— Галина Васильевна, помогите мне, пожалуйста! — плакала моя соседка Людмила в трубку. — Некуда мне с детьми деваться! Муж из дома выгнал!
Я сидела на кухне, пила утренний кофе и слушала эти рыдания. Люда жила в соседнем подъезде, знали мы друг друга давно, дети наши вместе росли.
— Что случилось, Людочка? — спрашиваю.
— Да он совсем озверел! — всхлипывает она. — Пил всю неделю, а вчера домой пришел — и давай скандалить! Говорит, надоели мы ему с детьми!
— А где же вы сейчас?
— На вокзале сидим. С утра тут торчим, не знаю, что делать.
Сердце сжалось. Люда хорошая женщина, работящая. А дети у нее двое — девочка десяти лет и мальчик семи. Что они виноваты в том, что отец пить начал?
— Людочка, а может, к родителям поехать?
— Да у меня мать инвалид лежачая, а отца уже нет. Некуда ехать совсем.
— Слушай, — говорю, — езжай пока ко мне. Переночуете, а там видно будет.
— Галя, да как же? Вас потревожить...
— Ничего страшного. У меня комната свободная есть, сын в армии. Приезжай.
Приехала Людмила с детьми часа через два. Вся заплаканная, сумки два пакета и больше ничего. Дети притихшие, испуганные.
— Спасибо тебе, Галочка! — обнимает меня Люда. — Не знаю, что бы без тебя делала!
— Ерунда, — отвечаю. — Проходите, располагайтесь.
Устроила их в сыновней комнате. Постельное белье чистое дала, полотенца. Дети сразу на кровать легли — видно, всю ночь не спали.
— Галя, я ненадолго, — обещает Люда. — Недельку максимум. Схожу в квартирный отдел, может, комнату какую дадут.
— Не торопись, — говорю. — Живи, сколько нужно.
Так и стала Людмила с детьми у меня жить. Неделя прошла, месяц, другой. Я не гнала — женщина в беде, детей жалко. Да и привыкла уже к их присутствию. Дом живее стал, веселее.
Людмила работала в магазине продавцом, деньги на продукты давала, за коммунальные доплачивала. Порядок в доме наводила, готовила. Я даже довольна была — хорошая помощница нашлась.
— Галя, — говорит мне как-то Люда, — а может, мне прописку временную сделать? А то неудобно все время без прописки ходить.
— А зачем тебе прописка? — спрашиваю.
— Да детей в школу оформлять надо. Они же тут теперь живут, а прописки нет.
Подумала я. Действительно, детям учиться надо. А без прописки в школу не возьмут.
— Ладно, — соглашаюсь. — Давай временную прописку сделаем.
Пошли мы в паспортный стол, оформили Людмиле временную регистрацию. Детей тоже вписали. Говорили нам — на полгода регистрация, потом продлевать надо.
— Спасибо тебе, Галочка! — радуется Люда. — Теперь детей спокойно в школу определю!
Детей определили в местную школу. Хорошие дети, воспитанные. Учились нормально, проблем не доставляли. Я к ним привязалась, как к внукам.
Прошло еще полгода. Людмила продлила регистрацию, я не возражала. Жили мы дружно, помогали друг другу. Я уже и забыла, что это временно.
— Галя, — говорит мне Люда как-то, — а может, мне постоянную прописку сделать? А то каждые полгода продлевать неудобно.
— Зачем постоянную? — удивляюсь. — Временной же хватает.
— Ну, для удобства. И детям лучше будет — стабильность.
Подумала я. Людмила хорошая, дети замечательные. Живем дружно, проблем нет. И правда, зачем каждые полгода в паспортный стол ходить?
— Ладно, — соглашаюсь. — Давай постоянную сделаем.
Оформили Людмиле с детьми постоянную прописку. В паспортном столе сказали — теперь она полноправная жительница квартиры.
Жили мы и дальше мирно. Людмила работала, дети учились, я на пенсии сидела. Все было хорошо, пока не началось странное.
Сначала Людмила стала ко мне относиться как-то... по-другому. Раньше спрашивала — можно то, можно это. А теперь просто делала, что хотела.
— Галя, я холодильник в свою комнату перенесу, — заявляет как-то.
— Зачем? — удивляюсь. — Он же на кухне нормально стоит.
— На кухне тесно. А в комнате места много.
— Люда, холодильник же общий. Мне тоже надо продукты хранить.
— Ну и храни! Никто не запрещает!
Перенесла холодильник к себе в комнату. Я промолчала, не хотела ссориться.
Потом она стиральную машину переставила. Потом телевизор новый купила — в свою комнату поставила, а мой старый выбросила.
— Люда, это же мой телевизор был! — возмущаюсь.
— Был, — соглашается. — Но он уже старый, плохо показывал. Я новый купила, лучше же!
— Но ты его в свою комнату поставила!
— А где мне его ставить? — удивляется. — В моей комнате и поставила!
— А как же я буду телевизор смотреть?
— А заходи ко мне! — великодушно разрешает.
Стала я замечать, что Людмила ведет себя не как гостья, а как хозяйка. Друзей своих водить стала, громко музыку включала. На мои замечания огрызалась.
— Люда, может, музыку потише? — прошу.
— А что, нельзя музыку слушать? — возмущается.
— Можно, но не так громко. Соседи жалуются.
— Пусть жалуются! Это мой дом тоже!
— Как твой дом? — не понимаю.
— А как же? Я здесь прописана, живу уже больше года!
Начала закрадываться тревога. Что-то не то происходило. Людмила все больше права качала, а меня все меньше спрашивала.
— Галя, — говорит мне как-то, — я ремонт в своей комнате делать буду.
— Какой ремонт?
— Обои переклею, пол покрашу. Надоели эти старые обои.
— Люда, это же не твоя комната! Это сына моего комната!
— Сын твой в армии. А я тут живу. Значит, моя комната.
— Он же вернется!
— Вернется — место найдем. Квартира большая.
Сделала ремонт в комнате, как хотела. Мебель свою поставила, какую-то купила новую. Совсем обжилась.
Однажды прихожу домой с рынка, а дверь не открывается. Ключ поворачиваю, а замок другой.
Звоню в дверь. Открывает Людмила.
— Что за замок? — спрашиваю.
— Поменяла, — спокойно отвечает. — Старый плохо закрывался.
— Но ты же меня не предупредила!
— Вот ключи твои, — протягивает связку. — Новые сделала.
Беру ключи, вхожу в квартиру. Чувствую — что-то не так. Словно в чужой дом попала.
— Люда, а почему ты замок без меня меняла?
— А что тут такого? Живу же здесь, имею право заботиться о безопасности.
— Какое право? — не понимаю.
— Как какое? Я прописана здесь! Это мой дом тоже!
Вот тут я и поняла, что влипла. Людмила считала себя полноправной хозяйкой моей квартиры.
— Люда, — говорю осторожно, — а может, тебе пора свое жилье искать?
— Зачем? — удивляется. — Мне и здесь хорошо.
— Но это же моя квартира!
— Твоя, — соглашается. — Но я в ней прописана. Имею право жить.
— Какое право?
— Законное! Я здесь зарегистрирована!
Пошла я в паспортный стол, спрашиваю — как Людмилу выписать?
— А она согласна? — спрашивает тетка в окошке.
— Не согласна.
— Тогда никак. Только через суд.
— Через суд? — ужасаюсь. — Но это же моя квартира!
— Ваша. Но человек в ней прописан. Без его согласия выписать нельзя.
Прихожу домой расстроенная. Людмила на кухне сидит, чай пьет.
— Люда, давай договоримся по-хорошему. Выпишись добровольно.
— Зачем? — удивляется. — Мне здесь нравится.
— Но ты же сама говорила — временно!
— Говорила. Но обстоятельства изменились.
— Как изменились?
— А так! Дети здесь учатся, я работаю рядом. Зачем мне съезжать?
— Потому что это моя квартира!
— Твоя, но не только. Мы тоже здесь прописаны.
— Я тебя по доброте вписала!
— Вписала, — соглашается Людмила. — А теперь не можешь выписать. Закон такой.
Поняла я, что обманули меня. Людмила с самого начала это планировала. Войти в доверие, прописаться и остаться.
— Люда, ну как же так? Я тебе помогла, а ты...
— А я что? — возмущается. — Плохо живу? Не плачу за коммунальные? Порядок не поддерживаю?
— Поддерживаешь, но...
— Но что? Всем хорошо, всех устраивает!
— Меня не устраивает! Я хочу, чтобы ты съехала!
— А я не хочу! — заявляет Людмила. — И заставить меня никто не может!
Пошла я к юристу. Объяснила ситуацию.
— Подавайте в суд, — говорит. — Другого выхода нет.
— А выиграю?
— Трудно сказать. Если докажете, что прописали временно, из сочувствия...
— А если не докажу?
— Тогда придется мириться. Они имеют право жить в квартире.
Подала я в суд. Дело тянулось месяцами. Людмила адвоката наняла, говорила, что я ее специально прописала, чтобы потом выгнать и квартиру отобрать.
— Галина Васильевна обещала мне жилье! — заявляла она в суде. — А теперь выгнать хочет!
— Это неправда! — возражала я. — Я из жалости вписала!
— Докажите! — требовал ее адвокат.
А как докажешь? Никаких бумаг не было, свидетелей нет. Одни слова против других.
Суд тянулся почти год. За это время Людмила совсем обнаглела. Мне уже указывала, что можно делать в моей квартире, а что нельзя.
— Галя, ты очень громко телевизор смотришь, — жалуется. — Детям спать мешаешь.
— Но это же моя квартира! — не выдерживаю.
— Наша! — поправляет Людмила. — Мы здесь тоже живем!
Наконец суд состоялся. Судья долго разбирался, слушал обе стороны.
— Выписать граждан из квартиры без их согласия можно только в исключительных случаях, — сказала она. — Таких случаев здесь не установлено.
— То есть как? — не поверила я.
— Граждане остаются прописанными. Имеют право проживать в квартире.
Вышла я из суда как оглушенная. Проиграла. Людмила с детьми остается в моей квартире навсегда.
— Ну что, Галочка? — встречает меня довольная Людмила. — Не получилось выгнать?
— Не получилось, — признаю.
— А я и знала! — торжествует она. — Закон на моей стороне!
— Люда, а совесть у тебя есть? — спрашиваю.
— Есть, — отвечает. — И совесть мне говорит — детям нужен дом. Вот я им дом и обеспечила.
— Чужой дом!
— А теперь наш! — смеется Людмила.
Прихожу домой, сажусь на кухне, плачу. Вот так доверие обернулось. Хотела добро сделать, а получила нахлебников на всю жизнь.
— Мам, а что случилось? — приходит сын из армии в отпуск.
Рассказываю ему все. Он слушает, качает головой.
— Мам, ну как же ты могла? Постоянную прописку чужим людям!
— Жалко было, — оправдываюсь. — Дети маленькие...
— Жалко... А теперь что?
— Теперь живем втроем в двушке, — вздыхаю.
— А где я буду жить? — спрашивает сын.
— Не знаю, — честно отвечаю. — Людмила комнату твою заняла.
Сын пошел разговаривать с Людмилой. Вернулся мрачный.
— Мам, она говорит — пусть снимает квартиру. Здесь места нет.
— В моей квартире места нет для моего сына? — не верю.
— Она сказала — квартира теперь не только твоя. И решения принимать надо сообща.
Вот так я и живу теперь. В своей квартире, но не хозяйка. Людмила с детьми — полноправные жильцы. А я — как бы лишняя.
Хотела добро сделать, а получила головную боль на всю оставшуюся жизнь. Не доверяйте никому свою недвижимость! Даже из самых лучших побуждений!