Фермерский характер: самые необычные хозяйства в лицах
Об особенностях российского фермерства рассказывает Андрей Даниленко, президент Агропродовольственного фонда «Своё», автор проекта «Своя еда» и эксперт по сельскому хозяйству с 30-летним стажем.
Содержание
- Потомственное, осознанное фермерство
- Новая жизнь семьи
- Переезд на волю
- Случайный проект
- Фермерство расширяется
- Фальсификат в фермерской жизни
- Где гнездятся фермеры
- Где мясо вкуснее
- Есть ли будущее у ресторана с фермерскими продуктами
Проект «Своя еда» в рамках популяризации российских продуктов питания – это инструмент, который помогает найти своего фермера, приобрести фермерскую продукцию и подыскать место для отдыха с семьей вдали от городской суеты. И я занимаюсь делом, от которого получаю безумное удовольствие, наблюдая самые особенные, необычные хозяйства. Вначале я ездил по фермам, потому что мне было просто интересно.
А через какое-то время понял, что самое главное и важное – это человек, который посвятил этому себя. Так я постепенно превратился в летописца человеческих историй, признаю это нескромно. Каждый месяц выкладываю несколько историй в соцсети и считаю, это бесценная и вневременная коллекция. Она не про выращивание томатов или телят, она о человеке, чем он живет. Наши фермеры – яркие индивидуальности, и каждая история бесценна.
Потомственное, осознанное фермерство
Оленеводы с Ямала, семья Максима Сэротэтто, которые живут как тысячу лет назад, – уникальное явление. Представьте, семья меняет дислокацию 15 раз в году, кочуя на 600 км со своими 1500 оленями, собирают все – и снова строятся с нуля. Удобств, с нашей точки, зрения нет. Собственной земли тоже нет застолбленной. Просто каждый род знает, где у них примерно стоянки, все друг друга поддерживают. У них самые правильные отношения, они не понимают, как это – на кого-то обидеться.
Потому что, когда ты живешь в тундре, взаимовыручка для тебя первостепенна. Абсолютный мир согласия в единении с дикой природой. Как у нас раньше жили крестьянской общиной, все сообща. Проведя с ними день, я, как рафинированный городской житель, осознал: это для меня экзотика, другой менталитет, а для этой семьи – папы, мамы и трех дочерей, с их 30-метровым жилищем, – обычная дружелюбная жизнь. Прекрасно, что государство сохранило для малых народов Севера возможность спокойно жить и трудиться традиционно. Что было грустно – он сказал: «У меня немцы были, французы, японцы, сингапурцы, китайцы – а российская съемочная группа впервые приехала узнать о нашей жизни».
У Тимура Шидакова из Карачаево-Черкесии овцеводством занимался дед. Сейчас в хозяйстве 450 овец и 60 коров, которые пасутся на 1200 га в потрясающе красивой местности гор Северного Кавказа.
Басанг Бериков (Калмыкия) тоже потомственный животновод, из рода кочевых калмыков. Он держит четыре породы скота: калмыцкую курдючную овцу, калмыцкую корову, калмыцкого верблюда и калмыцкую лошадь. Кстати, калмыцкие коровы – очень опасные животные и не боятся медведей, а местные овцы могут находить корм даже зимой.
Новая жизнь семьи
Обычно едут в уже знакомые места – бывали там у бабушки летом, или это родина мамы. Вот люди, которые переехали в орловскую деревню всей многодетной семьей и после курочек-козочек завели страусов, – я говорю о Екатерине и Иване Вечеринских.
Это тоже специфический характер, когда люди говорят: «Ни у кого нет, а у нас есть! Вот решили попробовать, и это выстрелило». Целая история, как они разрабатывали технологию разведения страусов в условиях средней полосы России, совсем не на Кубани. Или Александр и Елена Акимовы, которым с шестью детьми стало тесно в городе, и они под Самарой завели перепелиную ферму. Разве не характер – взять на себя такой риск? И, как правило, это люди без какого-то серьезного финансового запаса, на кончиках пальцев через пробы и ошибки они постигают новое. Настоящие личности.
Переезд на волю
Это буквально бросившие старую, даже обеспеченную жизнь люди. Самые потрясающие истории суммируются здесь.
В Ханты-Мансийске Наталья-Тэлинэ Чайникова-Вахрушева («Ягоды Югры») занимается плантационным окультуриванием диких ягод вроде морошки, княженики, голубики, жимолости, брусники под механизированный сбор. Юрист и финансист, она бросила городскую жизнь и в глуши, на болотах организует маточники дикой ягоды. Фантастическая вкусная история. Ее философия – принять мир таким, как он есть. Что вложил в природу, то и получил, все по-честному. Самое главное – живет счастливо, в удовольствие, даже в своих очень скромных условиях. Я бы так не смог, но ее понимаю. Спросите меня, зачем я езжу по всей стране и снимаю такие программы, по сути, для души, не бизнес-проект, и я отвечу – я тоже получаю от этого удовольствие.
Случайный проект
Вот, например, выращивание австралийских лобстеров в Тамбовской области Анатолием и Дарьей Глазуновыми («Тамбов лобстер»). Их просто однажды запустили в новый аквариум для экзотики. Потом заметили – что-то лобстеры быстро плодятся, и они крупнее местных раков. Так и решили завести акваферму, а попутно выяснить, что такое семья раков, как очистить для них воду, как провести свидание, как обновлять генетику, как определить пол, как они переживают стресс, и многое другое.
Фермерство расширяется
У иностранного слова «фермер» в разных странах разный контекст. Например, в английском языке это по факту сельхозник. А у нас получается – это люди, выросшие неважно где, в городе или деревне, решившие стать предпринимателями в сфере сельского хозяйства. Они сами управляют производством, участвуют в его работе. И это становится все более распространенной деятельностью.
Доля фермерских продуктов растет. В начале 2000-х она составляла 2-5% в разных категориях, сегодня уже до 15% общего объема российского производства, а по отдельным позициям и выше. Если взять картошку, то 50% отечественного производства – промышленное, остальное – дачи, фермеры, индивидуальные подворья.
Рост фермерства логичен. Во-первых, все больше людей заботятся о здоровье, своем и своих детей, и волнуются, чтобы жизнь обрела какой-то смысл. Когда ты офисный планктон и не видишь живых результатов своего труда, плюс ситуация с патологиями у детей и аллергиями, поневоле задумаешься. Те люди, с кем я общаюсь, утверждают – и я склонен им верить, – что при переезде в сельскую местность качество их жизни и жизни их детей улучшилось.
Во-вторых, интересно построение сельхозбизнеса начиная с малого. Сегодня есть фермерские хозяйства с десятками тысяч гектаров земли, которые по объемам круче советских совхозов: ограничений по законодательству пока нет.
В-третьих, пандемия хорошо сработала на развитие фермерства. Многие переехали на дачи и от нечего делать занялись сельхозкой, тем временем у них и рынок сбыта вокруг рос из других переехавших.
У Ирины Савченко на Ставрополье, в Изобильненском городском округе, ослиная ферма появилась после ковида с серьезным поражением легких. Знакомый из Карачаево-Черкесии привез ослиное молоко и сказал: «Пей, поправишься». И ей стало лучше! Ферма началась с двух ослиц в мае 2022-го, а сегодня на 1 га земли содержатся 160 ослов, 43 свиньи, два барана. Плюс пони, курицы, павлины – для туристов.
Четвертая причина – фермерство играет важную роль в реализации креативности: нестандартные решения, необычные продукты. Чем больше занимаюсь фермерской темой, тем больше убеждаюсь: нет предела человеческой фантазии. Сыры, колбасы – каких только рецептов нет. Варенья из самых диковинных ингредиентов, сладости традиционные и придуманные. Например, сгущенка из козьего молока «Кахета», вкуснейший традиционный мексиканский продукт, его я пробовал у семьи Хартовых («Кабра Кадабра»), владеющих козьей фермой в Торжокском районе Тверской области.
Мед – вообще неповторимая история: кочующие пчеловоды перевозят ульи на грузовичке и каждый сезон получают оригинальный вкус. Евгений Баша из станицы Динской – пчеловод в третьем поколении, держит около 140 семей и летом кочует с пчелами по всему Краснодарскому краю. В год собирает 5-7 тонн меда. Из некочевых – у Руслана Минхаирова, пчеловода в четвертом поколении, одно из крупнейших пчелохозяйств Тюменской области. Пасека на заповедной территории, где не обрабатываются поля, а пчелы живут и работают в экологически чистой местности. Кстати, свое дело Руслан задумал в 2008 году, когда грянул кризис.
Фальсификат в фермерской жизни
К сожалению, есть и те, кто просто фасует некую сельхозпродукцию, даже импортную, под фермерскую. А есть и подделки продукции конкретных успешных фермеров. С одной стороны, надо радоваться популярности, а с другой – это же убытки и подрыв репутации.
Вот пример – клубника, де-юре земляника садовая, в Новгороде Великом. Сергей Ковалев («Серговская ягода») уверен, что выращивать ягоду на широте Новгородской области выгоднее, чем в Краснодарском крае. Чем севернее – тем длиннее световой день в сезон вегетации, а поскольку климатический эффект глобального потепления есть, на Кубани все горит, а в Новгороде Великом и солнца вдоволь, и влажности хватает, клубника получается более сочная и сахаристая. Я пробовал – очень вкусная. И видит он на рынке фасованную клубнику – под его этикеткой, но чужую, непонятно откуда. Продавцы с гордостью ему про его же хозяйство и рассказывают. Обидно!
То же самое происходит и со сливочным маслом, например. Есть фермерское масло из сливок-сливок, а есть индустриального производства масло, которое разное по качеству, не говоря о тех, что и растительные жиры могут добавить. Поэтому очень важно знать, у кого покупаешь, что за производство.
Справедливости ради – фермеры тоже разные бывают, не все добросовестны к санитарно-гигиеническим требованиям. То есть фермерское – не обязательно отличное, как и индустриальное не равно «плохо».
Где гнездятся фермеры
Фермерство – хорошо распространяющийся тренд, но он четко связан с городами-миллионниками, поскольку вопрос близости рынка сбыта наиважнейший. Продукция, как правило, скоропортящаяся, она должна быть относительно близко к потребителю.
В развитии фермерства лидируют, естественно, Московская («Москва все проглотит») и Ленинградская области, и в Краснодарском крае все ей способствует, вплоть до туризма. Ставрополье. И вообще, отъезжаете от Москвы – и по областям: Тульская, Рязанская, Тамбовская, Тверская.
В Калужской, например, Сергей Никишин уже 13 лет выращивает на вольном выгуле телят трех пород: абердин-ангусов, герефордов и шароле. Да любые города-миллионники берите – Новосибирск, Екатеринбург, Омск, или Тюменская область – везде есть фермерство.
Среди республик Татарстан и Башкортостан – самые активные движки традиционности. Например, Рушан Набиуллин («Кумыс Башкортостана») занимается популяризацией кумыса, у него 200 голов лошадей, которые в летний период доятся прямо на пастбищах. Рушан – признанный эксперт по кумысу, обучает и инспектирует других фермеров и предприятия.
Государство предлагает много программ поддержки, и это тоже способствует фермерским историям. Например, есть целевые гранты, субсидии на содержание маточного поголовья крупного рогатого скота и лошадей и т. п. Хотя все же европейская часть страны в плане фермерства развивается активнее, без реализации продукции очень трудно – или это должно быть что-то очень экзотическое, экспортное. Например, на Горном Алтае выращивают маралов ради пантов и мяса.
Где мясо вкуснее
Лучшая баранина – на Северном Кавказе и Горном Алтае. Там, где овцы свободно пасутся на дикоросах в горах, они не набирают много веса, но вкус мяса изумительный – другой оттенок, аромат. Овец, в отличие от крупного рогатого скота, индустриально выращивать очень сложно. Их здоровье зависимо от образа жизни, им нужен свежий горный воздух, травостой.
Кроликам везде можно создать благоприятные условия – или они их сами себе создадут, вспомним колонизацию Австралии.
Козы тоже уникальные и недооцененные животные, а разводить их – целое искусство, но они не требуют дикого содержания, как и коровы. Хотя вкус молока и сыра от коз и коров на свободном выгуле будет совершенно иной.
Есть и экзотические виды мяса. Например, буйволятина от Ахмеда Гасаналиева из Бабаюртовского района Дагестана. Когда-то здесь эти животные не были редкостью, но сегодня промышленным разведением занимается только хозяйство «Сектор».
Семья Галбадрах в Калмыкии, как и предки, живет в настоящей юрте посреди степи и разводит верблюдов. 22-летний Адьяху – старший сын семьи кочевников из Монголии, приехавшей по приглашению работать с верблюдами. В Калмыкии в какой-то момент растеряли навык одомашнивания верблюдов, и все они были дикими, а их надо доить, обучать езде, уметь за ними ухаживать. А в Монголии, если в хозяйстве есть верблюды, то они или ездовые, или дойные – приученные.
Птица – особая история. Дикий фазан отлично себя чувствует и в холодном регионе, но для индейки нужен или теплый климат, или закрытый птичник. Недавно общался с ветеринаром и вот что понял. В чем прелесть фермерства для птицеводства и свиноводства? Эти два направления при индустриальном выращивании невозможны без антибиотиков, риски просто страшные. Но правильные фермеры могут сохранять биобезопасность, потому что поголовье мало. Птица и свинья, выращенные без вакцин и других препаратов, с хорошими кормами, доращенные до зрелого возраста, будут обладать особым, иным вкусом мяса.
Есть ли будущее у ресторана с фермерскими продуктами
Нет ничего вкуснее домашней еды. А так как я люблю вкусно поесть и выпить вина, мне захотелось такое заведение, где я мог бы разделить это удовольствие с друзьями, с людьми, которых я ценю и уважаю. Так в августе прошлого года открылся ресторан «Свои»: кто зашел, те уже свои. Концепция проста – домашняя понятная еда из хороших домашних продуктов. Цыпленок фермерский, сыры, колбаски, зелень, овощи – все выращено добрыми руками. Большой ассортимент вин, которые перед заказом можно попробовать. Фермерская ресторанная история не только реальна – я считаю, это будет все больше востребовано. Не потому, что она фермерская, – это вопрос качества еды для вдумчивых потребителей.
Материал впервые был опубликован в Simple Wine News №176.