Аня сидела на скамейке в городском саду, наблюдая, как её дочка Маша пытается догнать воробьёв. Птицы, словно дразня малышку, отскакивали на шаг-другой от её маленьких ручек и снова опускались на траву. Маша звонко хохотала, размахивала руками и топала прямо в стайку, не замечая, что воробьи совсем не боятся её трёхлетней прыти.
Аня невольно улыбнулась. Как же здорово быть ребёнком! В этом возрасте мир такой простой и радостный, без взрослых забот, без ссор и обид, которые отравляют жизнь её маме.
Ане повезло, хотя теперь это «повезло» звучит с горькой иронией. Она вышла замуж за того, кого искренне любила. Но, кажется, её чувства были односторонними. Мужа, Сергея, она уже почти не видела — он постоянно пропадал в разъездах. А всё началось с того, что Аня не пришлась по душе его матери. С первого дня свекровь, Тамара Петровна, смотрела на неё с холодком и неприязнью. Аня тогда так переживала, что даже хотела расстаться с Сергеем. Но он настоял, что всё будет хорошо, что его мать просто привыкнет, и не стоит принимать её слова близко к сердцу. Аня доверилась ему — кто, если не он, лучше знает свою маму?
После свадьбы Тамара Петровна вроде бы притихла. Открыто она Аню больше не задевала, хотя взгляд её оставался колючим. Аня старалась не замечать этого, но недавно узнала правду: всё это время свекровь нашептывала Сергею, что Маша — не его дочь. Аня была ошеломлена. Она пыталась поговорить с мужем, но он отмахнулся:
— Вернусь из поездки, тогда разберёмся.
— Какой ещё поездки, Серёж? Тебя и так почти не бывает дома! Мы с Машей видим тебя раз в месяц, — взмолилась Аня.
Он только хмыкнул в ответ, бросив холодно:
— Может, так даже лучше.
И уехал, не сказав больше ни слова.
А Тамара Петровна смотрела на Аню с довольной улыбкой, будто знала что-то, чего не знала она сама.
Аня посмотрела на часы. Пора домой, иначе свекровь снова начнёт ворчать, что Аня где-то «шляется», пока мужа нет. И то, что она с дочкой, для Тамары Петровны, похоже, ничего не значит.
— Пойдём, моя хорошая, домой, — ласково позвала Аня.
Она взяла Машу за руку, и они медленно пошли к большому дому с аккуратным садом. Перед самым крыльцом Маша захныкала, попросилась на руки и тут же задремала — видно, устала от беготни за птицами.
Аня осторожно вошла в дом и сразу услышала голос свекрови. Та говорила по телефону, не замечая её:
— Не поверишь, как я рада, что Серёжа наконец-то меня послушал. Не могу видеть эту девчонку рядом с ним. Она же из какой-то деревни, а туда же, в город подалась, в люди выбиться захотела!
Аня замерла, прижавшись к стене. Тамара Петровна замолчала, видимо, слушая собеседника, а потом продолжила:
— Да, с Машей я, конечно, поторопилась. Надо было сразу проверку сделать, чтобы точно знать. Жалко, конечно, что у внучки такая мать, но ничего, мы её воспитаем как надо. А эта пусть убирается туда, где её место. Серёжа приедет и сразу с ней разберётся, а Маша останется с нами.
У Ани заколотилось сердце. «О чём она? Сергей любит меня. Как он может меня выгнать и забрать Машу? Что за чушь?»
Она уже хотела войти, но тут Тамара Петровна снова заговорила:
— Да какие проблемы? Сейчас такие технологии — доказательства состряпать проще простого. У меня куча снимков, где она с каким-то мужиком. Сергей чуть не сорвался, хотел сразу мчаться домой. Я его еле успокоила, чтобы не натворил дел. Не хватало ещё из-за неё неприятностей. Ой, подожди, сын звонит… — Голос свекрови резко сменился на жалобный. — Да, сынок, всё по-старому. А чему радоваться? Жена твоя опять нарядилась и с утра умотала. Я ей говорю, оставь хоть Машу дома, не таскай её с собой. А она, знаешь, просто отмахнулась от меня. Жду тебя, сынок. Два дня? Это же совсем скоро. Пусть получит, что заслужила.
Аня застыла, не в силах пошевелиться. Её мир рушился на глазах.
Тамара Петровна положила телефон и довольно улыбнулась.
Аня, стараясь не издать ни звука, проскользнула в свою спальню. Сердце билось так, что казалось, его стук эхом разносится по дому.
«Что происходит? Как быть теперь?»
Аня понимала: если всё правда, как говорила свекровь, шансов у неё почти нет. Сергей бывает упрямым, и переубедить его порой невозможно.
Она металась по комнате, мысли путались.
«Надо уезжать. Прямо сейчас. Но куда?»
Аня опустилась на край кровати.
«Так, спокойно. Нужно собраться и решить. Машу я никому не отдам.»
Она просидела так минут пятнадцать, пока звук захлопнувшейся дверцы машины не вернул её к реальности. Аня подскочила к окну — Тамара Петровна куда-то уезжала. Не теряя времени, Аня собрала документы, всё ценное, что было под рукой. Денег в кошельке почти не оказалось, но она решила снять всё с карты — на первое время должно хватить.
Аня знала, куда направится. В детстве она часто гостила у бабушки в небольшом посёлке в соседней области. Каждые каникулы она проводила там, пока бабушка не ушла из жизни, когда Ане было тринадцать. Потом они с мамой приезжали лишь раз в год, чтобы привести в порядок могилку. После ухода мамы, когда Ане исполнилось двадцать, она больше не возвращалась. Было страшно думать, что дом мог сгореть или его заняли чужие люди, но сейчас Аня отбросила эти мысли.
Всё прошло гладко: она сняла деньги, села на поезд, идущий в другую сторону, потом пересела на автобус, затем снова на электричку. Последний отрезок пути они с Машей преодолели на стареньком такси, которое громыхало и дребезжало. Водитель всю дорогу ворчал, но всё же довёз их до места.
Когда машина уехала, Аня остановилась перед домом и долго смотрела на него. Ей казалось, что в детстве он был гораздо больше, но это неважно — им с Машей много места и не нужно. Дом выглядел потрёпанным, но окна и двери были целы. Главное — начать.
Маша радостно болтала, разглядывая бабочек и трогая цветы. Вдруг она обернулась к Ане:
— Мам, кушать хочу!
Аня улыбнулась. Её дочка — молодец, про еду никогда не забывает. Они вошли в дом. Ключ, как и в детстве, лежал под порогом. Внутри пахло сыростью и пылью, но в остальном всё выглядело не так уж плохо.
Аня быстро протёрла стол и стулья, достала купленный в городе перекус. Воды и газа пока не было, так что Маше достался йогурт с фруктами. Поставив перед дочкой еду, Аня огляделась.
— Ну, пора браться за дело.
К вечеру дом стал уютнее. Аня даже расчистила дорожку к летней кухне и сварила там простой суп.
Маша уже спала. Аня вышла на крыльцо, вдыхая свежий воздух.
— Хорошо…Она улыбнулась, но тут же вздрогнула от неожиданного голоса.
— Хорошо? Это ты ещё мягко сказала, — прохрипел кто-то неподалёку.
Аня метнулась в дом, схватив стоявшую у двери лопату.
— Кто тут?
Голос кашлянул и заговорил уже яснее, с тёплой насмешкой:
— Прошло столько лет, а Анька всё та же — сразу за что-то хватается.
Из-за кустов ежевики показался мужчина. В его лице мелькнуло что-то знакомое, но забытое.
— Не узнаёшь, что ли?
Аня покачала головой.
— А кто тебя с забора снимал, когда ты в соседский сад за яблоками полезла? Кто из речки вытаскивал, когда ты за лягушками гонялась?
Аня выдохнула, опуская лопату.
— Лёха?! Лёха, ты откуда взялся? Вы же уехали куда-то далеко!
Она бросилась обнимать его. В детстве Лёха, как и она, приезжал к своей бабушке в этот посёлок. Он был на пару лет старше и всегда её опекал. Их дома стояли рядом, и они с Лёхой были неразлучны. Бабушки даже подшучивали, что им суждено пожениться. Но потом Лёхина семья переехала — то ли в другой город, то ли ещё дальше.
— Я-то ладно, сюда частенько наведываюсь. Тут тихо, спокойно. А ты что здесь забыла? Лет десять тебя точно не видел, если не больше.
Аня вздохнула. Ей было так легко, будто с Лёхой она снова почувствовала себя той беззаботной девчонкой.
— Ох, Лёш, это длинная история…— А я никуда не спешу.
— Тогда заходи, чайку попьём. Только тихо, Маша спит.
Лёха удивлённо вскинул брови.
— У тебя дочка? Вот это да! Я думал, ты так и останешься сорвиголовой, вечно в приключениях.
Аня рассмеялась.
— Давно я не та, Лёш. Заходи.
Они говорили почти до утра. Лёха слушал внимательно, хмурясь.
— И что, твой муж так легко всему поверил? Без разговора? Странно это всё.
— Не знаю. Мы даже не обсудили ничего. Но я услышала достаточно. Он поверил своей маме, даже не спросив меня.
— Ладно, Анька-сорвиголова, утро вечера мудренее. Пойду я, а ты отдыхай. До завтра.
Утром Аню разбудил странный шум с улицы. Маша уже проснулась и, забравшись на табуретку, смотрела в окно. Аня подошла к ней. Во дворе Лёха, в одной майке, косил траву. Аня улыбнулась и распахнула окно.
— Доброе утро, Лёш! Заходи через четверть часа на завтрак, — крикнула Аня из окна.
Лёха обернулся, сверкнул улыбкой.
— На крыльце корзинка, там гостинцы для твоей малышки.
Маша с удовольствием ела свежую клубнику с деревенским молоком, а Аня с Лёхой пили чай на веранде.
— Короче, я тут ещё пару недель побуду, а потом собирайтесь, поедем ко мне. Дом у меня просторный, живу один. Чего вам тут сидеть?
— Лёш, ну как так? Неудобно же.
— Неудобно в сапогах на диване спать, а тут что неудобного? Мы же друзья, а друзья выручают друг друга. Может, к тому времени разберёшься, нужен тебе такой муж или нет.
— А если не нужен, что я сделаю? Как только подам на развод, Сергей всех на уши поставит, Машу заберёт. У него связи, деньги, а у меня пусто…
— Это мы по ходу разберём. Не паникуй. Перед тобой, между прочим, не самый плохой юрист в городе.
— Кто? Ты? Лёха, серьёзно? Юрист? Я думала, ты станешь путешественником или музыкантом, вечно же с гитарой бегал.
Лёха рассмеялся.
— По секрету скажу, гитара у меня до сих пор в углу стоит. Иногда бренчу.
За эти дни в посёлке Аня поняла, что Лёха совсем не изменился. Конечно, повзрослел, но в душе остался тем же добрым и честным парнем, каким был в детстве.
Дом у Лёхи оказался большим — куда просторнее, чем особняк Сергея и его матери. Но сразу чувствовалось, что хозяйки здесь нет.
— Ну, располагайтесь. Вот моя комната, вот рабочий кабинет. Остальное — выбирайте, что нравится. Мне надо отъехать ненадолго.
Вернулся Лёха через пару часов, а за ним приехала машина, из которой выгрузили детскую кроватку, комод и несколько коробок с игрушками.
— Не знал точно, что маленьким девочкам нужно, — пожал он плечами.
Аня посмотрела на него серьёзно.
— Лёш, зачем всё это?
— Потому что надо.
Через неделю Лёха начал готовить документы для развода Ани. Однажды он вернулся, сел напротив и сказал:
— Я встречался с твоим мужем.
У Ани похолодели руки.
— И что?
— Поговорили, скажем так, по делу. У него, похоже, новая женщина, которая не горит желанием видеть Машу. Короче, он предлагает сделку: ты отказываешься от алиментов, подтверждаешь, что он не отец Маши, а он даёт развод и забывает о вас.
— Но Маша же его дочь! Как он может…— Ань, мне кажется, этот человек думает только о себе. Не порти Маше жизнь, отпусти его.
— Да я и рада буду.
Через три месяца, которые тянулись бесконечно, развод был оформлен. Аня устроила Машу в детский сад и начала искать работу.
— Не пойму, зачем тебе работа? — удивился Лёха.
— Лёш, ну как зачем? Нельзя же вечно жить за твой счёт. Найду работу, начну зарабатывать, снимем что-нибудь.
— Снимать? Ты что, собралась съезжать?
— Сколько можно у тебя гостить? Ты столько для нас сделал, я никогда не отплачу.
Лёха встал, прошёлся по комнате.
— Нет, это всё неправильно. Вы никуда не поедете. И вообще, выходи за меня.
— Зачем? Зачем мы тебе? Я не понимаю.
Лёха присел рядом.
— Знаешь, ты в детстве была посообразительнее. Помню, как наши бабушки шутили, что мы поженимся, а ты хихикала и говорила: «Пусть только попробует не жениться!»— Так мы же детьми были.
— А что изменилось? Для меня — ничего. Я не мастер красивые слова говорить, сам неуклюжий, но без вас мне теперь пусто. Не тороплю, ничего не говори сейчас. Только не уезжай, прошу.
Аня смахнула слезу. Впервые за долгое время всё казалось правильным, таким, как должно быть. Она коснулась рукой Лёхиных волос и кивнула.
— Хорошо.
Лёха выдохнул с улыбкой.
— Впервые ты меня послушалась…
Следующий рассказ:
Сделай мне подарок — подпишись на меня❤️