Алексей, высокий и атлетически сложённый молодой человек, с юных лет привык к изобилию. Судьба распорядилась так, что его мать, совсем юная девушка, отказалась от него сразу после рождения. В заброшенном сарае на краю пустынного участка, не взглянув на младенца, она оставила его в одиночестве. Спешно убегая под покровом ночи, она стремилась скрыться, надеясь остаться незамеченной. Измождённая, в пятнах крови, она пробиралась по безлюдным улицам ночного города, не чувствуя ни малейшего укола совести за брошенного ребёнка. Мысль о возвращении, чтобы исправить ошибку, не приходила ей в голову. Её единственной целью было добраться до дома и смыть следы случившегося. Она была уверена, что её родители, поглощённые алкоголем, не заметят ни её отсутствия, ни следов произошедшего, как не замечали её беременности все эти месяцы.
В ту же ночь, по воле случая, мимо того самого сарая проезжало такси. Водитель, Роман, мужчина средних лет, выехал на своей видавшей виды иномарке, чтобы заработать немного денег. В центре города он подобрал шумную пару подвыпивших молодых людей, которые попросили отвезти их на окраину. Сдерживая раздражение, Роман поклялся себе больше не забираться так далеко от центра. Но именно в момент этого решения у машины лопнула шина, и её занесло к заброшенным постройкам вдоль пыльной грунтовой дороги. На улице царила непроглядная тьма, лишь свет фар слегка разгонял мрак. Выбравшись из машины, Роман поёжился от сентябрьской прохлады и смутного чувства тревоги. Где-то вдалеке завыла собака, к ней присоединилась ещё одна, усиливая беспокойство.
Роман торопливо открыл багажник и вытащил монтировку — с ней он чувствовал себя спокойнее. Присев у колеса, он закурил сигарету и стал внимательно осматривать повреждённую покрышку. Внезапно его внимание привлек слабый, но настойчивый плач, доносившийся откуда-то рядом. Роман замер, пытаясь разглядеть что-то в темноте. «Кошка, наверное», — пробормотал он, стараясь успокоить себя. Но звук повторился, и по спине пробежал озноб. Это был не кошачий вой, а детский плач.
— Эй, кто там? Помощь нужна? — неуверенно крикнул Роман, крепче сжимая монтировку.
Ответа не последовало. Собравшись с духом, он шагнул с обочины и направился к старому сараю, откуда, как ему показалось, доносились звуки. Пробираясь через густые кусты, он отмахивался от роя мошек и комаров, лезших в лицо. Собаки неподалёку завыли громче, их рычание звучало зловеще. Роман ускорил шаг и рывком распахнул дверь сарая. В кромешной темноте ничего не было видно, но слабое пыхтение и сопение становились всё отчётливее. Достав зажигалку, он щёлкнул ею, и крохотное пламя осветило тесное помещение.
Роман застыл от ужаса. На полу, в луже крови, смешанной с землёй, лежал новорождённый младенец. Малыш шевелил крохотными ручками и ножками, издавая слабые звуки, словно пытался заплакать. Снаружи послышалось угрожающее рычание собак, уже совсем близко. Не раздумывая, Роман сорвал с себя футболку, завернул в неё ребёнка и бросился к машине. В несколько прыжков он добрался до заднего сиденья, захлопнул дверь и, прижимая малыша к груди, набрал номер службы спасения.
В это же время на другом конце города, в престижном коттеджном посёлке, в доме известного банкира Владимира разгорался скандал. Его жена, Екатерина, на восьмом месяце беременности, кричала, потрясая бульварной газетой. На первой странице красовалась фотография Владимира в компании молодой девушки на пляже Средиземного моря. Мужчина невысокого роста, с заметной лысиной, отражавшей солнечные лучи, обнимал высокую, худощавую девушку с ярко выраженными формами, едва прикрытыми крохотным купальником. Снимок был сделан в то время, когда Владимир, по его словам, находился на деловом саммите на другом конце света.
— Ты опять мне изменяешь! — кричала Екатерина, её голос дрожал от ярости. — Это уже не первый раз, Вова!
— Хватит кричать, Катя, — огрызнулся Владимир, не желая оправдываться. — Ты всё драматизируешь.
С этими словами он вышел из комнаты, хлопнув тяжёлой дверью. Екатерина, вне себя от гнева, бросилась за ним, пытаясь схватить его за волосы. Владимир увернулся, и в этот момент она потеряла равновесие. Споткнувшись на мраморной лестнице, она начала падать. В последний момент она увидела, как муж, в отчаянной попытке её поймать, протянул руки, но успел лишь схватить воздух.
В состоянии шока Владимир вызвал скорую. Бригада врачей, прибывшая в считанные минуты, приняла решение о немедленной госпитализации Екатерины в акушерский центр с отделением реанимации. Она оставалась без сознания, её состояние было тяжёлым. Очнувшись в больничной палате, Екатерина увидела Владимира, сидящего рядом. Его глаза были закрыты, по щекам текли слёзы, губы беззвучно шептали что-то.
— Что произошло? — слабо спросила Екатерина, пытаясь приподняться. Острая боль в животе заставила её замереть.
— Милая, лежи, не двигайся, — встрепенулся Владимир, его голос дрожал от волнения. — Прости меня, Катя. Я тебя люблю, мне никто, кроме тебя, не нужен.
— Что с нашим сыном? — Екатерина почувствовала приступ паники, её грудь стянуло от боли.
— Я позову врача, — сказал Владимир и, вытирая слёзы, выбежал из палаты.
Оказавшись в коридоре, он прислонился к холодной стене и тихо заплакал, чувствуя бессилие. Владимир любил Екатерину с первого дня их знакомства. Молодой и успешный бизнесмен, основатель банка, специализирующегося на передовых технологиях, он был приглашён на званый вечер в честь восемнадцатилетия дочери влиятельного предпринимателя. Рассчитывая завести полезные связи, Владимир не ожидал, что этот вечер перевернёт его жизнь.
Когда Екатерина появилась в зале, спускаясь по лестнице в сверкающем платье, усыпанном стразами, Владимир был поражён. Её грациозная походка, ослепительная улыбка и лёгкий взмах ресниц приковали к себе все взгляды. Она подошла к отцу, поцеловала его в щёку и обменялась несколькими словами.
— Наконец-то спустилась, милая, — улыбнулся отец. — Знакомься, это Владимир Олегович, ты читала о нём в журнале.
Екатерина мельком взглянула на Владимира.
— Да, что-то припоминаю, — равнодушно бросила она. — Папа, я пойду поздороваюсь с гостями.
Она удалилась, оставив Владимира в смятении. Её отец, усмехнувшись, сказал:
— Попробуй, рискни.
С того дня Владимир не отступал. Он осыпал Екатерину букетами цветов, заказывал для неё эксклюзивные украшения, но она оставалась холодной. Её отец, наблюдая за его стараниями, лишь посмеивался. Он знал, что за несколько месяцев до знакомства с Владимиром Екатерина прочитала статью о перспективном бизнесмене в журнале. Её заинтересовали его достижения, но она не спешила отвечать на ухаживания, считая, что он должен их заслужить.
— Ты долго будешь испытывать Владимира? — однажды спросил отец.
— Пусть старается, — с улыбкой ответила Екатерина. — Он сам говорил: чтобы что-то получить, нужно заслужить.
Через полгода она поддалась его искренним чувствам. Владимир сделал ей предложение, подарив кольцо с сияющим бриллиантом. Он обещал себе никогда не огорчать её, но спустя годы их брак омрачали его измены и её чрезмерная забота о сыне, Алексее.
В больнице Владимир вошёл в кабинет главврача, Игоря Николаевича.
— Игорь Николаевич, у меня к вам дело, — выпалил Владимир, вытирая слёзы. — Катя проснулась, спрашивает про ребёнка.
— Это хорошая новость, — спокойно ответил врач, указывая на кресло. — Присаживайтесь.
— Она хочет знать про сына. Что мне ей сказать? — голос Владимира сорвался.
Игорь Николаевич, глядя поверх очков, ответил:
— Скажите правду. Из-за травмы начались преждевременные роды. Мы провели кесарево сечение, но спасти удалось только мать.
Владимир сжал кулаки, его лицо исказилось от гнева.
— Вы издеваетесь? — прошипел он. — Вы понимаете, с кем говорите? Я разнесу вашу больницу!
— Успокойтесь, Владимир Олегович, — врач встал, меряя шагами кабинет. — Что поделаешь? Не подменять же чужим ребёнком.
Владимир опешил, затем медленно опустился в кресло.
— Давайте обсудим варианты, — тихо сказал он.
Пока Владимир говорил с врачом, в палату Екатерины вошла медсестра. Она суетилась вокруг кровати, проверяя капельницы и мониторы.
— Как хорошо, что вы проснулись! — воскликнула она. — Мы всей больницей за вас переживали. Как самочувствие? Болит что-нибудь? Хотите обезболивающее? Давайте подушку поправлю.
— Позови врача, — слабо попросила Екатерина.
— Конечно, сейчас позову! — медсестра выбежала из палаты.
Вскоре в палату вошёл Владимир, за ним — Игорь Николаевич.
— Как вы себя чувствуете? — спросил врач.
— Где мой сын? — Екатерина смотрела на него с тревогой.
Владимир и врач обменялись взглядами.
— Катя, с нашим мальчиком всё в порядке, — сказал Владимир, беря её за руку.
— Конечно, всё хорошо, — подтвердил Игорь Николаевич. — Ваш сын под присмотром лучших специалистов.
— Почему его нет рядом? — голос Екатерины дрожал.
— Ты ещё слишком слаба, — ответил Владимир. — Не волнуйся, он в надёжных руках.
— Как назовёте малыша? — спросил врач, глядя на Владимира.
— Алексей, — слабо улыбнулась Екатерина и провалилась в сон.
В ночном клубе гремела музыка с латиноамериканскими ритмами. Алексей, развалившись на кожаном диване в VIP-зоне, отгороженной шторами из разноцветных бусин, лениво наблюдал за танцполом. Ему было около двадцати пяти, он был пьян и искал спутницу на вечер.
— Алёша, ещё что-нибудь принести? — стараясь перекричать музыку, спросила официантка, кокетливо улыбаясь.
— Неси ещё, повторим! — вальяжно бросил Алексей. — Бутылку!
Музыка била по вискам, стробоскопы усиливали головную боль. В центре зала он заметил стройную блондинку в коротком платье, танцевавшую вызывающе, явно стараясь привлечь его внимание. Допив текилу и закусив лимоном, Алексей поднялся и, покачиваясь, направился к ней. Подойдя, он шепнул ей что-то на ухо. Девушка смущённо улыбнулась. Взяв её за руку, он повёл её к дивану.
Они уселись за шторой, Алексей что-то шептал, поглаживая её колено. Внезапно перед ними возник рослый лысый мужчина.
— Ты что мою девушку трогаешь? — рявкнул он, хватая Алексея за грудки.
Мощный кулак врезался в лицо Алексея. Девушка вскрикнула и убежала. Алексей, отлетев к стене, сполз на пол, из носа текла кровь. Незнакомец отшвырнул столик, бокалы и бутылки разбились вдребезги. Подойдя к лежащему Алексею, он пнул его, но в этот момент Алексей открыл глаза и одним движением сбил громилу с ног. Вскочив, он оседлал противника и начал бить его кулаками. Кровь и слюни разлетались в стороны.
Внезапно несколько рук схватили Алексея, пытаясь оттащить. В пылу борьбы он ударил одного из них — сотрудника полиции, приехавшего на вызов. Полицейский, получив удар, упал, ударившись головой о перевёрнутый столик. Он не пришёл в сознание до приезда скорой. Алексея скрутили и надели наручники.
Очнувшись, Алексей почувствовал резкую боль в голове. Тошнота накрыла его, и он застонал. С трудом приоткрыв один глаз, он увидел серые грязные стены без окон, покрытые нацарапанными надписями.
В камере было холодно, и Алексей, свернувшись на жёсткой лавке, пытался вспомнить события минувшей ночи. Голова раскалывалась, тело ныло от ушибов, а в памяти всплывали обрывочные образы: громкие ритмы музыки, мелькание света на танцполе, кулаки, летящие в лицо, и крики. Он поморщился, прижав ладонь к виску, и закрыл глаза, надеясь унять боль.
Тем временем Владимир Олегович, по привычке, проводил вечер в своём кабинете, просматривая биржевые сводки. В комнату вошла Екатерина, нежно обняла его сзади и поцеловала в висок. Она устроилась на его коленях, и Владимир, отложив бумаги, взглянул на неё с лёгким раздражением.
— Что ты опять от меня хочешь, Катя? — спросил он, его голос звучал устало, с ноткой вызова.
— Вова, милый, будь помягче с Алёшей, — начала Екатерина, стараясь говорить ласково. — Ты знаешь, какие у меня были роды, как он пострадал. Это не его вина, что он такой… сложный. Он старается, правда.
Владимир резко поднялся, едва не сбив жену с колен.
— Хватит, Катя! — его голос сорвался на крик. — Какой ещё мальчик? Это взрослый парень, почти два метра ростом! Сложный? Избалованный и безответственный — вот кто он! И твой, между прочим, тоже!
— Он и твой сын, — тихо, но твёрдо возразила Екатерина, её глаза наполнились слезами.
— Да, конечно, — сбавил тон Владимир, расхаживая по кабинету. — Но я в его возрасте сам пробивался, а он? Вечно влипает в неприятности, и я устал его выручать!
— Он же закончил институт, как ты хотел, — мягко напомнила Екатерина, подходя ближе. Она начала легко массировать его плечи, стараясь успокоить мужа.
Владимир немного расслабился, прикрыв глаза.
— Знаешь, я тут подумал… — начал он, но его прервал телефонный звонок.
— Слушаю, — уверенно ответил Владимир. Его лицо тут же напряглось. — Опять? Вот же… — он стиснул зубы, сдерживая ругательство. — Еду.
Екатерина насторожилась.
— Что случилось, Вова?
— Твой любимый сынок снова в камере, — бросил Владимир, хватая сигарету. Он сделал глубокую затяжку, задумался на мгновение и набрал номер. — Алло, да, это я. Утром приеду, пусть посидит, поразмыслит.
Он повернулся к жене, его голос стал резким:
— Иди спать, Катя. Я сказал, утром разберусь.
Екатерина, сдерживая слёзы, молча вышла. В спальне она взяла старую фотографию, где маленький Алёша, с лёгкой рыжинкой в волосах, улыбался ей. Она обняла снимок и заплакала, вспоминая боль утраты, пережитую много лет назад, когда очнулась в больнице, не зная судьбы своего ребёнка.
Утром Владимир сидел в кабинете руководителя управления внутренних дел, Григория Ивановича Сомова.
— Ну, что там опять? — спросил Владимир, развалившись на диване с властным видом.
— Напился твой Алёша, — начал Григорий Иванович. — Поломал мебель в клубе, избил человека. Но это не всё.
Он открыл папку и зачитал:
— Гражданин Алексей Владимирович, будучи в состоянии сильного опьянения, нанёс телесные повреждения сотруднику полиции.
— Хватит, — оборвал Владимир. — Сколько?
— Что сколько? — с лёгкой насмешкой спросил Сомов. — Сколько лет я тебя знаю, с шестнадцати прикрываю твоего сына. Может, хватит? Пора бы его проучить по-настоящему.
Владимир молча встал, подошёл к окну и закурил сигарету. Его взгляд был пустым.
— Нет, я не могу, — тихо сказал он. — Катя его слишком любит. Я сам виноват.
— Ну, раз виноват, тебе и расплачиваться, — вздохнул Сомов.
Обсудив детали, они договорились о дальнейших шагах. Владимира проводили в изолятор, где держали Алексея. Открыв дверь камеры, он почувствовал резкий запах перегара и грязи.
— Выходи, гадёныш! — рявкнул Владимир, с трудом сдерживая гнев.
Из полумрака показался Алексей, его лицо было помятым, с засохшими следами крови.
— Бить будете, папаша? — с вызовом бросил он, ухмыляясь.
— Я тебя дома разберу на части, без свидетелей, — холодно ответил Владимир и вышел.
Алексей, помявшись, спросил у конвоира:
— Сигаретой не угостишь, брат?
Получив отказ, он поплёлся следом за отцом. Дома его встретила Екатерина. Увидев сына, она бросилась к нему, обняла и заплакала.
— Алёшенька, милый, что с тобой? Губа разбита, давай врача вызову!
— Не надо, мам, — отмахнулся Алексей. — Я в душ и спать. И поесть чего-нибудь принеси, ладно?
Он быстро поднялся в свою комнату. Екатерина, глядя ему вслед, почувствовала, как её грудь стянуло от боли. Она винила себя за всё, что происходило с сыном, считая, что её падение с лестницы во время беременности оставило след на его здоровье. Врачи, обследовавшие Алексея, утверждали, что физически он здоров, но Екатерина была уверена: её материнское чутьё не ошибается, у сына есть проблемы, пусть и невидимые.
К вечеру Алексей, приведя себя в порядок, стоял перед зеркалом. Одетый в дорогую одежду, пахнущий эксклюзивным парфюмом, он выглядел безупречно. Раздался стук в дверь, и вошла Екатерина.
— Алёша, милый, ты как? Поспал? — мягко спросила она. — Папа хочет тебя видеть.
Алексей нехотя спустился в кабинет отца. С детства он чувствовал, что Владимир относится к нему с холодностью, ограничиваясь дружескими похлопываниями по спине и никогда не называя его ласково. Это задевало Алексея, но он привык скрывать свои чувства.
— Закрой дверь, — рявкнул Владимир, сидя в кресле.
Продолжение: