Я стояла на кухне с телефоном в руках. И не могла поверить… Эти слова. От него. От брата, которому я отдала лучшие годы жизни.
Сижу сейчас одна в этой квартире. Тишина давит. Руки трясутся, когда набираю эти строки…
Мне пятьдесят два. Я медсестра. Всю жизнь помогала другим. Но больше всего — своему брату. Его детям. Думала, что это навсегда. Что мы семья.
А оказалось… Я была нужна только тогда, когда было тяжело. Когда надо было кого-то подставить под удар. Теперь, когда у них всё хорошо, я стала лишней.
Как же больно…
Двадцать лет я была им мамой. Настоящей мамой. А теперь я — чужая тётка, которая «напоминает о плохих временах».
Господи, как же я устала от этой несправедливости…
***
Андрей младше меня на семь лет. Всегда был мамин любимчик. Красивый, обаятельный… Я с детства привыкла, что он — центр вселенной, а я — та, кто должна помогать.
Когда ему было двадцать пять, он женился на Оксане. Красивая девочка из хорошей семьи. Родили троих детей — Машу, Серёжу и малышку Настю. Я была счастлива стать тётей.
Но в 2003 году всё рухнуло. Оксана ушла. Просто собрала вещи и исчезла. Оставила записку: «Не могу больше. Дети — твои».
Андрей тогда работал дальнобойщиком. Часто в разъездах. А дети… Маше было девять, Серёже — семь, Насте — всего четыре годика.
— Марина, помоги, — попросил брат со слезами на глазах. — Я не знаю, что делать. Не могу же я их в детдом отдать.
И я помогла. Конечно, помогла…
Взяла детей к себе. Временно, думала. На месяц-два, пока Андрей не устроится.
Но месяцы превратились в годы. А годы — в целую жизнь.
***
Дети жили у меня, но формально числились у отца. Я работала в больнице — сутки через двое. В свободное время возилась с ними: готовила, стирала, помогала с уроками, водила к врачам…
Андрей приезжал по выходным. Привозил продукты, немного денег. Играл с детьми, а потом уезжал снова.
— Марина, ты же понимаешь, — говорил он. — Мне надо зарабатывать. А ты дома всё равно.
Дома всё равно… Как будто у меня не было своей жизни. Своих планов. Я тогда встречалась с Володей. Хорошим мужчиной. Он даже предложение сделал…
Но как я могла выйти замуж? Бросить детей?
— Володя, подожди ещё немного, — просила я. — Андрей скоро устроится, заберёт их…
Володя ждал год. Два. Потом устал ждать.
— Марина, ты выбираешь между мной и племянниками, — сказал он в последний раз. — Я понимаю, что ты хорошая. Но я хочу свою семью. Своих детей.
И ушёл. А я осталась. С чужими детьми, которые стали мне роднее собственной жизни.
***
Годы летели. Дети росли, привыкли ко мне. Звали мамой — сначала по ошибке, потом осознанно. Я не поправляла. Зачем? Я же и правда была им мамой…
Маша училась в музыкальной школе. Я водила её на занятия, покупала ноты, сидела на концертах. Серёжа увлёкся футболом — я бегала по магазинам, искала бутсы, форму. Настя болела часто — я ночами не спала, выхаживала.
Андрей появлялся всё реже. Работа, говорил. Новые маршруты. Деньги давал нерегулярно, но я не просила. Как-то справлялась на свою зарплату медсестры.
А потом, когда Насте исполнилось четырнадцать, брат вдруг объявил:
— Марина, я женюсь. На Светлане. Она хорошая женщина. Мы заберём детей.
Я обрадовалась! Честно. Думала — наконец-то у детей будет настоящая семья. А у меня появится свобода, которой не было двадцать лет.
Но Светлана оказалась… другой.
Первая встреча. Она пришла «познакомиться» с детьми. Красивая, ухоженная. В дорогом платье и с маникюром.
— Так это ваша тётя Марина, — представил Андрей. — Она вас воспитывала.
Тётя. Не мама. Тётя.
Светлана окинула меня взглядом — с ног до головы. Усталую женщину в застиранном халате. И поморщилась.
— Дети совсем запущенные, — сказала она Андрею потом, думая, что я не слышу. — Хорошо, что мы их заберём. Тётушка явно не справлялась.
Не справлялась…
***
Свадьба была скромной. Меня пригласили, но чувствовала я себя лишней. Светлана представляла меня как «помощницу, которая присматривала».
После свадьбы дети переехали к отцу и мачехе. В большую квартиру, с ремонтом. Я радовалась за них…
Но звонить стала реже. Светлана не любила, когда дети со мной общались.
— Марина портит детей, — слышала я её голос в трубке. — Они после разговоров с ней становятся грустными. Вспоминают прошлое.
А вчера Андрей позвонил сам. И сказал те слова, которые разбили мне сердце:
— Не звони больше. Дети не хотят тебя видеть.
— Андрей, что ты говоришь?! — закричала я. — Это мои дети! Я их вырастила!
— Это МОИ дети, — холодно ответил он. — А ты… Ты напоминаешь им о трудных временах. Светлана права. Им нужно забыть тот период.
ЗАБЫТЬ?! Забыть меня?!
***
Я положила трубку и села на пол. Прямо в прихожей. И заплакала…
Двадцать лет жизни. Двадцать лет я была им всем — мамой, няней, врачом, учителем. Я отдала им молодость, личную жизнь, здоровье…
А теперь я — помеха. Неприятное воспоминание.
Вчера нашла в шкафу старые фотографии. Вот Маша в первом классе — с букетом, который я ей купила. Вот Серёжа с грамотой за футбол — я тогда так гордилась… Вот малышка Настя — спит у меня на руках после очередной болезни…
На всех фотографиях я рядом. Всегда рядом.
Но теперь меня больше нет в их жизни. Светлана стёрла меня. А Андрей позволил.
Знаете что самое страшное? Я до сих пор их люблю. И скучаю. И хочу знать, как у них дела…
Но звонить больше не буду.
***
Сегодня поняла: я всю жизнь была удобной. Когда надо было — помогала. Когда стала мешать — выкинули.
Но я не жалею. Те дети, которых я воспитывала, были счастливы. А счастье детей дороже собственной боли.
Пусть они забудут тётю Марину. Но я их никогда не забуду.