Если рок-н-ролл — это театр, то New York Dolls в 1973 году вышли на сцену в женских туфлях, с размазанной помадой, гитарами как арматура и репликами, которые звучали как вызов: «да, мы такие — и что с того?»
Их дебютный альбом — это шумный, грязный, дерзкий и до обидного заразительный коктейль глэм-рока, гаражного панка и отчаянной уличной романтики. Записанный продюсером Тоддом Рандгреном за считанные недели, New York Dolls звучит как будто весь Нью-Йорк пытался поместиться в одну студию: у кого-то сломался усилитель, кто-то забыл текст, кто-то нажал запись и... всё, альбом готов.
Композиции вроде Personality Crisis, Looking for a Kiss и Trash стали гимнами для всех, кто чувствовал себя лишним, странным, не таким — но при этом не собирался извиняться. Гитары Сильвэйна и Тандера — острые и шершавые, вокал Джо Хансена — не столько поёт, сколько кричит и шепчет о вечеринках, кокаине, разбитом сердце и «ещё одном шансе».
Альбом провалился в продажах, но стал настольной книгой для всей волны, которую позже назовут панком. Без него не было бы Ramones, Sex Pistols, The Clash — а, возможно, и всей британской сцены 70-х. Они не столько играли, сколько жили этот стиль: до, во время и после записи.
Слушая New York Dolls сегодня, можно легко сказать — «да мы это уже слышали». Потому что потом так делали десятки других групп. Но первыми — были они. Слишком нарочито, слишком громко, слишком фальшиво, слишком по-настоящему. И именно в этом был их гений.