальные платежи за болгарскую квартиру с началом войны всех против всех, удвоились, теперь им приходится выкладывать за отопление по 200 евро ежемесячно. А если как следует посчитать, то те 40 дней в году которые у них получается провести на море с проживанием в мотеле обойдутся не больше чем в две с половиной тысячи евро...
На веранде Маня с Теодорой множили и делили, считали и ломали голову - продавать не продавать. Маня по питерской квартире не сомневалась - продавать не будет. Ни за сколько! У истории семьи цены быть просто не может. Конечно там надо сделать ремонт, заменить трубы, краны. Может быть окна. А сдав, можно собрать энную сумму и отчистить на потолках лепнину. По болгарской квартире Теодора склонялась к продаже, а Янис мечтал уйти в отставку и жить на берегу моря. От таких планов у Мани в горле встал ком. Как же она останется тут одна без Теодоры? Это казалось решительно невозможным. Подруга согласилась, но тут же напомнила о квартире в Болгарии, которую можно купить хоть завтра. Переселяться из собственного дома Маня не предполагала, но идею подруги почему-то живо поддержала.
- Сможешь поехать до конца июня?
- Не знаю..., пока у нас тут с Глебом проблемки.
Маня натолкнулась на тревожный Теодорин взгляд и прикусила язык. Она до сих пор ничего от нее не скрывала, просто расслаблялась при встрече и выкладывала все подряд. То с восторгом, то со слезами. А тут прямо споткнулась на полуслове. И с досадой подумала, это что же теперь и с Теодорой надо будет говорить осторожно. Неправильно это как-то.
История дружбы началась с водворения передвижного дома на участок. Все население посёлка с интересом наблюдало за прибытием этого жилого чуда. Протащить дом длиной 13 метров по узким улочкам по сути дачного посёлка не повредив строений кустов и фруктовых деревьев оказалось не так-то просто. Сначала грузовая машина с огромной платформой боднула въездные металлические ворота и погнула их. Маня отметила первую строку убытков. Покрутившись на месте водитель включил манипулятор и сгрузив дом прямо на проезжую часть, упылил с места громыхая бортами. Через пару минут на дороге выстроились пять машин. Майские праздники в Латвии отмечали исправно. Без политического подтекста, но с шашлыками, пивом и параллельными садовыми работами. Хорошо, что к домам вела ещё одна дорога. Люди, чертыхаясь, разворачивались меняя маршрут, Маня бегала вокруг дома охая и хлопая ладошками по бокам пыталась убедить, подкупить и напугать продавца передвижного дома. Грозилась подать на него в суд. Ничего не помогало, мужик прорывался к своему Рено, огибая Маню под взглядами соседей. Понятно, парень предполагал получить за доставку 500 лат и не мешкая отбыть к шашлыкам и пиву. Глеб отъехал по делам и Маня уже готова была разрыдаться от бессилия, а Теодора подошла к распахнутой дверце Рено, спокойно вытащила из замка зажигания ключи, демонстративно положила их в карман шортиков лимонного цвета и объявила:
- Пока дом не будет установлен на место - ключи останутся здесь.
Дальше витиевато сообщила продавцу - не решит проблему транспортировки, она как юрист составит акт и...
Продавец достал телефон, удалился на берег речки Свете и принялся решать проблему. Это было утром в 11.00 4 мая, в солнечный день 14 лет назад. К вечеру с большими сложностями и значительными убытками дом установили на точечный фундамент. Глеб смотался в ближайший супермаркет притащил пакеты с пивом, сыром, молочными сосисками для барбекю, огурцами и помидорами. Выгрузил все и установив вместо ступенек цементные блоки отправился приглашать гостей на новоселье.
Соседи с собаками котами и желанием посмотреть как можно было втащить на участок эту махину, с удовольствием принимали приглашение. На закате устроили в доме пирушку, и соседи потянулись на огонёк. Осматривая передвижной дом, гости отмечали, что он вполне себе пригодный. Встроенная мебель с тремя готовыми спальнями, оборудованной кухней со всей техникой. Пожарили сосиски, выпили пива, осмотрели каждый уголок заодно и перезнакомились. Это было первое лето, которое Маня с Глебом собирались провести на хуторе. Из полутора десятка гостей тесно подружилась Маня только с Ирэнкой и Теодорой. Да так крепко, что когда подруга закончила строительство своего коттеджа, Маня тоже решилась утеплить дом и переселиться в него окончательно.
Маня с Теодорой стали так близки, что порой казалось будто в школе они сидели за одной партой. Хотя Маня осваивала алфавит в Ленинграде, а Теодора в Шауляе – тогдашняя единая система образования стёрла все национальные и религиозные различия. У них было счастливое детство – последствия войны их уже не коснулись, и литовцы и белорусы и русские тогда воспитывали и растили детишек для счастливого мирного будущего. Для него требовалось образование, навыки организовать жизнь в предлагаемых обстоятельствами условиях. Из Сибири возвращались ссыльные прибалты. Отправленные туда семьи неблагонадёжных граждан в 39-ом, к 65-му вернулись, привозя с собой ребятишек школьников на свою историческую родину. Теодорину семью эта трагедия обошла стороной, но у Мани были латышские подружки с местом рождения в Омской области. Они не предъявляли претензий ни судьбе, ни Мане. Напротив, переписывались со школьными друзьями и даже приглашали их к себе в гости. Сейчас все меняется, как будто на поле их жизни пробился крепкий росток – вроде маленького дуба из жёлудя. А какие корни и куда он пустит пока неизвестно.
Маня вздохнула, встала, выпустила в ночь Бозю, вернулась к компьютеру, чтобы посмотреть новости..., и ошалела. На экране появилась картинка, за ее мраморным столом в гостиной разместились гости.
- Привет, помахали ей ладошкой Тем и Ген, а старушка в фартуке приблизила лицо к камере:
- Ты у нас не поместишься, а мы вот к тебе на огонек всем семейством. Не против?
Это семейство из Маниной сказки каждое лето селится на подсолнухах. Она придумала каждого персонажа и бабушку и дедушку и вечно занятых делами родителей Тома и Гена, многочисленные гости этих обитателей подсолнухов иногда напоминали маниных коллег, родных и близких. А вот заглянуть в глаза своим героям ей довелось впервые. Не отводя взгляда от экрана женщина потянула руку к термосу с кофе. Бабушка тоже взяла с блюдца керамическую чашку. Едва Маня опустила термос на стол, как на экране старушка взялась за ручку и налила себе напиток. Прихлебнула: «Корицы многовато», Ген тоже попробовал – «В самый раз, а перца можно и побольше».
Маня пялилась в экран пытая сообразить когда успели придумать телепортацию от изображения к реальности. Сколько раз выставив на стол клубнику она выходила на связь с Жанкой, родителями или еще с кем-нибудь из родных. И все горевали - посмотреть можно, съесть нельзя. А с Нелли? Уже три года Маня не могла выбраться в Мюнхен, а Нелли к ней. Виделись не меньше трех раз в неделю, болтали часами. А обниматься не получалось.
Старушка подождала пока Маня отомрет, и решила ее взбодрить:
- Не сиди истуканом, порежь буженинки, не все мохнатым монстрам деликатесы лопать. Запеканки согрей. Да варенья не забудь.
Интонации гостей из собственной сказки и даже голос звучали так же как у ее покойной бабушки.
Маня даже не постеснялась всмотреться в лицо необычной гостьи, а вдруг перемены достигли такого успеха, что люди из иного мира научились приходить в этот к родным. Хотя бы по интернету. Пол года назад Маня прочла, что каждый может сконструировать себе собеседника, записывая на видео свои рассуждения, мнения, рассказы и воспоминания. Когда накопится объем таких записей, специальная программа будет выдавать аргументы тебе сегодняшней, от тебя прошлой.
Лицом старушка на бабушку Тоню не походила. Да и не одевалась бабуля так никогда. Над столом виднелась вязаная шерстяная кофта, голова гостьи укутана ситцевым платком в цветочек. Причем повязан он был причудливо, так что по лбу шла ровная полоса, а согнутое вдоль висков полотно очерчивало скулы и щеки, а из-под челюсти от узла прямо на фартук спускались два конца, похожие на те, которые получались у пионерского галстука.
Маня оглянулась на камин - там тлели два полена. Осмотрела себя - футболка хоть и с длинными рукавами, но тонкая. Тапки на босу ногу. А гостья вон как укутана:
- Вам не холодно?
Обратилась Маня к старушке с надеждой, что наваждение исчезнет. Но гостья проглотив кусочек запеканки внятно ответила:
- Нормально, мы не мерзнем и жару нормально переносим. Научились внутреннему телерегулированию.
- Это как? - Маня попыталась уточнить у героини собственной сказки детали такого открытия мирового масштаба.
Внутреннее телерегулирование, придумай кто-нибудь такую технологию сегодня на фоне санкций и недостатка энергоресурсов, вмиг стал бы миллиардером.
Но старушка формулу не озвучила:
- Само получилось.
Маня вздохнула, наваждение мирно попивает кофе, гости смели с тарелки и буженину и запеканку. Сидели откинувшись на спинки диванов. Тем и Ген привычно пялились в смартфоны, дедушка даже прикрыл глаза - уснул наверное, опустив седую бороду на грудь, а бодрая старушка пытливо смотрела на Маню.
- Хорошо, что вы заглянули, ночь на дворе, а мне страшно. Вчера такое привиделось...
- Не бойся ничего, мы всегда рядом.
- Так-то оно так, да только вы маленькие, вон на листочках подсолнуха усидеть можете, а тут бандиты под два метра. Да и вообще война на Украине, города бомбят, люди озлобились. Не знаешь, что завтра будет.
Гостья согласно кивала головой, выдержала паузу и сказала:
- Человек единственное на земле существо, которое знает, что оно смертное. И от пули погибнуть может и сгореть и утонуть. И все равно заводит детей, строит дома…, а потом сам же их разрушает. Спрашиваешь, что будет? А что создаст человек вокруг себя, то и будет. Он знает, что рано или поздно все рано умрет, а знания это ответственность. За каждый час своего бытия, день и даже минуту... Помни об этом и выбирай смуту или мир... Ты спать ложись, нам тоже пора.
Мане хоть и было не по себе от этих гостей, но отпускать их не хотелось. Она даже собралась попросить их остаться до утра, вот сейчас впустит в дом отчаянно царапающего дверь Бозю и попросит.
Стала подниматься и уткнулась взглядом в сонную бозину морду. Кот лежал на подушке, а Маня под бабушкиным пледом натянутым на плечи. Экран компьютера давно погас, и никакого семейства с подсолнуха в гостиной не наблюдалось. «Да и откуда им взяться?» - задалась она вопросом. Подсолнухи еще не выросли, вымахают как деревья только в июле. Хотя в зиму Маня придумала своим героям домик, который на страницах давно разместила между яблоневых веток...
Надо же, сон как настоящий. Поосторожнее надо с фантазиями, а то сама запутаешься, где быль, а где небыль.
Часы показывали половину четвертого утра, в камине еще светились угольки, Маня добавила два полена и пошла готовить постель. Коты остались в гостиной, справедливо полагая, что раскинутое одеяло и взбитая подушка еще не значат, что настала пора спать.
Облачившись в пижаму, хозяйка еще прихватит комп, включит какую нибудь сказку или новости. Насмотрится, покурит и примется барабанить пальцами по клавишам. Никакого режима дня и ночи!