Спиной чувствует его взгляд. Тяжелый, колючий. Рёв двигателя, машина срывается с места и улетает, игнорируя красный сигнал светофора. Внутри странное чувство облегчения и сожаления. Но сейчас так лучше. Они столько раз уже расставались, что появился иммунитет. Хочет идти к Вере - пусть идет. Или к Кристине. Или куда хочет. Она пойдет домой. Она слишком устала от всего. Даже от самой себя. И от мыслей, что бы было , если бы…
Темные пустые переулки кажутся сейчас уютнее салона дорогой машины. Дождь почти перестал. С темного затянутого седыми облаками неба проглядывает кусочек оранжевой Луны. Вот уже знакомые дома, еще немного и она дома. Правда дом теперь совсем пустой. Но это все равно ее место, ее убежище от этого мира. Завтра будет лучше, чем сегодня. Завтра она решит, как жить дальше.
Прошмыгивает в арку, почти бегом вдоль цветущих кустов и ныряет в подъезд, отгоняя мерзкое видение, в котором тело отца лежит на носилках возле знакомой с детства лавочки. Нащупывает в кармане связку ключей и через ступеньку карабкается вверх. Еще немного.. Дыхание сбивается. Сейчас оказаться в родных стенах кажется ей самым важным. Спрятаться, исчезнуть.
Упирается ладонями в холодный металл и с недоумением смотрит на криво приклеенные белые бумажки по периметру дверной коробки. Печати, подписи. "Опечатано". Нервно дергает дверь. Бумажки испуганно трещат. Хочется сорвать их все, но разум останавливает. По делу отца идет следствие. Наверняка там внутри нельзя ничего трогать. И соседи тут же сообщат, что она в квартире. Примчатся менты, повезут ее в отделение, будут задавать вопросы. Она один раз уже была, ей тогда не понравилось. Вот только где ей теперь жить? Она так мечтала добраться до своей комнаты, до своей кровати... Слезы снова наворачиваются на глаза. От этого чувства безнадеги и неприкаянности. Где ей теперь жить? Никого не осталось. Теперь и квартиры тоже. Временно, конечно. Но сколько продлится это временно? А ей надо сейчас.
За соседской дверью слышатся шаги. Она испуганно шарахается в углубление в стене, чтоб остаться незамеченной. Хотя вроде ни в чем не виновата. А может уже привыкла прятаться.
Предыдущая глава ⬇️
Нужно уходить. Куда? В общежитие к Каринке? Вряд ли она будет рада ее видеть после последней встречи, когда они чудом остались целы и невредимы. К тому же ее наверняка уже отчислили из института, значит в общежитии жить не разрешат. Остается Лысый. Старый проверенный сосед. Он ведь сказал, что будет ее ждать. В любом случае выбора все равно нет.
На носочках крадется к ступенькам и незаметно выскальзывает из подъезда. Озирается как загнанный зверек и бежит через двор к знакомому подъезду. Внутри странное чувство, что все возвращается на круги своя. Откуда ушла, туда и пришла. Только одиночество добавилось. Теперь не выдуманное, а реальное.
У обшарпанной двери испытывает приступ робости. Может, он вообще не один. Или даже не дома. Что тогда?
Еле слышно скребется. Сердце замирает в ожидании. Шаги. Щелкает замок. На пороге заспанная лохматая женщина. Димкина мать.
-Чего надо? - грубо спрашивает она.
-А ...Дима дома? - лепечет негромко.
-Дома. Спит. Все спят. Ночь. До утра подождать никак что ли?
-Позовите его, пожалуйста, - про мамашу она совсем забыла. Она точно не разрешит ей остаться. На лавочке что ли ночевать? Слезы снова предательски щекочут глаза.
-Димка, кобелина! - шипит мерзкая тетка, - вставай, к тебе! - разворачивается и уходит в темноту коридора, по пути стукнув кулаком в дверь комнаты.
Ей нестерпимо хочется убежать. Стыдно и противно. Но идти некуда. Может и ч*ерт с ними, с этими печатями? Это же ее квартира!
Димка трет глаза и растерянно таращится.
-Мила?
-Вроде как.
-Ты как?
-Нормально. Мне надо где-то переночевать. Моя квартира опечатана. Не знаю, можно ли туда заходить.
-Проходи, проходи, конечно, - он тянет ее за руку внутрь, - ты же вся мокрая. Под дождь попала?
Она кивает, расшнуровывает ботинки. Носки тоже насквозь. Хорошо бы в горячий душ. Но такая роскошь ей сейчас недоступна.
-Только тихо, чтоб матушка не ворчала, - шипит Димка, прикрывая дверь. - сейчас дам тебе сухую футболку.
Отбросив лишнее смущение, она стягивает мокрую одежду, вешает на спинку стула. Димкина футболка жестка и противно пахнет сыростью. Зато чистая и сухая. Узкая кровать у стены неоднозначно намекает, что двое на ней не поместятся. А еще вчера она спала в его объятиях в шелковых простынях. Внутри что-то шевелится от этих воспоминаний. Сожаление? Жалость к себе?
-Ты ложись на кровать, а я на полу устроюсь, - замечает он ее взгляд, - можно я тебя обниму? Даже не верится. Ты тут, у меня. Рядом. Так близко.
Не дожидаясь ответа, сжимает ее двумя руками. Неуклюже и неуверенно. Она уже забыла, какой Лысый нескладный. Терпит пару минут, потом освобождается из объятий.
-Я очень устала. Давай завтра поговорим, хорошо?
Ныряет под колючее одеяло без пододеяльника, притягивает коленки к груди, обнимает их руками. Хочется забыть весь сегодняшний день. Проснуться утром и понять, что все приснилось.
На холодном линолеуме ворочается Лысый, пытаясь устроиться. Становится немножко его жалко. Он для нее готов на все. А она не чувствует даже благодарности. А могла бы и правда выйти за него замуж, жить обычной жизнью, ходить на работу, растить детей, ругаться вечерами. Все как у всех. Без денег и без потерь. Без боли.
-Деньги! Твою мать! - вырывается у нее вслух.
-Тише! Мамку разбудишь! Какие деньги? - испуганно шипит Димка.
-Никакие. Просто вспомнила, - она машинально зажимает рот рукой. Мысли в голове несутся с такой скоростью, что мозг не успевает за ними. Деньги все в квартире. Там были менты. Наверняка все обыскали, все перевернули. Если нашли, то, конечно, забрали. Кто ж оставит? Остаться без денег еще хуже, чем остаться без квартиры. Так она хотя бы может себе снять какую-нибудь комнату в мотеле. На первое время.
Начинает нервно ворочаться с боку на бок, понимая, что не дотерпит до утра.
-Дим! - треплет его рукой по плечу, - можно эти бумажки с двери аккуратно снять ,а потом обратно повесить? Мне очень надо!
-А? Что? Какие бумажки?
-Дверь моя опечатана. А мне очень надо внутрь. Вот очень.
-Давай утром поговорим.
-Нет, мне сейчас надо. Ты спишь что ли? - она толкает его и чуть не сваливается с узкой кровати.
-Что у тебя там?
-Деньги. Много. Если не нашли. Я с тобой поделюсь. Пошли?
-Блин, Мила, если меня кто увидит, меня выгонят с работы. Я же милиционер.
-Поэтому мы идем сейчас, пока все спят. Ради твоей зарплаты за полгода стоит рискнуть? - она быстро одевается, - есть фонарик?
-Был где-то. Бдин! Нельзя так! Давай утром сходим к следователю, получим разрешение. Ты же родственница. Тебе не откажут.
-Хватит мямлить и одевайся. Знаю я ваши официальные разрешения. Сопровождающего дадут, а он себе все заберёт, - она не знает, откуда в ее голове такие познания. Может, в кино видела. Просто чувствует, что нужно идти сейчас.
Димка никогда не умел ей сопротивляться. Поэтому через пять минут они уже крадутся вдоль стены дома, пригибаясь под балконами. Димка сжимает в руке нож с тонким лезвием.
-Давай, надо соседям глазки залепить бумажками, - шипит он.
-А ты точно мент? - хмыкает она, слюнявя кусок газеты языком.
Лысый не отвечает. Сопит и аккуратно поддевает край наклейки ножом.
-Есть!
-Готово?
-Быстрая какая. Ещё две. Слушай, чтоб соседи не проснулись, - шипит он в ответ. Двое заговорщиков.
Она превращается в слух, пытаясь уловить малейший шорах. Как тот персонаж мультфильма с огромными ушами.
-Ключ!
Руки встречаются в темноте, скрежет в замочной скважине, негромкий скрип и Лысый уже толкает ее в образовавшуюся щелку.
Она машинально тянется рукой к выключателю.
-Ты чего? Увидят. Давай быстро.
Она зажимает нос. Не смотря на открытые форточки вонь стоит нестерпимая. Похоже отец тут пролежал не один день. Значит убили его почти сразу, как она уехала с Семеном. Может, через день. Почему оставила его одного? Даже не подумала тогда.
Ее комната. Желтые шторы ярким пятном маячат в темноте. Кажется, она тут целый год не была, а не пару недель. Машинально протягивает руку к полке, где должны стоять духи. Макс дарил в самом начале. Просто ехали мимо магазина и она жалобно сказала, что духи кончились. А через десять минут уже держала в руках самый модный и желанный флакончик.
-Какие хочешь? - он обводит взглядом разноцветные баночки на зеркальных стеллажах.
-Вон те, но они дорогие, - смущается она.
-Для тебя нет такого слова, - целует ее в губы и кивает продавщице, - баксами возьмешь?
Рука падает в пустоту. Духов нет. Она шарит по деревянной поверхности. Лысый нервно сглатывает. Флакон надежно спрятан у него в шкафу, под стопкой полотенец.